Путешествие

Билл в своем доме тоже смотрел в окно. Думал о Мэдди и молился отом, чтобы с ней не случилось ничего плохого, и четко понимал, чтоона в опасности. В гораздо большей опасности, чем самаосознает.

Глава 14

Две недели без Билла прошли для Мэдди относительно спокойно. Онис мужем взяли неделю отпуска и поехали на ферму в Виргинию. Там уДжека обычно улучшалось настроение. Он любил свою ферму, любиллошадей. Несколько раз он летал в Вашингтон на встречи спрезидентом. В его отсутствие Мэдди не упускала случая позвонитьБиллу. До их отъезда он каждый день звонил ей на работу.

– Как себя ведет Джек? – с тревогой задавал он один и тотже вопрос.

– Все в порядке, – неизменно отвечала Мэдди.

Она не лгала. Хотя не могла бы сказать, что счастлива, однако иопасности тоже не ощущала. Как правило, после особенноотвратительных сцен и оскорблений Джек на некоторое время остывал ивел себя сносно. Он как будто хотел показать, что это все игра еебольного воображения. Как сказала доктор Флауэрс, он разыгрывализвестную классическую схему: вздумай Мэдди кому-нибудь на негопожаловаться, она не только выглядела бы, но и чувствовала бы себяненормальной. Вот и сейчас, в Виргинии, он вел себя именно так.Делал вид, будто его нисколько не трогает внезапное появление еедочери, хотя и заметил, что в Мемфис Мэдди ехать не стоит: ее таммогут узнать, да и вообще там слишком жарко, и, кроме того, ему нехочется отпускать ее от себя. Он больше обычного занимался с нейлюбовью, однако теперь вел себя при этом гораздо нежнее и бережнее.Так что теперь ее жалобы на его безобразное поведение в Парижепрозвучали бы просто глупо. Мэдди ни о чем с ним не спорила.Правда, доктор Флауэрс ее предупредила, что это уже само по себеможет вызвать у него подозрения. Тем не менее, Мэдди не лгала,когда сказала Биллу, что чувствует себя в безопасности.

– А как продвигается книга?

Он докладывал ей об этом каждый день.

– Закончена! – с гордостью заявил он перед возвращением вВашингтон.

– Не могу поверить! Так хочется скорее ее почитать.

– Это не очень веселое чтение.

– Я знаю. И все равно я уверена, что это замечательнаякнига.

Странно, но Мэдди ощущала гордость за Билла.

– Я вам дам экземпляр рукописи, как только ее перепечатают.Мне и самому не терпится услышать ваше мнение.

Наступило странное напряженное молчание. Билл не решался сказатьей о том, что все время о ней думает, постоянно тревожится занее.

– Не могу дождаться того момента, когда снова увижу вас,Мэдди. Я так беспокоюсь за вас.

– Не стоит, у меня все в порядке. В следующий уик-энд яувижусь с Лиззи. Она собирается приехать в Вашингтон. Я вас с нейпознакомлю. Я столько ей о вас рассказывала.

– Не могу себе представить, что вы ей обо мне моглирассказать Я ей, наверное, покажусь каким-нибудь доисторическиммонстром, неимоверно скучным.

– А вот мне вы кажетесь очень интересным человеком. Вы мойсамый близкий друг, Билл.

Действительно, он стал ее единственным другом, первым за долгиегоды. Не считая, конечно, Грега. У того появилась новая подружка,но все равно он звонил ей из Нью-Йорка, когда удавалось прорваться.Они уже поняли, что Джек перехватывает его звонки и никогда несообщает о них Мэдди. С Биллом они были более осторожны и тщательновыбирали время для телефонных разговоров.

– И вы тоже... Вы для меня человек особенный... Билл незнал, что сказать. Он сам не мог разобраться в своих чувствах. Онадля него и друг, и вроде дочери... и женина... Мэдди ощущала то жесамое. Порой чувствовала себя Биллом как с братом, а иногда немогла разобраться в странных чувствах, которые он в ней вызывал, иэто ее пугало. Ни из них пока не решался даже попытаться вслухопределить свои чувства друг к другу.

– Давайте встретимся на ленче до заседания комитета впонедельник.

– С удовольствием.

В последний уик-энд в Виргинии Джек очень ее удивил. Принес ейцветы из сада, подал завтрак в постель, ходил с ней в долгиедалекие прогулки и неустанно говорил о том, как она ему дорога икак много для него значит. Занимаясь с ней любовью, он теперь велсебя нежнее и ласковее, чем когда бы то ни было. Все оскорбления иунижения, боль прежних дней действительно теперь казались лишьплодом ее воображения. Мэдди скова чувствовала себя виноватой – завсе то, что она наговорила о нем Биллу, Грегу и доктору Флауэрс.Сейчас ей хотелось исправить неблагоприятное впечатление о муже, оее любящем муже, которое могло остаться у этих людей с ее слов.Может быть, это действительно только ее вина? Может, она самавызывала его на насилие? Когда она с ним хороша и когда он этогохочет, он такой приятный, неотразимый.

На следующее утро после возвращения в Вашингтон она попыталасьобъяснить все доктору Флауэрс.

Та ответила ей неожиданно резко:

– Осторожно. Мэдди! Посмотрите, что происходит. Вы сновапозволили ему заманить себя в ловушку. Он наверняка понял, о чем выдумали, и теперь всячески старается доказать, что вы не правы. Ичто еще хуже, старается заставить вас почувствовать себявиноватой.

В описании доктора Флауэрс Джек выглядит настоящим злодеем, даеще и дьявольски хитрым к тому же, подумала Мэдди. ПростоМакиавелли какой-то... Сейчас она ощущала жалость к мужу ираскаяние. Ведь это она сама его таким изобразила, и доктор Флауэрсей поверила.

Биллу за ленчем она ничего не стала говорить, опасаясь той жереакции, что и у доктора Флауэрс. Вместо этого они говорили о егокниге. Несколько месяцев назад он продал рукопись издателю черезлитературного агента.

– Какие у вас планы на осень? – осторожно спросил он,надеясь услышать, что она собирается расстаться с мужем.

Мэдди ни словом не упомянула об этом за ленчем. И выглядит онасейчас счастливее, чем когда-либо, заметил он. Билл ее такойникогда еще не видел. Кажется, у нее все хорошо. И, тем не менее,он по-прежнему испытывал тревогу. Так же, как и доктор Флауэрс, онопасался, что Джек снова заманил ее в ловушку, в которой собираетсядержать всю жизнь, то мучая и оскорбляя, то смущая неожиданнымисменами настроения, пока она не дойдет до того, что совсемзапутается.

– Хочу попытаться снова поднять нашу телепередачу напрежний уровень. Сейчас рейтинги катастрофически упали. Я думала,что это из-за Брэда, но Джек считает, что я тоже никуда не гожусь имне надо поработать над собой. По его мнению, мои репортажи скучны.Осенью я собираюсь подготовить несколько материалов, посмотреть,нельзя ли вдохнуть в передачи новую жизнь.

Ну вот, так он и думал. Джек снова обвиняет ее в том, в чем онане виновата. И она безоговорочно ему верит. Не потому, что глупа,просто он ее словно гипнотизирует. Когда ему нужно, он может бытьневероятно убедительным. Если не знать, по какой схеме ондействует, если смотреть со стороны, невозможно ничего заподозрить.А Мэдди, наоборот, слишком близка к нему, чтобы разглядетьправду.

После ленча Билл с трудом поборол искушение позвонить докторуФлауэрс и поговорить с ней о Мэдди. Он понимал, что теперь, когдаМэдди фактически стала ее пациенткой, врачебная этика не позволитдоктору Флауэрс обсуждать ее дела с кем бы то ни было. Остаетсялишь со стороны наблюдать за тем, что происходит с Мэдди, а вслучае необходимости вмешаться. Сейчас нет никакой возможности ейпомочь. Снова та же ситуация, что и тогда, с Маргарет... И какойстрашный исход. Но нет, сейчас он не повторит прошлой ошибки. Нестанет вмешиваться, чтобы не спугнуть врага. Он понимал более, чемкто-либо, что Джек очень опасный противник, что он дьявольскиизощренный садист. Остается только надеяться, что на этот раз Биллуудастся сохранить терпение и спасти Мэдди.

Работа Комитета по защите прав женщин продвигалась вперед полнымходом. Они уже подумывали о том, чтобы собираться чаще. Первая ледипригласила для участия в работе еще шестерых. Комитет разделился нашесть подгрупп Билл и Мэдди занимались проблемами сексуальногонасилия. Факты, Которые им открылись, потрясали чудовищнойжестокостью.