Путешествие

– Поняла.

Ее глаза наполнились слезами. Он наговорил ей столькооскорблений за сегодняшний вечер... Она не знала, какое из нихбольнее. Все ее ранили до глубины души.

Она дождалась, пока Джек вышел из кухни, и набрала номер отеля,где остановилась Лиззи. Мэдди знала, что дочь останется там доутра.

Лиззи лежала на кровати и думала о матери. Она видела ее вечеромпо телевизору и все время непроизвольно улыбалась. И вдругтелефонный звонок.

– Мэдди... то есть мама... то есть...

– Мама! Как удивительно приятно это слышать!

И голос такой знакомый. Мэдди внезапно осознала, что голосдочери в точности похож на ее собственный.

– Я звоню, чтобы сказать, что я тебя люблю.

– И я люблю тебя, ма. Господи, как хорошо звучит это слово,правда?

У Мэдди по щекам текли слезы.

– Это звучит прекрасно, радость моя. Я позвоню тебе вМемфис. Счастливо доехать.

Только бы с ней ничего плохого не случилось теперь, когда онинашли друг друга. Мэдди, улыбаясь, положила трубку. Что бы ниговорил Джек, что бы он ей ни сделал, этого он не сможет у нееотнять. Через столько лет, после многих потерь она все-таки сталаматерью.

Глава 13

Билл пригласил Мэдди на ленч в «Бомбей-клуб». Она вошла вресторан в белом брючном костюме от Шанель, с темными очками налбу, с сумочкой из плетеной соломки через плечо – живое воплощениерадостей лета. Билл со счастливой улыбкой смотрел на нее, красивый,загорелый, с копной седых волос, подчеркивающих цвет егоярко-голубых глаз и загорелой кожи. Он заметил, что Мэдди сегоднявыглядит намного счастливее, чем при их прошлой встрече. Он заказалбелого вина. Они немного поболтали, прежде чем взяться за изучениеменю.

– Вы сегодня выглядите намного жизнерадостнее, чем впрошлый раз, – улыбнулся он Мэдди. – Что, дома стало спокойнее?

– Да нет, не сказала бы. Но доктор Флауэрс очень мнепомогает. А, кроме того, в моей жизни произошло чудо.

– Можно узнать, что произошло, или это государственнаятайна?

Мэдди от души рассмеялась:

– Как я понимаю, ваша благонадежность неоднократнопроверена и доказана, господин посол. Кроме того, я полностью вамдоверяю. А вообще-то это действительно большой секрет.

– Надеюсь, речь не о ребенке? Вы не беременны, Мэдди? На еелице появилась улыбка Моны Лизы. Билл вздрогнул, по его спинепробежал холодок тревоги.

– Как странно, что вы именно это сказали. Почему вы такподумали?

– Не знаю. Шестое чувство, наверное. Прошлый раз насобрании комитета вы едва не потеряли сознание. А вчера вы сказаличто-то такое... Не думаю, что это было бы хорошей новостью в вашемтеперешнем положении, Мэдди. Вы окажетесь в ловушке, ребенокнакрепко привяжет вас к мужу. Значит, это правда?

Он испытывал невероятное разочарование, однако старался этоскрыть. К его удивлению, Мэдди покачала головой:

– Нет, я не беременна. По правде говоря, я больше неспособна иметь детей.

Как странно, что она так свободно, без всякого стеснения говоритс ним об интимных вещах. Ей с ним просто и легко... так же как сГрегом. С тех пор как Билл Александр узнал о ситуации в ее семье,она почувствовала к нему полное доверие. Интуитивно оначувствовала, что Билл ее не предаст.

– Мне очень печально это слышать, Мэдди. Для вас это,наверное, большое горе.

– Да… по крайней мере, так было до сих пор. Но мне не начто жаловаться. Я сама на это пошла, по просьбе Джека. Когда мыпоженились, я согласилась на стерилизацию. Он больше не хотелдетей.

Билл хотел было заметить, что это невероятно эгоистично состороны Джека, но решил воздержаться.

– А вчера произошло настоящее чудо.

Мэдди так и сияла. Как она хороша, в который уже раз подумалБилл. Она для него словно луч света в кромешной тьме. Месяцами онжил в глубокой депрессии и до сих пор еще не избавился от чувстваскорби по жене. Но каждый раз, встречаясь с Мэдди, он испытывалнастоящее счастье. Он дорожил их неожиданно возникшей дружбой игордился ее доверием. Казалось, она говорит с ним о таких вещах, окоторых не рассказывает больше никому.

– Не томите меня. Что все-таки произошло?

– Не знаю, с чего начать – с начала или с конца Биллзасмеялся от радостного предвкушения. Он чувствовал, что в ее жизнислучилось что-то очень хорошее.

– Начните с середины, если хотите, только рассказывайте,наконец.

– Хорошо-хорошо... пожалуй, все-таки лучше начать с начала.В пятнадцать лет... я тогда уже встречалась с Бобби Джо, закоторого потом вышла замуж сразу после окончания школы... несколькораз мы с ним ссорились, и однажды во время одной из таких ссор япошла на вечеринку с другим...

Мэдди остановилась. Нахмурилась. Джек прав. Как ни крути, скакого конца ни начни, она в этой истории действительно выглядитшлюхой. И Билл наверняка так подумает. Она не искала оправданий, ноей очень не хотелось, чтобы он так думал. Сама того не замечая, онарастерянно вскинула на него глаза.

– В чем дело? – встревожился он.

– Вы не очень-то хорошо будете обо мне думать, когда я вамвсе расскажу.

Оказывается, для нее это имеет значение, внезапно осознала она.Большое значение.

– Позвольте мне самому об этом судить. Думаю, наша дружбавыдержит и такое.

– А вот ваше уважение ко мне – скорее всего, нет. Корочеговоря, я пошла на вечеринку с другим. И... конечно, мне неследовало этого делать... но мы с ним... Он был хороший парень.Красивый, ласковый. Не могу сказать, что я была в него влюблена.Просто чувствовала себя одинокой... потерянной... И мне льстило еговнимание... Вот так все и случилось...

– Не надо оправдываться, Мэдди. Такое бывает часто. А я ужевзрослый и могу это понять.

Мэдди благодарно улыбнулась ему. Как это не похоже на то, чтоговорил муж. Билл не считает ее ни шлюхой, ни потаскушкой, ниголодранкой.

– Спасибо. Это было первое признание. А вот второе: язабеременела. И поняла это только на четвертом месяце. Отец менячуть не убил. Поздно было что-то предпринимать. Мы были нищими. Нодаже пойми я раньше, что беременна, думаю, я все равно оставила быребенка.

– У вас родился ребенок?!

Мэдди кивнула:

– Я родила. До вчерашнего дня почти никто об этом не знал.Я уехала на пять месяцев в другой город и родила там девочку. –Совершенно неожиданно ее глаза снова наполнились слезами. – Явидела дочь только один раз. В роддоме мне дали ее фотографию. Этовсе, что у меня от нее оставалось. А, в конце концов, я ифотографию выбросила: боялась, что Джек ее обнаружит. Я ему ничегооб этом не рассказывала. Я подписала заявление об отказе от ребенкаи вернулась домой, как будто ничего не случилось. Бобби Джо всезнал, но его это не волновало. Мы снова начали с нимвстречаться.

– А что отец ребенка?

– Я сказала ему, что беременна, но он ничего не хотел обэтом знать. Его родители владели скобяной лавкой. Нас они считалиголытьбой и, наверное, были правы. Они пытались его убедить в том,что это не его ребенок. Не думаю, что он им поверил, простопобоялся пойти наперекор. Я его почти не знала. Когда ребенокродился, я ему позвонила, но его не было дома, а через три неделион погиб в автомобильной катастрофе. Он так и не узнал о рождениидевочки.

Она задохнулась от волнения. Оказывается, рассказывать об этомгораздо труднее, чем она думала. Билл взял ее за Руку, чтобыприободрить. Он все еще не догадывался о том, что последует дальше.Почему-то она решила, что должна ему об этом рассказать...

– А я так и не узнала, кто ее удочерил. В то время всесведения об усыновлениях держались в строжайшей тайне, Документыхранились за семью печатями. Я не надеялась, что смогу найти дочку,поэтому даже и не пыталась. После окончания школы я вышла замуж заБобби Джо, а через восемь лет уехала из Ноксвилла. Мы с Бобби Джоразвелись, я вышла замуж за Джека. Ему я ничего об этом нерассказывала. Теперь я понимаю, что зря, но я просто не могла.Боялась, что он меня разлюбит.

Слезы мешали ей говорить. Официант, подошедший было, чтобы взятьзаказ, остановился в отдалении.