Путешествие

– Не надо так, Джек. Она хорошая. Не ее вина, что я родилаее в пятнадцать лет и вынуждена была отдать. Она порядочныйчеловек.

– Как ты можешь это знать, черт побери? А может, сейчас, вэту минуту, она дает кому-нибудь интервью, и завтра ты увидишь потелевизору, как она рассказывает о своей знаменитой мамочке,которая ее бросила. Ты даже не можешь, ты уверена в том, что онадействительно твоя дочь! Может, она какая-нибудь авантюристка иликто угодно... как и ее мать.

Мэдди поняла, что он имеет в виду. Именно об этом они говорили сдоктором Флауэрс. Муж давит на нее, унижая, оскорбляет, осыпаетругательствами, чтобы парализовать ее волю.

– Внешне она очень на меня похожа, Джек. Это трудноотрицать. – Мэдди произнесла это спокойно, стараясь не обращатьвнимания на оскорбления.

– Да, черт побери, любая потаскушка в Теннесси выглядитточь-в-точь как ты! Думаешь, черные волосы и голубые глаза такаябольшая редкость? Да баб вроде тебя там пруд пруди!

Мэдди и на эту грубость не обратила внимания.

– Почему ты мне не сказал, что виделся с ней? На какойслучай это приберегал?

Она уже знала ответ. Он выбрал бы момент, когда это ударило быее больнее всего и явилось настоящим шоком.

– Я просто пытался защитить тебя от шантажистки. Считал,что это вымогательство, и больше ничего. Собирался ее проверить,прежде чем сообщить тебе.

Звучит разумно и даже по-рыцарски. Но Мэдди уже слишком хорошознала своего мужа.

– Да, я очень ценю твою заботу и все-таки предпочла быуслышать об этом сразу же.

– Хорошо, я запомню на будущее, на тот случай, еслипоявится еще кто-нибудь из твоих незаконных отпрысков. Кстати,сколько их там у тебя еще?

Мэдди не удостоила его ответом.

– Я рада была увидеть Лиззи. Хорошая девочка.

– И что ей от тебя нужно? Денег?

– Она только хотела меня увидеть. Три года искала. А ядумала о ней всю жизнь.

– Как трогательно! Ну, ничего, она еще заявится, я тебегарантирую. И это будет не такая приятная история.

Он налил себе еще вина, разъяренно глядя на нее.

– Почему, Джек? Мы все живые люди Такое может случиться скаждым.

– Ну, нет, с приличными людьми такое не случается. Мэд – Онявно наслаждался, унижая ее. Оскорблял с видимым удовольствием. – Спорядочными женщинами такое не случается. Они не рожают детей впятнадцать лет неизвестно от кого и не бросают младенцев, какмусор, на ступеньках церкви.

– Не совсем так. Не хочешь узнать, как все произошло насамом деле?

«Возможно, так я хоть немного заглажу свою вину перед ним, –подумала Мэдди – Все-таки он мой муж, я должна была сказать ему одочери раньше».

– Нет, не хочу, – резко оборвал он ее – Меня беспокоитдругое: что нам делать, когда эта история выйдет наружу, и тыпоявишься на экране национального телевидения в роли потаскушки?Меня, видишь ли, волнует моя программа и моя телекомпания.

– Думаю, люди все поймут. – Мэдди пыталась сохранятьдостоинство, по крайней мере, внешне. Внутри же он все-таки достигсвоей цели, внутри у нее все дрожало – Она же не преступница, чертвозьми, не убийца! Так же как и я.

– Да нет, всего только заурядная шлюха. Голодранка. Явсегда это говорил.

Мэдди резко обернулась к нему.

– Как ты можешь так со мной разговаривать? Ты что, непонимаешь, как мне больно?

У нее от боли даже потемнели глаза. Но Джека это нисколько нетронуло. Наоборот. Ему хотелось уколоть ее еще больнее.

– Тебе и должно быть больно. Ты что, гордишься собой? Втаком случае ты чокнутая. Видно, так оно и есть. Может быть, ты ковсему еще и ненормальная. Ты мне лгала, ты бросила свою дочь. БоббиДжо об этом знал?

– Да, знал.

– В таком случае я не удивляюсь, что он тебя колотил. Этомногое объясняет. Когда ты ныла и жаловалась на него, я не зналпричины. Честно говоря, теперь я не могу его винить.

Мэдди бросила на него гневный взгляд:

– Чушь! Что бы я ни сделала, я не заслужила такогообращения ни от него, ни от тебя. Это нечестно, и ты сам прекрасноэто знаешь.

– А ты меня обманула! Это, по-твоему, честно? Как я сейчасдолжен себя чувствовать? Ты шлюха, Мэд, жалкая дешевая шлюха!Наверное, лет с двенадцати путалась с мужиками. Сейчас мне кажется,что я тебя совсем не знаю.

Ему как-то удалось уйти от вопроса о том, почему он ничего несказал о встрече с ее дочерью.

– Это нечестно. Мне было пятнадцать лет. Да, тогда яоступилась. Но это самое ужасное, что произошло в моей жизни. Дажепереносить побои от Бобби Джо оказалось не так больно, как оставитьмою девочку. Я чувствовала себя так, словно вырываю из груди своесердце.

– Не говори мне об этом, скажи ей. Может, выпишешь ей заэто чек? Только не трогай мои деньги. Я прослежу.

– Я никогда не пользовалась твоими деньгами! Я всегда завсе плачу своими.

– Черта с два! А кто тебе платит? Это тоже мои деньги,голубушка.

– Я их зарабатываю!

– Да, как же! Ты самая высокооплачиваемая телеведущая. Ятебе переплачиваю чертову уйму денег!

– Ну, нет! Ты переплачиваешь Брэду! И очень скоро все твоешоу полетит из-за него ко всем чертям. Не могу дождаться, когда этопроизойдет.

– А когда это произойдет, сестренка, ты полетишь туда жевслед за ним. Вообще твои дни сочтены, ты в последнее время совсемраспоясалась... Угрожаешь... Я не намерен с этим мириться. Какогочерта! Я в любое время могу тебя вышвырнуть со студии. С какойстати я должен сидеть здесь и все терпеть, слушать твою ложь иоскорбления?

Мэдди остолбенела. Он, насильник и мучитель, изображает из себяжертву! Доктор Флауэрс ее предупреждала, и все же такая тактика,оказывается, очень эффективна. Несмотря ни на что, Мэдди сновапочувствовала себя виноватой.

– Для полной ясности хочу сразу предупредить: не вздумайпривести сюда свою девку. Она наверняка еще и шлюха, так же как иее мать.

– Она моя дочь! Я имею право с ней видеться. И я живу вэтом доме.

– Только до тех пор, пока я тебе это позволяю, не забывайоб этом! – С этими словами он повернулся и вышел из кухни.

Мэдди, тяжело дыша, смотрела ему вслед. Услышав, что он поднялсянаверх, она закрыла дверь и позвонила доктору Флауэрс. Рассказалаей обо всем, что произошло. О том, как Лиззи ее нашла, о том, чтоДжек скрыл от нее встречу с ее дочерью, о его сегодняшней ярости иоскорблениях.

– И что вы сейчас чувствуете, Мэдди? Только честно.Подумайте как следует.

– Я чувствую вину за то, что ничего не сказала ему одочери. И за то, что когда-то ее оставила.

– Вы верите тому, что он говорил о вас?

– Некоторым вещам верю.

– Почему? Если бы вы с ним поменялись ролями, приди он квам с такой же историей, вы бы ему простили?

– Да, – ответила Мэдди не задумываясь. – Наверное, я быпоняла.

– Значит, как это все его характеризует? Раз он не можетточно так же отнестись к вам?

– Он дерьмо.

– Можно и так сказать. А вот вы, Мэдди, хороший человек,которому пришлось многое пережить, и только это сейчас важно. Дляженщины самое тяжелое, что может случиться, – это отдать своегоребенка в чужие руки. Как вы думаете, вы сможете себе этопростить?

– Со временем, надеюсь, да.

– А как насчет оскорблений, которыми осыпает вас Джек? Выих заслужили?

– Нет!

– Что же он в таком случае за человек? Вы толькопослушайте, что он говорит о вас, Мэдди. Это все неправда. Онговорит все это с одной целью – причинить вам боль. Этодействительно больно слушать, Мэдди. Он достигает цели, и японимаю, что вы испытываете.

На лестнице послышались шаги. Мэдди поспешно попрощалась сдоктором Флауэрс. Теперь она чувствовала себя немного лучше.

Дверь кухни распахнулась. Джек быстро вошел, подозрительно глядяна нее:

– С кем ты говорила? Со своим дружком?

– У меня нет дружка, Джек, и ты прекрасно это знаешь.

– С кем же?

– С другом.

– У тебя нет друзей! Никто не хочет с тобой дружить! Может,это тот черный гомик, к которому ты так прикипела? Не вздумайникому об этом рассказывать. Не порти мне шоу. Попробуй хотькому-нибудь об этом заикнуться, и я тебя убью. Ты меня поняла?