Путешествие

– Что этого не может быть, он, мол, знает наверняка. Что увас никогда не было детей. Думаю, он принял меня за какую-нибудьмошенницу, авантюристку. Решил, что я собираюсь вас шантажироватьили что-нибудь в этом роде. Сказал мне убираться и никогда большездесь не появляться. Я показала ему свое свидетельство о рождении ифотографию и даже испугалась, что он мне их не вернет. Но онвернул. Сказал, что у вас совсем другая девичья фамилия. Но я-тознала правду. Я подумала, может, он лжет, чтобы вас защитить. Апотом я решила, что он просто не знает. Может, вы ему об этом неговорили.

– Не говорила. Не могла решиться. Он очень хорошо ко мнеотнесся. Он меня спас. Увез из Ноксвилла, заплатил за развод. Этобыло девять лет назад. Он сделал меня тем, что я есть сейчас. Япросто не могла себе представить, как я ему об этом расскажу.

Но теперь-то он знает. И ни слова ей не сказал. Решил, что этообман, не хотел ее волновать или приберег как козырь против нее набудущее? Судя по тому, что она в последнее время поняла, вероятнеевторое. Он ей выложит все тогда, когда эта новость окажетсянаиболее для нее ошеломляющей.

Мэдди почувствовала угрызения совести. А если все не так, какона думает?

– Ну что ж, теперь он знает, – вздохнула она. Подняла глазана Элизабет. – И что нам теперь делать, как думаешь?

– Ничего. Мне от вас ничего не нужно. Мне найти васхотелось, встретиться с вами, вот и все. Завтра я возвращаюсь вМемфис. На работе мне дали неделю отпуска.

– Но я хочу тебя видеть, Элизабет. Хочу получше тебяузнать. Надеюсь, я смогу приехать в Мемфис...

– Здорово! Можете остановиться у меня. Только вам,наверное, не очень понравится. – Девушка смущенно улыбнулась. – Яснимаю комнатку в общежитии, и там пахнет... Я потратила все деньгина учебу... и на то, чтобы найти вас.

– Может быть, мы вместе поживем в отеле.

Глаза Элизабет загорелись. Мэдди это тронуло до слез.

– Я никому ничего не расскажу, – застенчиво сказалаЭлизабет. – Только боссу. И еще одной своей приемной маме.

Если вы не возражаете. Но если не хотите, я буду молчать. Я несобираюсь доставлять вам неприятности.

– Это очень хорошо, что ты так говоришь, Элизабет, но япока не решила, что делать. Мне надо подумать, поговорить смужем.

– Вряд ли ему это понравится. Для него это будет неприятныйсюрприз.

– Да, наверное.

Мэдди улыбнулась дочери. Для нее случившееся тоже сталопотрясением. Но сейчас... Господи, как прекрасно обрести дочь!Конец тайнам. Как будто затянулась старая рана, с которой онасмирилась, которую годами старалась не замечать. Это просто подароксудьбы.

– Ничего, он переживет.

Мэдди пригласила Элизабет на ленч. У девушки снова загорелисьглаза. Она предложила матери называть ее Лиззи. Они отправились вкофейню за углом. По дороге Мэдди осторожно обняла дочь за плечи.За сандвичем и гамбургером Лиззи рассказывала матери о своей жизни,друзьях, о своих печалях и радостях. Потом стала задавать вопросы.Миллион вопросов. Она столько лет мечтала об этой встрече. В товремя как Мэдди даже мечтать себе не позволяла.

В три часа они вернулись на студию. Мэдди дала дочери все номерасвоих телефонов и факсов, взяла ее номер телефона и пообещаларегулярно звонить. А потом, когда все уладится с Джеком, Мэддинамеревалась пригласить дочь на уик-энд на ферму в Виргинию.Сказала, что пришлет за ней самолет. Глаза у Лиззи стали огромными,как блюдца.

– У вас что, есть свой самолет?!

– У Джека есть.

– Вот это да! Моя мама телезвезда, а у отца свойсамолет!

– Ну, он тебе на самом деле не отец.

И вряд ли захочет им стать, подумала Мэдди. Он со своими-тосыновьями общается без всякого удовольствия, что же говорить о еенезаконной дочери.

– Но он хороший человек.

Произнося эти слова, Мэдди уже знала, что лжет. Но как сложновсе объяснить. Как объяснить дочери, что она, Мэдди, несчастна вбраке, что посещает психотерапевта в надежде обрести силы, чтобыуйти от мужа. Можно только надеяться, что Элизабет никогда не билии не обижали. За ленчем она ничего об этом не говорила. И потом,несмотря на то что у нее никогда не было своего дома и семьи, ее,похоже, вполне устраивает собственная жизнь. А может быть, оно и клучшему. А если бы ей пришлось видеть, как Бобби Джо сталкивает еемать с лестницы, или слышать, как оскорбляет ее Джек? Печальнаямысль. К тому же Мэдди ощущала невероятное чувство вины переддочерью за все, что не смогла для нее сделать. Уже само слово«дочь» вызывало в ней дрожь. Дочь... У нее есть дочь.

Они крепко обнялись на прощание. Мэдди взглянула в глазаЭлизабет:

– Спасибо за то, что нашла меня. Лиззи Я этого незаслужила. Но я так счастлива, что обрела тебя!

– Спасибо тебе, мама, – едва слышно прошептала Лиззи.

Обе утерли слезы. Лиззи вышла. Мэдди долго смотрела ей вслед.Эту минуту они обе никогда не забудут. Всю оставшуюся часть дня онапрожила как в тумане. Когда позвонил Билл Александр, она не сразувернулась к действительности.

– Ну, что у вас нового? – дружески спросил Билл. Мэддирассмеялась.

– Вы не поверите.

– Звучит загадочно. Что-нибудь важное?

Наверное, Билл решил, что она оставила мужа. Он дажепредставления не имеет о том, что на самом деле произошло в еежизни.

– Расскажу при встрече. Это долгая история.

– Не могу дождаться. А как дела у вашего новогоколлеги?

– Пока не очень. Он неплохой парень, но это все равно, чтопытаться танцевать с носорогом. Мы не очень подходящая пара.

Рейтинги, конечно, полетят вниз. Они уже получили сотни писем оттелезрителей с жалобами на то, что убрали Грега. Интересно, чтоскажет Джек, увидев эти письма?

– Думаю, вы, в конце концов, приноровитесь друг к другу.Это немного похоже на жизнь в браке.

– Может быть.

Вряд ли, подумала она. Уж очень они не подходят друг другу, ителезрители, естественно, не могли этого не заметить.

– Как насчет ленча завтра?

Он все еще волновался за нее и хотел убедиться в том, что с нейвсе в порядке. А кроме того кроме того, она ему оченьнравилась.

– С удовольствием, – не задумываясь ответила Мэдди.

– Тогда и расскажете мне свою длинную историю. Мне нетерпится ее услышать.

Они договорились о том, куда пойдут завтра на ленч. Мэдди,улыбаясь, положила трубку. Через некоторое время она пошлагримироваться перед выходом в эфир.

На этот раз обе передачи прошли гладко. Потом она встретилась сДжеком в вестибюле. Он разговаривал по мобильному телефону. Этотразговор продолжался и в машине, почти полдороги до дома. Но ипотом, когда он убрал телефон, Мэдди ничего ему не сказала.

– Ты сегодня выглядишь слишком серьезной, – вскользьзаметил он.

Вечер они решили провести дома и обойтись легким ужином.

– Что-нибудь произошло? – спросил Джек нарочитонебрежно.

Молчание у Мэдди, как правило, означало, что она скрывает что-товажное. Джек об этом знал.

Она подняла на него глаза и молча кивнула. Нужные слова неприходили, и она, в конце концов, решила перейти прямо к делу:

– Почему ты не сказал мне о том, что приходила моядочь?

Она смотрела ему прямо в глаза. В них появилось что-то холодноеи жесткое, мгновенно вытесненное вспыхнувшим, как угли, гневом.

– А почему ты не сказала мне о том, что у тебя есть дочь?Могу только догадываться, какие еще тайны ты от меня скрываешь,Мэд.

Он присел на край кухонной стойки с бутылкой вина в руке. Налилсебе, но Мэдди не предложил.

– Да, мне следовало тебе сказать, но я не хотела, чтобыкто-нибудь об этом знал. Это случилось за десять лет до того, как япознакомилась с тобой.

Она знала, что большой вины у нее перед ним нет. Она ему нелгала, она просто ничего не сказала.

– Забавно, как к тебе порой неожиданно возвращается то, чтопытаешься скрыть, правда? Ты, наверное, считала, что избавилась отдочери, а она... раз – и выскочила, как чертик из табакерки.

Мэдди почувствовала, что ей больно слышать, с какимпренебрежением он говорит о ее дочери. Лиззи – прекрасная девочка.Мэдди чувствовала потребность ее защитить.