Путешествие

– Присядьте, пожалуйста, на минутку.

Мэдди медленно опустилась в кресло, по-прежнему не сводя глаз сдевушки. Ей нестерпимо захотелось протянуть руку и дотронуться донее. Они с ее отцом учились в одной школе, только он был постарше.Они даже толком не знал; друг друга, но Мэдди он нравился.Несколько раз во время ссор с Бобби Джо она ходила к нему насвидания. Через три недели после рождения ребенка тот парень погибв автомобильной катастрофе. Мэдди к тому времени уже отказалась отребенка. Бобби Джо она так и не сказала, кто отец девочки, но егоэто не очень волновало.

– Где ты живешь, Элизабет? – Мэдди произнесла это имя оченьосторожно, словно все еще не решаясь покориться судьбе. – Как тысюда добралась?

– В Мемфисе. Приехала автобусом. Я работала с двенадцатилет для того, чтобы скопить денег на поездку. Всегда мечтала найтисвою настоящую мать. Отца я тоже пыталась найти, но так и не смогланичего о нем узнать.

Девушка все еще нервничала, ведь Мэдди ничего определенного ейдо сих пор не сказала.

– Твой отец погиб через три недели после твоего рождения.Хороший был парень. Ты немного на него похожа.

Она гораздо больше похожа на нее, теперь Мэдди ясно это видела.Те же черты лица, тот же цвет волос... Теперь от нее будет нелегкоотказаться, даже если бы Мэдди этого захотела. Невольно в ее головевозникла мысль о том, каким подарком будет эта история длябульварных изданий.

– А откуда вы о нем знаете?

Элизабет растерянно смотрела на Мэдди, пытаясь сообразить, чтоэто может для нее означать. Кажется, она очень неглупая девочка,только потрясена происходящим, так же как и сама Мэдди.

Мэдди долго молча смотрела на девушку. Вот и исполнилось еесамое сокровенное желание – иметь ребенка. А что, если в концеконцов все обернется кошмарным сном, если девица окажется наглоймошенницей? Да нет, вряд ли. Мэдди открыла рот, пытаясь что-топроизнести, но вместо слов из ее горла вырвалось рыдание. Руки самисобой потянулись к девушке. Она крепко обняла дочь. Но не сразусмогла выговорить слова, которые уже никогда в жизни не надеяласьпроизнести:

– Я твоя мать.

У Элизабет перехватило дыхание. Из глаз полились слезы. Онавскинула руки, обняла Мэдди за шею и крепко к ней прижалась. Такони сидели, крепко обнявшись, и плакали.

– О Боже... о Господи... Я ведь даже не надеялась, простохотела вас спросить... о Господи...

Они сидели долго, покачиваясь, не в силах оторваться друг отдруга. Элизабет улыбалась сквозь слезы. Мэдди всю трясло, ее мыслипутались. Ясно одно, через годы и расстояния они с дочерью каким-точудом снова нашли друг друга. Но что же теперь делать... Это ведьтолько начало.

– Где твои приемные родители? – спросила она наконец.

О тех людях Мэдди знала только то, что они из Теннесси, бездетныи хорошо зарабатывают. Вся информация об обеих сторонах удочеренияхранилась в строгом секрете, чтобы мать и ребенок никогда не смоглинайти друг друга. Позже, с годами, законы, касающиеся приемныхдетей, стали помягче, но Мэдди ни разу не предприняла попыткиразыскать дочь. Поздно, решила она, пусть все остается как есть. Ивот теперь дочь сама ее нашла...

– Я их не знала. – Элизабет вытерла глаза, теснее прижаласьк матери. – Они погибли в железнодорожной катастрофе, когда мнеисполнился год. До пяти лет я воспитывалась в детском доме вНоксвилле.

У Мэдди все внутри перевернулось. Подумать только, она в товремя тоже жила в Ноксвилле, была замужем за Бобби Джо и могла бывзять дочь к себе! Но она тогда не знала, где ее ребенок.

– Я скиталась по приютам. Некоторые были сносные, другиехуже некуда. Я все время переезжала, ни в одном не задерживаласьбольше полугода. Везде я чувствовала себя чужой. А в некоторых сомной ужасно обращались.

– И больше никто не хотел тебя удочерить?!

Элизабет покачала головой:

– Поэтому, наверное, мне так и хотелось найти своюнастоящую мать. Несколько раз меня собирались удочерить, но потомоказывалось, что моим будущим приемным родителям это не по карману.У них уже были свои дети, еще одного ребенка они не могли себепозволить. Я с ними потом поддерживала отношения, особенно споследними. Они очень хорошо ко мне относились, хотя у них былопятеро своих детей, и все мальчики. Я чуть было не вышла замуж засамого старшего брата, но потом подумала, что это будет выглядетьнемного странно. Сейчас я живу одна в Мемфисе, учусь в колледже иработаю официанткой. После колледжа, наверное, перееду в Нэшвилл ипопытаюсь найти работу певицы в каком-нибудь ночном клубе.

– Ты поешь? – удивленно спросила Мэдди.

Внезапно она почувствовала жгучее желание узнать о дочери все.Она по-настоящему страдала, представляя себе Элизабет в приютах идетских домах, без родительской ласки и тепла... Однако каким-тообразом девушке удалось выжить. Она, похоже, унаследовала живучестьот своей матери. А какая она симпатичная. Неожиданно Мэддизаметила, что они обе положили ногу на ногу совершенно одинаковымдвижением. Совершенно одинаковым...

– Я люблю петь. И кажется, у меня неплохой голос. Покрайней мере, люди так говорят.

– В таком случае ты не моя дочь.

Мэдди рассмеялась сквозь слезы. Ее захлестывали самыепротиворечивые чувства. Они сидели, взявшись за руки. И самоестранное, что никто их не прерывал. Редкий случай, особенно поутрам.

– А что еще ты любишь?

– Люблю лошадей. Они меня слушаются. Но коров терпеть немогу. У одной семьи, которая хотела меня удочерить, была молочнаяферма. После этого я поклялась, что ни за что не выйду замуж зафермера.

Обе расхохотались.

– Я люблю детей. Переписываюсь почти со всеми своимиприемными братьями и сестрами. Большинство из них хорошие люди. Мненравится Вашингтон. – Она улыбнулась Мэдди. – Люблю видеть вас наэкране. Люблю красивую одежду, люблю мальчиков. Люблю загорать напляже.

– Я люблю тебя, – вырвалось у Мэдди. – И тогда, в самомначале, я тебя любила. Но не могла тебя взять из роддома. Мне быловсего пятнадцать. Родители ни за что не позволили бы мне тебязабрать. Я потом столько плакала из-за этого. И все думала, где ты,хорошо ли тебе. Пыталась себе внушить, что тебя удочерилипрекрасные люди, которые наверняка хорошо к тебе относятся.

Господи, как ужасно все сложилось! Ее девочка скиталась подетским домам и приютам...

– А у вас есть дети?

Мэдди печально покачала было головой, но поняла, теперь этонеправда. Теперь у нее есть дочь. И на этот раз она с ней нерасстанется. Для себя Мэдди это уже решила.

– Нет, и я больше не могу иметь детей.

Элизабет не спросила почему, уважая чужие тайны... Памятуя отом, какое пестрое лоскутное одеяло представляет собой ее прошлаяжизнь, Мэдди не могла не оценить сдержанность и такт дочери. Онаумеет себя вести. И грамотно говорит.

– Ты любишь читать?

– Очень.

Вот и еще одна черта, унаследованная от матери, помимо мужества,настойчивости и упорства в достижении цели. Она так долго пыталасьнайти свою мать, мечтала об этом всю жизнь, и вот ей этоудалось.

– Сколько вам лет?

Элизабет просто хотела убедиться в том, что правильно угадалавозраст матери. Она не знала наверняка, родила ее Мэдди впятнадцать или в шестнадцать лет.

– Тридцать четыре.

Они больше похожи на сестер, чем на мать и дочь.

– Я замужем за человеком, которому принадлежит этателесеть. Его имя Джек Хантер.

– Знаю. Я с ним виделась два дня назад, в его офисе.

– Что?! Неужели?

– Я спросила о вас в вестибюле, но меня к вам не пустили.Вместо этого направили к нему в офис. К его секретарше. Я с нейпоговорила, сказала, что хочу видеть вас по личному делу. Инаписала вам записку, что хочу только выяснить, не вы ли моя мать.Она сразу отнесла записку мистеру Хантеру и потом провела меня кнему в кабинет.

Элизабет рассказывала обо всем так, как будто это в порядкевещей. В общем-то так оно, наверное, и есть. С одним толькоисключением: Джек ни словом не обмолвился Мэдди о девушке.

– И что произошло потом? Что он тебе сказал?