Путешествие

– Это издержки твоего положения, – спокойно заметил Джек. –Уж тебе ли не знать. Ты ведь передаешь новости.

В последнее время отношения между ними стали ровнее, хотя онавсе еще не могла простить Джеку того, что он не потрудилсяпредупредить ее о насильнике. Он сказал, между прочим, что у нееесть для раздумий вещи поважнее, а безопасность звезд экрана – егозабота. И все-таки ему бы следовало ее предупредить.

На следующий день позвонила личная секретарша первой леди, чтобысообщить о переносе следующего собрания их комитета: первая ледиотправлялась с президентом в Англию на встречу с королевой вБукингемском дворце. Мэдди с секретаршей попытались назначитьсобрание на день, удобный для всех одиннадцати членов комитета.Мэдди просматривала записи и даты в своем дневнике, когда в офисенеожиданно появилась девушка с длинными черными волосами, в джинсахи белой майке. Одежда на ней, хотя и недорогая, выглядела чистой иопрятной. Сама же девушка явно нервничала.

Мэдди подняла на нее глаза. Она никогда ее раньше не видела.Может быть, прислали кого-то из другого отдела? Или она явилась заавтографом? В этот момент Мэдди заметила, что у девушки в рукепакет с булочками, словно она рассыльная из закусочной. Вот,значит, как ей удалось сюда пройти... Она улыбнулась и махнуларукой, чтобы девушка вышла, но та не двинулась с места. ВнезапноМэдди охватила паника. Еще одна ненормальная? Нет ли у неепистолета или ножа? В этот момент она осознала, что и такоевозможно. Все возможно. Рука потянулась к кнопке сигнала тревоги,но почему-то не нажала ее.

Мэдди закрыла рукой телефонную трубку.

– В чем дело?

– Мне надо с вами поговорить.

Мэдди внимательно смотрела на девушку. Что-то в ее обликевызывало у нее смутную тревогу.

– Подождите, пожалуйста, за дверью.

Девушка неохотно вышла из комнаты, вместе со своим пакетом сбулочками.

Мэдди сообщила секретарше Филлис Армстронг три возможные даты навыбор, и та пообещала связаться с ней в ближайшее время. Послеэтого Мэдди позвонила по внутреннему телефону служащей навходе:

– Меня ждет какая-то девушка. Пожалуйста, поговорите с ней,выясните, что ей нужно, и перезвоните мне.

Очередная охотница за автографами? За знаменитостями? А можетбыть, ищет работу? Но как легко и непринужденно она к ней прошла...После того вечернего происшествия Мэдди все еще нервничала.

Через несколько минут внутренний телефон зазвонил. Мэддипоспешно сняла трубку.

– Она сказала, ей очень нужно поговорить с вами. По личномуделу.

– Какому? Может, она собирается меня убить? Пусть скажет,какое у нее ко мне дело, иначе я с ней не встречусь.

Девушка внезапно появилась на пороге с самым решительнымвидом.

– Послушайте, так у нас не принято. Я не знаю, что вамнужно, но вам придется сначала сказать нашим служащим, в чемдело.

Мэдди произнесла это твердым и спокойным тоном, хотя ее сердцебешено колотилось, а рука все еще лежала на кнопке сигналатревоги.

– Так что же вам от меня нужно?

– Поговорить... всего несколько минут. Неожиданно Мэддипочувствовала, что девушка вот-вот заплачет. И пакет с булочкамикуда-то исчез, заметила она.

– Не знаю, смогу ли я вам помочь.

Мэдди пришло в голову, что это может быть связано с ее работой вКомитете по защите прав женщин, а может, с каким-нибудь из еематериалов о женщинах. Девушка, наверное, решила, что Мэддиотнесется к ней сочувственно.

– Ну, так в чем же дело? О чем вы хотели со мнойпоговорить?

– О вас.

– Обо мне?! И о чем же именно?

Руки у девушки дрожали. Внезапно Мэдди охватило какое-тонепонятное, необъяснимое чувство.

– Я думаю, что вы моя мать, – едва слышно прошепталадевушка.

Мэдди съежилась в кресле, как от неожиданного удара.

– Что?!

Теперь у нее тоже задрожали руки. Нет, это какая-тоненормальная!

– У меня нет детей.

– И никогда не было?

Теперь у девушки дрожали и губы, в глазах застыло отчаяние. Тригода провела она в поисках матери и вот, кажется, снова оказалась втупике.

– Скажите, у вас никогда не было ребенка? Мое имя ЭлизабетТернер, мне девятнадцать лет, я родилась пятнадцатого мая вГэтлинберге, штат Теннесси. Насколько я знаю, моя мать была родомиз Чаттануги. Я расспрашивала всех, кого могла, но выяснила только,что мать родила меня в пятнадцать лет. Кажется, ее звали МэдленБомон, но я в этом не Уверена. Один человек, с которым яразговаривала, сказал, что я очень на нее похожа.

Рука Мэдди медленно оторвалась от кнопки сигнала трети. Онасмотрела на девушку, не веря своим ушам.

– А почему вы решили, что я ваша мать?

– Сама не знаю... Просто... вы из Теннесси... я прочиталаоб этом в одном из интервью... и ваше имя Мэдди, и., ядействительно чуть-чуть на вас похожа... и... понимаю, что все этозвучит глупо. – По ее щекам текли слезы от нервного перенапряженияи разочарования. – Может, мне просто очень хотелось, чтобы этооказались вы. Я видела вас по телевизору много раз, и вы мне оченьнравитесь.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Мэдди пыталась разобратьсяв происходящем. Что же теперь делать?.. Она не сводила глаз сдевушки. Казалось, рушились одна за другой стены, ограды, которыеона возводила внутри себя, стены, скрывающие потаенные места еедуши, которых она до сих пор избегала касаться. Не позволяла себеэтого. То, что происходит сейчас, не должно было случиться. Нотеперь ничего не изменишь. Конечно, можно очень быстро покончить сэтим. Сказать девушке, что она не Мэдлен Бомон, что в Теннессиполно женщин с таким именем. Можно сказать, что она никогда небывала в Гэтлинберге, что ей очень жаль, и пожелать девушкевсяческих успехов. Можно легко избавиться от этой девушки и никогдабольше ее не видеть. Однако Мэдди уже поняла, что не сможет такпоступить.

Она молча встала, закрыла дверь офиса и обернулась кпосетительнице, утверждавшей, что она и есть тот ребенок, откоторого Мэдди отказалась в пятнадцать лет и никогда в жизни неожидала снова увидеть. Ребенок, по которому она долгое времятосковала и плакала и о котором позже запретила себе дажевспоминать. Джеку она ничего не говорила об этом ребенке. Он зналтолько о ее абортах.

– Как вы можете доказать, что вы действительно моядочь?

Ее голос прервался от волнения. Снова вспомнилась вся боль, всятоска тех дней. После рождения она никогда больше не видела своюдочь. Только один раз держала ее на руках. Эта девушка может бытькем угодно – ребенком медсестры, работавшей тогда в роддоме, илисоседской девочкой. Наверняка мечтает сейчас с помощью шантажавыманить у нее деньги. О том, что у Мэдди был ребенок, знаютнемногие. Слава Богу, ни один из них ее не побеспокоил. Когда-тоона очень этого боялась.

– У меня с собой свидетельстве о рождении, – услышала онасдавленный голос девушки, которая уже вынула документ из сумки.

Вместе с маленькой фотографией младенца она протянула его Мэдди.Мэдди смотрела на фотографию, не в силах отвести от нее глаз. Точнотакая же, какую дали и ей самой в роддоме. Ее сделали сразу послерождения ребенка. Младенец с красным сморщенным личиком, завернутыйв розовую пеленку. Много лет Мэдди хранила фотографию в портмоне,но потом, в конце концов, выбросила из страха, что Джек может ееобнаружить. Бобби Джо знал о ребенке, но его это не интересовало. Вто время многие из их знакомых девушек беременели – некоторые в ещеболее раннем возрасте, а потом оставляли новорожденных, которыхусыновляли или удочеряли другие люди. Однако для Мэдди этообстоятельство ее жизни на долгие годы стало самой мрачнойтайной.

– Это может быть чей угодно младенец, – холодно произнеслаона. – Или вы могли взять эту фотографию у кого-нибудь в томроддоме. Она ничего не доказывает.

– Можно сделать анализ крови. Если вы считаете, что явсе-таки могу быть вашей дочерью.

Разумно... Внезапно сердце Мэдди рванулось к этой девушке. Онаотважилась на отчаянный шаг, а Мэдди вовсе не облегчает ей этузадачу. Но... эта девица, Элизабет, собирается разрушить всю еежизнь, заставляет ее взглянуть в лицо тому, что она, Мэдди, давнопохоронила в своей душе. И как она скажет об этом Джеку?..