Путешествие

Мэдди, не в состоянии встать, лишь слабо улыбнулась.

– Благодарю вас, – едва выговорила она пересохшимигубами.

Подошел Билл с бумажным стаканчиком воды. Ему пришла в головумысль, не беременна ли она. Доктор Флауэрс внимательно наблюдала заМэдди. Наконец та допила воду и поднялась с места. Ноги едва еедержали. Как же она сможет выйти и дойти до такси. Билл, казалось,почувствовал ее растерянность.

– Может, вас подвезти? Мэдди кивнула, не думая:

– Мне надо вернуться в офис.

Сможет ли она выйти в эфир сегодня вечером? А вдруг оначто-нибудь не то съела? Да нет, все ясно, ни к чему себяобманывать. Виноват человек, за которым она замужем.

– Мне бы хотелось как-нибудь встретиться с вами,поговорить, – сказала она доктору Флауэрс.

Та подала Мэдди свою визитную карточку. Она поблагодарила исунула ее в карман. После того, что она услышала, да еще припоминаяслова Грега, она чувствовала себя словно оглушенной, не моглапонять, реальность это или ночной кошмар. Слишком много сразу нанее навалилось... Будто на нее налетел тяжело груженный состав.

В полном молчании Мэдди последовала за Биллом к его машине. Оноткрыл ей дверцу, сел за руль. Встревожено взглянул на нее.Выглядела она ужасно.

– С вами все в порядке? Мне показалось, вы едва не потерялисознание.

Она молча кивнула. Сначала хотела скрыть от него правду,сказать, что у нее грипп. Но потом вдруг почувствовала, что неможет. Она ощущала полную растерянность и страшное одиночество.Словно ее оторвали от всего, во что она верила, чему хотела верить.Никогда еще Мэдди не чувствовала себя такой потерянной ибеззащитной, никогда не ощущала ужаса своего положения. Слезыполились у нее из глаз. Билл осторожно коснулся ее плеча.Неожиданно она громко всхлипнула... и уже не моглаостановиться.

– Да, о таких вещах тягостно слышать.

Подчиняясь внезапному импульсу, Билл обнял ее за плечи. Онпросто не знал, как ее утешить. Когда он был в полном отчаяниипосле трагедии с женой, его утешали так же. И своих детей он бы также обнял в горе. В этом жесте не было ничего чувственного, ничегопредосудительного.

Наконец рыдания Мэдди стихли. Она подняла на Билла глаза, и онувидел в них нескрываемый ужас.

– Я здесь, Мэдди. С вами ничего плохого не случится. Всебудет хорошо.

Она покачала головой. Ничего хорошего уже не будет. И никогда небыло. Внезапно она с ужасающей ясностью осознала, в какой опасностижила все эти годы, как ее унижали, как изолировали от всех, кто могчто-то заметить, кто мог бы попытаться ей помочь. Последовательно иметодично Джек лишил ее всех друзей, даже Грега. Теперь онаабсолютно беззащитна, она полностью в его власти. Все, что мужговорил все эти годы, особенно в последнее время, теперь приобрелозловещий, угрожающий смысл.

– Чем я могу вам помочь? – спросил Билл.

Не думая о том, что делает, она прижалась к нему и зарыдала ещесильнее.

– Мой муж проделывает со мной все то, о чем говорила этаженщина-психиатр. А несколько дней назад еще один человек говорилмне то же самое, но я ему не поверила. Джек действительно полностьюменя изолировал. Все семь лет нашего брака он оскорблял и унижалменя, а я считала его идеалом только потому, что он меня не бил. –Она выпрямилась на сиденье. Смотрела на Билла с ужасом, сама не всилах поверить тому, что говорит.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно.

Теперь она поняла, что Джек действительно насильник. Он еенасиловал и причинял боль, когда они занимались любовью. И этопроисходило не случайно и не из страсти, как он ее уверял. Для негоэто еще один способ держать ее в руках и унижать. Он проделывал этовсе семь лет. Как она могла не видеть, не понимать, что этоозначает!

– Я не могу вам передать, что он со мной делает. ДокторФлауэрс обрисовала все до мельчайших деталей. – Ее губы задрожали.Она беспомощно смотрела на Билла. – Что же мне теперь делать? Онуверяет, что без него я никто и ничто. Иногда он называет меняголодранкой и говорит, что, не будь его, я снова окажусь на самомдне.

Билл изумленно посмотрел на нее:

– Это что, такая шутка? Да вы же самая известнаятелеведущая в стране. Вы можете оказаться на трейлерной стоянкетолько в одном случае – если ее купите.

Мэдди невольно рассмеялась. Потом долго сидела, молча, глядя вокно. Ее охватило ощущение, будто дом, где она жила, только чтосгорел дотла и ей некуда идти. Она не могла даже подумать о том,чтобы пойти домой, встретиться с Джеком после того, что она поняла.И все же до конца она не могла в это поверить. Может, он все-такине такой... Может, она ошибается...

– Я не знаю, что мне делать. Не знаю, как ему сказатьБольше всего мне хочется его спросить, почему он так себяведет.

– Наверное, он по-другому не умеет. Но это не оправданиедля того, что он с вами проделывает. Чем я могу помочь?

– Сначала я должна подумать о том, что мне делать. Онповернул ключ зажигания. Снова обернулся к ней:

– Хотите, заедем куда-нибудь выпить чашку кофе? Он простоне мог придумать, как ее успокоить.

– Да, это неплохо.

Мэдди чувствовала теплоту этого человека, его искренность. Рядомс ним так хорошо. С ним чувствуешь себя в безопасности. Когда онобнял ее за плечи, она ощутила покой и защищенность. Онаинстинктивно знала, что он никогда ее не обидит, не причинит боли.Представила себе Джека и сразу поняла, в чем разница между ними.Джек всегда как будто на грани, на пределе, и ей он всегдаумудрялся сказать такое, от чего она терялась. Он заставлял еечувствовать себя ниже его, внушал, что осчастливил ее. БиллАлександр ведет себя так, будто он ей благодарен за возможностьоказать помощь. Она не ошиблась, решив быть с ним откровенной.

Они остановились у небольшого кафе. Нашли столик в углу. Биллзаказал чай, Мэдди – чашку капуччино.

– Простите меня. Я не собиралась вовлекать вас в своюличную драму. Сама не знаю, что на меня нашло. То, что говориладоктор Флауэрс, меня буквально потрясло.

– Думаю, она на это и рассчитывала. Это, наверное, судьба,что она сегодня там оказалась. Мэдди, что вы собираетесь делатьдальше? Вы же не можете продолжать жить с человеком, который так свами обращается. Вы слышали, что она сказала: это все равно, чтожить с приставленным к виску пистолетом. Вы сами, вероятно, этогоне видите, но вы в большой опасности.

– Кажется, я начинаю это понимать. Но не могу же я простотак взять и уйти.

– Почему?

Для него все выглядело достаточно просто. Ей надо уйти, чтобыДжек не мог причинить ей еще больший вред. Это предельно ясно.

– Я обязана ему всем, что у меня есть, и даже тем, что яесть я. Он сделал меня тем, что я есть сейчас. Я работаю на него. Ипотом, куда мне идти? Что я буду делать? Если я уйду от него, мнепридется оставить и работу. Куда идти... что делать... Есть и ещеодно. – Ее глаза наполнились слезами. – Он меня любит.

– Я в этом не уверен. Любящий человек так себя не ведет. Выв самом деле думаете, что он вас любит?

– Не знаю...

Она действительно уже ничего не знала, не могла разобраться всвоих мыслях и чувствах. Ужас смешался с сожалением и раскаянием, сощущением вины за то, что она так думает и говорит о Джеке. А что,если она ошибается? Что, если в ее случае все совсем не так, какописывала доктор Флауэрс?

– Я думаю, вы просто напуганы. Вам проще все отрицать. Авы, Мэдди, его любите?

– Мне казалось, люблю. Мой первый муж сломал мне обе руки иногу. Как он только меня не мучил: столкнул с лестницы, прижегспину зажженной сигаретой... У меня до сих пор шрам. А Джек спасменя. Увез в Вашингтон в шикарном лимузине, дал работу, возможностьначать новую жизнь, женился на мне. Как же я могу вот так простовзять и уйти от него!

– Можете. Потому что он вовсе не такой хороший парень, каквам кажется, а насильник, просто более изощренный. То, что онделает, не оставляет следов, как побои вашего первого мужа, но ведьвы слышали, что сказала доктор Флауэрс: это не менее опасно.Смертельно опасно. И не думайте, будто Джек оказал вам такуюогромную услугу. Вы его самое ценное приобретение Он вовсе нефилантроп. Он бизнесмен и прекрасно знает, что делает. Вы же самивсе слышали. Он контролирует всю вашу жизнь.