Путешествие

И все же она никак не могла забыть о том, что говорил Грег. Вдуше поднималось какое-то болезненное ощущение. Впрочем, всякоенасилие, направленное против кого бы то ни было, вызывало в нейтакое чувство.

Все еще под влиянием слов Грега она отправилась на заседаниекомитета к первой леди. Села рядом с Биллом Александром. Он оченьзагорел. За то время, что они не виделись, он успел съездить к сынув Вермонт и к дочери на ферму.

– Как продвигается книга? – шепотом спросила Мэдди.

– Хорошо. Правда, довольно медленно.

Он улыбнулся, с восхищением глядя на нее. Так же как и всеостальные. В белых брючках и голубой рубашке мужского покроя онавыглядела по-летнему привлекательной.

На это заседание первая леди пригласила психиатра ЭугениюФлауэрс, которая специализировалась на лечении женщин – жертвнасилия и поддерживала любые начинания в их защиту. Мэдди о нейслышала, но ни разу еще не встречалась. Доктор Флауэрс обошла всехприсутствовавших и с каждым поговорила с большой теплотой. Вообщеона напоминала добрую бабушку, если бы не глаза – острые,проницательные. И для каждого у нее нашлись особые слова. Она всемзадавала один и тот же вопрос: в чем, на их взгляд, заключаетсяжестокое обращение мужчины с женщиной, как они могут этоопределить. Все отвечали примерно одно и то же: побои,избиение.

– Верно, – дружелюбно улыбнулась Флауэрс. – Это самыеочевидные признаки. Однако есть и другие формы жестокого обращения.Насильники изобретательны. Они могут, например, контролироватькаждый шаг своей жертвы, каждый ее поступок, каждое движение, дажеее мысли. Иногда они последовательно и настойчиво подрывают ееуверенность в себе, изолируют от людей, держат в постоянном страхе,приводят в ужас неожиданными поворотами в поведении, выказываютнеуважение, заставляют верить, что белое – это черное, а черное –это белое. Могут запутать свою жертву окончательно, так что она ужени в чем не в состоянии разобраться. Могут не давать денег,постоянно твердить, что без них вы ничто, что вы всецело в ихвласти. Они отнимают у жертвы всякую волю к самостоятельнымдействиям, заставляют делать то, чего она не хочет. Например,вынуждают женщину рожать одного ребенка за другим либо, наоборот,постоянно делать аборты. Иногда даже вообще лишают женщинувозможности иметь детей. Это самое настоящее насилие, вклассической форме. И оно не менее болезненно, не менее опасно, чемфизическое насилие, оставляющее следы на теле. Оно смертельноопасно.

Мэдди почувствовала, что ей трудно дышать. Билл Александрзаметил, что она побледнела как полотно, но ничего не сказал.

– Существует множество различных форм насилия над женщиной,– продолжала доктор Флауэрс. – Некоторые слишком очевидны, другиепочти незаметны, однако все одинаково опасны. Пожалуй, те, чтопоначалу незаметны, наиболее изощренные и наиболее опасные, потомучто жертва не только верит всему, что ей внушают, но еще и винит вовсем себя. Если насильник достаточно умен, ему удается полностьюубедить свою жертву, что она ничтожество. Он может довести ее досамоубийства, нервного расстройства, жесточайшей депрессии,наркомании. Всякое насилие в любой его форме смертельно опасно дляжертвы, но его скрытые, изощренные формы труднее всего остановить,потому, что их непросто распознать. И что еще хуже, жертва,убежденная в том, что во всех несчастьях виновата она сама,постоянно возвращается за новыми оскорблениями. Она чувствует, чтовиновата перед насильником, что обязана ему, что без него онаникто. Она постоянно ощущает свою никчемность, и ей кажется, чтоона заслужила его жестокое отношение.

Мэдди показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Эта женщинас точностью до мельчайших деталей описывала их совместную жизнь сДжеком. Да, он действительно ни разу ее пальцем не тронул, заисключением того единственного случая, когда грубо схватил за руку.И, тем не менее, он проделывал с ней все, о чем говорила докторФлауэрс. Мэдди хотелось вскочить, закричать, выбежать из комнаты.Но она осталась сидеть в своем кресле словно пригвожденная.

Доктор Флауэрс говорила еще с полчаса, потом отвечала навопросы. В основном всех интересовало, как защитить женщину нетолько от насильника, но и от себя самой, как остановитьнасилие.

– Прежде всего, женщины должны научиться распознаватьнасилие. В основном они, как напуганные дети, защищают своихмучителей и во всем винят себя. В большинстве случаев для нихневыносимо осознать то, что с ними происходит, и еще невыносимеерассказать об этом другим. Их не покидает чувство стыда, потому чтоони во всем верят своему мучителю. Следовательно, в первую очередьнеобходимо помочь им понять, что происходит, а затем помочьвырваться из порочного круга. А это не просто. У каждой женщинысвоя устоявшаяся жизнь, свой дом, у многих есть дети. А выпредлагаете им бежать в неизвестность, спасаться от опасности,которую они не осознают и не уверены в том, что она действительносуществует. Весь ужас в том, что эта опасность так же реальна, какнацеленное на них дуло пистолета, но большинство женщин этого незнают. Лишь очень немногие осознают, что дело неладно, однако онитак же напуганы, как и остальные. Я сейчас говорю об умных,образованных женщинах, порой даже профессионалах высокого класса.Казалось бы, уж они-то должны понять, что происходит. Но никто изнас не застрахован от того, чтобы сделаться жертвой насилия. Этоможет произойти с каждой женщиной, независимо от ее образования иместа работы, независимо от доходов.

Иногда такое случается с привлекательными, тонкими,интеллигентными женщинами, и невозможно поверить, будто они моглиподдаться внушению насильника. Однако порой именно они оказываютсясамыми легкими жертвами. Более закаленные труднее поддаются наудочку, не обращая внимания на всю ту чушь, которую он пытается имвнушить. Таких, в конце концов, начинают избивать. Других же мучаютболее изощренными способами.

Для насилия нет ни цвета кожи, ни расы, ни окружения, нисоциально-экономических законов и правил. Оно может затронуть любуюиз нас, в особенности тех, чье прошлое и воспитание к этомупредрасполагают. Например, если женщина в детстве постоянно видела,как отец бьет мать, она будет боготворить своего мужа, если он еене избивает в обычном, физическом, смысле этого слова. Но этотчеловек может быть на самом деле гораздо хуже, чем ее отец, болееизощренным и потому более опасным насильником. Он можетконтролировать каждый ее шаг, изолировать ее, угрожать ей,терроризировать, оскорблять и унижать, выказывать презрение, лишатьвнимания и тепла, не давать денег. Он может угрожать ей тем, чтоотберет у нее детей. Ни одного следа на теле от этого не остается.Более того, он может постоянно повторять, что ей крупноповезло.

И, что еще хуже, она этому верит. Такого нелегко уличить, егонельзя привлечь к ответственности, нельзя арестовать. Как только выпопытаетесь поймать его с поличным, он скажет, что его жена сошла сума, что она психопатка, идиотка, лгунья, никчемная женщина.Повторяю, хуже всего то, что она сама этому верит. Таких женщиннадо очень медленно и осторожно выводить из-под влияния мучителя,отводить от опасности. Они будут всячески с вами бороться, будут допоследнего защищать своего тирана. У таких жертв глаза открываютсяочень медленно и трудно.

Мэдди с трудом сдерживала слезы, изо всех сил стараясьпродержаться до конца собрания. Внешне она выглядела почтиспокойной. Но когда все стали расходиться, она с трудом смоглаподняться с места. Колени у нее дрожали. Билл Александр подумал,что это из-за жары и духоты. Полчаса назад он заметил, как онапобледнела. Сейчас ее лицо стало землистым.

– Принести вам воды? Интересное собрание, правда? Хотя я непредставляю, что мы можем сделать для несчастных женщин,оказавшихся в подобной ситуации. Разве что просветить их иподдержать.

Мэдди снова опустилась на стул. Молча кивнула. Все кружилось иплыло у нее перед глазами. К счастью, никто ничего не заметил. Биллпошел за водой. Пока она его ждала, к ней подошла докторФлауэрс.

– Я ваша большая поклонница, миссис Хантер. Каждый вечерсмотрю вашу программу. Только от вас и узнаю о том, что происходитв мире. Мне очень понравилось ваше сообщение о ДженетМак-Катчинс.