Путешествие

– Ты меня слышала?

В его глазах появилось угрожающее выражение. Он ее боится. Онбудет первым из тех, кто на нее набросится, если почувствуетопасность для своей телекомпании.

– Слышала. Я тебя ненавижу!

– Мне плевать на то, что ты думаешь или чувствуешь. Меняинтересует лишь то, что ты делаешь. Попробуй совершить хоть одинневерный шаг, и тебе конец. Понятно, Мэд?

Она долго смотрела на него, потом быстро отвернулась и пошла клестнице, не дожидаясь лифта.

Появилась на пороге офиса бледная и дрожащая.

– Что с тобой? Что случилось? Джек что-нибудь знал?

Грег сразу догадался, куда она ходила. Такой он ее никогда ещене видел. Мертвенно-бледная, и, кажется, что ее сейчас стошнит.

– Нет, не знал, – едва выговорила она. Взяла три таблеткиаспирина и запила кофе.

Через десять минут на пороге появился с весьма суровым видомглавный режиссер. С подозрением оглядел обоих.

– Сегодня вечером, перед выходом в эфир, дадите мне свойтекст для проверки. Если начнете пороть отсебятину, вас сразупрервут и пустят рекламу. Ясно?

– Ясно, – ответил Грег.

И он, и Мэдди сразу поняли, откуда ветер дует. Грег, хотя и незнал точно, о чем Мэдди говорила с мужем, почти все прочел по еелицу. Дождавшись, когда режиссер ушел, он обернулся к Мэдди:

– Значит, он все знал. Можешь ничего не говорить, если нехочешь.

Она долго смотрела на него напряженным взглядом. Наконецкивнула:

– Я не могу ничего доказать. Поэтому поднимать шумбесполезно. Те, кто в этом замешан, все будут отрицать.

– Думаю, нам лучше этого не касаться, Мэд. Можно здоровопогореть. Это нам не по зубам. Если они знали, можешь быть уверена,что у них есть крыша. Тут наверняка все решали большие шишки.

И Джек Хантер теперь тоже в их числе. Грег уже не раз слышал,что муж Мэдди стал президентским рупором и советчиком. Похоже, ДжекХантер теперь играет в высшей лиге.

– Он сказал, что выгонит меня, если я затрону эту тему. Мнеплевать. Терпеть не могу врать людям.

– Иногда приходится... Хотя я тоже этого не люблю. Важныешишки сотрут нас в порошок.

– Джек сказал, что меня посадят в тюрьму. Или что-то в этомроде.

– Он что, тронулся?

Мэдди невольно рассмеялась. Но в следующий момент вспомнила, какДжек схватил ее за руку и сильно тряхнул. Вспомнила выражение еголица. Она еще никогда не видела его таким разъяренным иодновременно напуганным.

Режиссер внимательно просмотрел текст вечернего эфира и вернулего отредактированным. О воздушной катастрофе осталось лишьнесколько сдержанных строк. К этому прилагалась инструкция –пользоваться в основном видеоматериалом с места катастрофы.

Они заняли места в студии, готовясь к эфиру. Начался отсчетсекунд.

– Будь осторожна, Мэд, – шепнул Грег.

Он слишком хорошо ее знал. Она может рвануться в опасную зону,как камикадзе. Известная воительница за правду.

Мэдди прочитала материал о взрыве на борту рейса номер двестишестьдесят три. В одном месте ее голос едва заметно дрогнул.Скорбным тоном она сообщила о погибших, в том числе и о бывших наборту детях. Видеопленка, показанная вслед за этим, только усилилавпечатление от трагедии. Они показали последние кадры, потом ещепленку, снятую каким-то очевидцем взрыва с Лонг-Айленда.Приготовились заканчивать эфир. Внезапно Мэдди положила руки настол, сцепив пальцы, и отвернулась от монитора с текстом.

– Мэдди... не надо... – беззвучно, одними губами выговорилГрег.

Но она его уже не видела. Она смотрела прямо в камеру, в лицасвоих сограждан, пытаясь пробиться в их сердца.

– Ходит немало слухов по поводу сегодняшней катастрофы, –осторожно начала она. – Некоторые очень тревожные.

Режиссер, сидевший в аппаратной за пультом, вскочил. В егоглазах появилось паническое выражение. Но он не отключил Мэдди.

– Ходят слухи о том, что руководство компании заранеепредупреждали о готовящемся взрыве на одном из репсов из аэропортаКеннеди. Эти сведения не подтверждены и не опровергнуты. Мы знаемлишь, что четыреста двенадцать человек погибли. Нам остается толькопредполагать, что если бы действительно было подозрение оготовящемся взрыве самолета, эта информация была бы обнародована. –Грег затаил дыхание. Мэд подошла к опасной черте... Но неперешагнула ее. – Мы все здесь, на телестудии, выражаем искренниесоболезнования родственникам и друзьям погибших. С этой трагедиейничто не может сравниться. Всего вам доброго. Это была МэддиХантер.

Моментально пошла реклама. Мэдди сняла наушники Грег, бледный,как смерть, перевел дыхание.

– Черт, ну и напугала же ты меня! Я уж было решил, чтосейчас ты выдашь все, что думаешь. Ты была на волосок от этого.

– Я сказала все, что могла. – То есть очень немного,подумала она и встала с места. Увидела на пороге режиссера,разговаривавшего с ее мужем.

В ту же секунду Джек направился к ней.

– Ты дошла до опасной черты, Мэдди. Мы были готовыотключить тебя в любой момент.

Он уже не выглядел разъяренным. Все-таки она его не предала,хотя могла это сделать. Вернее, могла бы попытаться.

– Я знаю, – холодно ответила она.

Ее глаза сверкали, как голубые льдинки. Нет, никогда ей незабыть того, что произошло между ними сегодня.

– Ты удовлетворен? – спросила она ледяным тоном.

– Ты спасла свою шкуру, а вовсе не мою. Режиссер уже вышел,и Грег вернулся к себе в офис, так, что его никто не могслышать.

– Людей обманули.

– Да они бы всех разорвали в клочья, если бы мы отмениливсе полеты в аэропорту Кеннеди.

– Ну что ж, прекрасно, что вы их не рассердили. И те, срейса № 263, наверное, очень довольны. Лучше убить людей, чем ихсердить. Не так ли?

– Не переступай черты, Мэдди.

Она больше не произнесла ни слова. Прошла мимо нею в свой офис.Грег в этот момент выходил оттуда.

– С тобой все в порядке? – шепотом произнес он: Джекзадержался в студии.

– Не совсем. Я сама не понимаю, что со мной. У мен душаболит. Я продалась, Грег.

Она с трудом сдерживала слезы. В эту минуту она себяненавидела.

– У тебя не было выбора. Забудь. С этим тебе все равно несправиться. А как Джек? Очень злится? Вроде бы не должен. Ты всетак здорово преподнесла.

– Кажется, я его все-таки напугала. – Мэдди улыбаласьсквозь слезы.

– Да Бог с ним! Ты меня напугала до чертиков. Я уж былоподумал, что придется заткнуть тебе рот, пока тебя кто-нибудь неубил. Они вполне могли это сделать. Сказали бы, что у тебя случилсянервный срыв, что ты уже несколько месяцев жила в состояниистресса, что ты чокнутая, лечилась у психиатра, а они сделали все,что могли. Я очень рад, что ты не совершила этой глупости.

Она не успела ответить. В офис вошел Джек.

– Собирайся, мы уезжаем.

На коллегу жены он даже не взглянул. Рейтинги у Грега вполнеудовлетворительные, но Джек его не любил и никогда этого нескрывал. С Мэдди он теперь разговаривал как со служанкой, обязаннойвыполнять все его приказания. Она почувствовала, что их прежнимотношениям пришел конец. Каждый из них считал, что другой егопредал.

Не говоря ни слова, она взяла сумочку и вышла. Они молча подошлик лифту, молча спустились вниз. Джек заговорил только в машине:

– Сегодня твоя карьера была на волосок от гибели. Надеюсь,ты это понимаешь?

– Ты и твои друзья убили четыреста двенадцать человек! Ядаже не могу себе представить, что может испытывать виновник таксойкатастрофы. По сравнению с этим моя карьера ничего не значит.

– Очень рад, что ты это понимаешь. Сегодня ты играла согнем. Тебе было дано четкое указание прочитать текст, и ничегобольше.

– Мне казалось, гибель четырехсот двенадцати человекзаслуживает хотя бы короткого комментария. Я не сказала ничеготакого, против чего ты мог бы возразить.

Снова повисло тяжелое молчание. Лишь когда они доехали до дома,он бросил на нее презрительный взгляд, словно желая еще разпоказать, что она ничтожество:

– Собирай вещи, Мэд. Завтра мы уезжаем.

– Куда? – спросила она без всякого интереса.