Путешествие

– Кто будет заниматься этим делом? – заинтересовалсяГрег.

– Вы, если хотите. У кого-то уже есть список людей, которыхнадо обзвонить. Аноним дал нам несколько интересных имен и подкинулпарочку версий.

Грег обернулся к Мэдди.

– Включите и меня тоже, – отозвалась она.

Они вместе направились к ассистенту режиссера, у которогопредположительно находился список имен. Мэдди не моглауспокоиться.

– Не могу поверить... На самолеты, в которых может бытьбомба, людей не сажают.

– А может, сажают. Просто мы об этом не знали.

Они получили список имен и вернулись в офис Мэдди. Два часаспустя они сидели напротив друг друга, не в состоянии поверитьтому, что узнали. Каждый из тех, с кем они связались по телефону,подтвердил : да, предупреждение было, но очень неопределенное,якобы в какой-то из самолетов, вылетающих из аэропорта Кеннеди втечение ближайших трех дней, будет заложено взрывное устройство.Больше ничего не было известно, поэтому на самом высоком уровнеприняли решение усилить охрану, но не отменять полеты, пока неполучат подтверждение или какую-нибудь дополнительную информацию.Больше никаких звонков не последовало.

– Да, все звучит довольно туманно, – согласилась Мэдди. –Может быть, в компании решили, что это пустые угрозы?

Но с другой стороны, угроза могла исходить от какой-либо из двухтеррористических групп, совершавших подобные зверские акции ираньше, так что были все основания поверить этомупредупреждению.

– За этим что-то кроется, я нюхом чую, – поднял головуГрег. – Нам надо найти какой-нибудь компетентный источник и всераскопать.

Они уже исчерпали практически все возможности и теперь сидели вглубокой задумчивости. Внезапно Мэдди с решительным видом подняласьс места. Ей пришла в голову одна мысль:

– Я сейчас вернусь.

На персональном лифте она поднялась в офис к мужу. Ведь Джек былнакануне вечером в Белом доме. Предостережение об угрозе такогомасштаба не могло пройти мимо президента. Возможно, Джеку что-тоизвестно.

Секретарша сказала, что у Джека совещание. Мэдди попросилавызвать его на минуту по важному делу. Через некоторое время онвышел, встревожено глядя на нее. – Что случилось? Ты в порядке?

– Да, со мной все нормально. Я сейчас работаю надматериалом о взорвавшемся самолете. Нам сообщили, что якобыпоступило не очень ясное предостережение о бомбе на борту, но накаком из рейсов она может оказаться, никто не знал.

Она вкратце объяснила ему, что произошло. Джека, судя по всему,не слишком потрясло ее сообщение.

– Такое время от времени случается, Мэд. И тут уж ничего непопишешь. Предостережение звучало довольно неопределенно. Оновполне могло оказаться вымышленным.

– Ты ничего не слышал вчера вечером?

– Да, в общем, нет.

Она напряженно смотрела на мужа. Ей показалось, будто в егоглазах что-то мелькнуло. Судя по всему, история с самолетом нетакая уж большая новость для него.

– Что за ответ. Джек? Это очень важно! Если компаниюпредупредили, администрация была обязана отменить все рейсы. Ктопринимал решение о продолжении полетов?

– Я, в сущности, ничего об этом не знаю. Но еслипредупреждение было туманным, что можно было сделать? Отменитьполеты? Все вылеты из аэропорта Кеннеди в течение трех дней?! Даэто все равно, что оставить на земле всю авиацию СоединенныхШтатов. Это невозможно.

– А откуда ты знаешь, что имелись в виду полеты изаэропорта Кеннеди, откуда тебе известно про три дня? Значит, тызнал об этом?

Так вот зачем Джека вызывали в Белый дом так срочно, внезапнопоняла она. Посоветоваться о том, как сообщить общественности, аможет быть, даже спросить его совета, как поступить и как потомспасать свое лицо, если какой-нибудь самолет и вправду взорвется.Пусть даже это не его решение, но его голос наверняка был непоследним в числе тех, кто решал, предупреждать пассажиров обопасности или нет.

– Мэдди, невозможно отменить все рейсы из аэропорта Кеннедив течение трех дней, просто невозможно. Ты представляешь себе, чтоэто такое? В таком случае следовало бы не сажать и все прибывающиерейсы, потому что взрыв мог задеть и их. Вся экономика полетела бык черту, а с ней и вообще вся страна.

Мэдди побелела от ярости.

– Не верю! Ты и бог знает кто еще вместе с тобой принялирешение сделать вид, что нет никакой опасности, и даже никого непредупредили. И все только для того, чтобы не срывать графикполетов и не повредить нашей экономике?! Скажи мне, что это не так,Джек. Скажи, что я тебя неправильно поняла. Что четырестадвенадцать человек погибли не из-за того, что вы решили не нарушатьграфика полетов. То есть решение было принято из чисто деловыхсоображений, так? И кто же его принимал?

– Наш президент, дурочка. А ты что думала? Что я принимаюрешения такого рода? Угроза была слишком неопределенной, сделатьможно было только одно – прочесать каждый самолет перед вылетом. Ноесли ты сошлешься на меня, я тебя убью к чертям собачьим!

– Мне плевать, что ты со мной сделаешь. Речь идет очеловеческих жизнях, о детях, о ни в чем не повинных людях, которыхпосадили в самолет с подложенной бомбой только потому, что ни укого из вас не хватило мужества закрыть на три дня аэропортКеннеди. Это необходимо было сделать, Джек!

– Ты не понимаешь, о чем говоришь. Невозможно закрытьглавный международный аэропорт страны на три дня! Это нарушило бывсе наши деловые контакты.

– Но ведь его же закрывают во время снегопадов, чертвозьми! И никто не умирает. Почему же не сейчас, когда существовалаугроза взрыва?

– Потому что администрация бы выглядела по-идиотски и,кроме того, началась бы паника.

– Прекрасно, значит, чтобы избежать паники, стоилозаплатать жизнями более четырехсот людей! Господи, я не могуповерить своим ушам. Не могу поверить, что ты знал обо всем иничего не сделал!

– А что я мог, по-твоему? Поехать в аэропорт Кеннеди ираздавать там листовки?

– Кретин, у тебя же есть собственная телевизионная сеть! Тымог подать сигнал тревоги, хотя бы анонимный. Тогда пришлось бызакрыть аэропорт!

– И тогда дверь Белого дома захлопнулась бы передо мнойнавсегда. Ты думаешь, они бы не поняли, кто автор утечкиинформации? Не говори ерунды... и никогда больше – он схватил ее заруку. – слышишь, никогда больше не смей называть меня кретином. Язнаю, что делаю.

– Ты и парни, с которыми вы резвились вчера вечером,сегодня в полдень убили более четырехсот человек. – Ее голосдрожал, она все еще не могла смириться с мыслью, что Джек причастенк случившемуся. – Почему бы тебе не купить пистолет и не начатьстрелять в людей? Это чище и честнее. Для тебя же важнее всегобизнес. Это означает, что каждый раз, когда какая-нибудь женщинасадится со своим ребенком в самолет, она может не знать, что тамзаложена бомба, но ее никто об этом не предупредит, потому чтобизнес важнее таких мелочей. Она и ее Дети – потенциальные жертвы.Бизнес не должен страдать, из-за каких-то там детишек!

– По большому счету так оно и есть. Не будь наивной, Мэд.Ты просто не понимаешь. Иногда приходится жертвовать людьми радивысших интересов.

Мэдди показалось, что ее сейчас вырвет прямо здесь, передним.

– А теперь слушай меня внимательно. Если ты кому-нибудьскажешь хотя бы слово об этом, я сам лично отвезу тебя обратно вНоксвилл и брошу на ступенях дома Бобби Джо. Если скажешь хотьслово, будешь отвечать перед президентом Соединенных Штатов. Тебяпосадят в тюрьму за измену. Это вопрос строжайшей государственнойтайны, он находится в руках людей, которые знают, что делают исчитаются самыми благонадежными в этой стране. Это тебе не ноющаяистеричка домохозяйка или пузатый жлоб сенатор. Если тырастревожишь этот гадюшник, тебе придется иметь дело с президентом,ФБР и другими организациями. А я посмотрю, как ты будешь катитьсявниз, и гореть ярким пламенем. Не лезь ты в это дело, Мэд. Ты ничерта в этом не смыслишь, а скрутят тебя так быстро, что и рта неуспеешь раскрыть. Тебе не выиграть.

Она сознавала, что в словах Джека есть доля правды. Все будутизворачиваться и лгать, это будет самая большая фальшивка со временУотергейта. Да и публика, скорее всего, ей не поверит. Ее слабыйголос потонет в хоре других, гораздо более мощных голосов, и уж онипозаботятся о том, чтобы ей никто никогда больше не верил. Можетбыть, ее даже попытаются убить. Страшно... Но еще страшнеепромолчать, подвести тысячи людей, которые ее слушают каждый день.Это настоящее предательство. Они имеют право знать, что пассажирамирейса № 263 пожертвовали из деловых соображений. И что для людей,ответственных за принятие решения, эта жертва ничего незначила.