Путешествие

– В Европу.

Как всегда, никаких подробностей. Он даже ни о чем ее неспросил.

– Я не поеду.

– Я тебя не спрашиваю. Просто сообщаю. Ты снята с эфира надве недели. Тебе надо остыть и вспомнить об основных правилах,прежде чем ты снова сядешь к микрофону. Элизабет Ватте тебязаменит. Она может остаться насовсем, если ты захочешь.

Значит, это не шутки. Элизабет Ватте работала теле ведущей доприхода Мэдди, которая заняла ее место. И сейчас подменяла Мэдди вовремя отпусков. У нее это записано в контракте. Тем не менее, вглубине души, она не могла простить Мэдди, что та лишила ее места вэфире.

– Меня это действительно сейчас не волнует, Джек. Еслихочешь меня уволить, валяй.

Произнося эти слова, она ощутила страх. Хотя Джек никогда непричинял ей физической боли, она его боялась. Ощущение власти имогущества, которое он излучал, распространялось не только надругих, но и на нее тоже.

– Если я тебя уволю, тебе придется пойти в посудомойки вкакую-нибудь дыру. Подумай об этом, прежде чем открывать рот. Тыедешь со мной. Мы отправляемся на юг Франции, в Париж и Лондон. Аесли ты не уложишь чемоданы, я это сделаю за тебя. Тебя надо увезтиотсюда. Никаких комментариев, никаких интервью, вообще ни слова.Кстати, ты официально считаешься в отпуске.

– Чья это идея, президента или твоя?

– Моя. Здесь я командую парадом. Ты работаешь у меня. Тымоя жена. Ты принадлежишь мне, – добавил он с такой угрожающейинтонацией, что у нее перехватило дыхание.

– Я тебе не принадлежу! Да, я работаю на тебя, я твоя жена,но я не твоя вещь. – Она произнесла это тихо, но твердо. Тем неменее, страх не покидал ее. Она с детства ненавидела всякиеконфликты и ссоры.

– Так что, ты сама соберешь вещи или это сделать мне?Поколебавшись несколько минут, она прошла через спальню в своюгардеробную. Достала чемодан. Ее глаза наполнились слезами. Ничегоне видя, она бросала в чемодан шорты, майки, купальные костюмы,кроссовки. А ведь ничего не изменилось... Бобби Джо мог столкнутьее с лестницы, а Джек сегодня сделал примерно то же самое, хотя ипальцем ее не коснулся. Что же в ней внушает мужчинам, что она импринадлежит? Она выбирает таких мужчин или что-то заложено в нейсамой?

Она уложила четыре полотняных платья и три пары туфель навысоких каблуках. Через двадцать минут закрыла чемодан и пошлапринять душ. Джек в своей ванной комнате укладывал вещи.

– В котором часу мы уезжаем? – спросила она его вспальне.

– Выезжаем из дома в семь утра. Летим в Париж.

Больше он ей ничего не сказал. Но это ее и не волновало. Он далей понять, кто глава семьи, и она это приняла. Несмотря на все своисмелые высказывания, она показала и ему, и себе, что действительнопринадлежит ему. Как вещь.

– Есть по крайней мере одно преимущество в том, что имеешьсвой самолет, – произнесла она сквозь зубы, ложась в постель.

– Какое же?

– Можно быть уверенным, что там не окажется бомбы. Это,конечно, большой плюс.

Она отодвинулась от него и повернулась спиной. Джек ничего неответил. Выключил свет. В эту ночь он не попытался дотронуться донее.

Глава 7

В Париж они прилетели в десять часов вечера посреднеевропейскому времени. В аэропорту их ждал автомобиль. Стоялчудесный теплый вечер. В одиннадцать они подъехали к отелю «Ритц».Вандомская площадь сияла яркими огнями. Швейцар сразу их узнал.Однако Мэдди ничто не радовало в этот вечер. Впервые за много летона чувствовала себя невольницей. Джек переступил черту. Не говоряни слова, почти ничего не чувствуя, она вошла за ним в отель.

Обычно она с большим удовольствием ездила с мужем в Париж. Носейчас ощущала лишь душевный холод и боль. Впервые за многие годыей выкрутили руки. Он не избивал ее, но... все равно, что избил. Аведь такое случилось не впервые. Он унижал ее часто, по разнымповодам. А она не сопротивлялась. Более того, раньше она непозволяла себе даже задумываться над этим. Теперь же внезапноосознала, что чувствует, в сущности, то же самое, что в Ноксвиллепосле побоев Бобби Джо. Она снова попала в ловушку. Слова Джекапрошлой ночью все еще звучали у нее в ушах: «Ты принадлежишьмне»... И она подтвердила это тем, что все-таки поехала вместе сним.

Номер в «Ритце» выглядел, как всегда, великолепно. Гостиная,спальня, две ванные комнаты. Окна выходили на Вандомскую площадь.Все обито атласом в бледно-желтых тонах. Три вазы полны желтых розна длинных стеблях. Она могла бы почувствовать себя здесьсчастливой, если бы не тупая боль в душе.

Джек налил бокал шампанского и подал ей.

– Есть какая-то особая причина, по которой мы здесь? –безжизненным голосом спросила Мэдди. – Или это все только для того,чтобы убрать меня с эфира?

– Я решил, что нам пора отдохнуть. Я знаю, как ты любишьПариж, вот и подумал, что мы сможем здесь развлечься.

Она взяла у него хрустальный бокал с шампанским просто для того,чтобы хоть как-то притупить боль. Пить ей вовсе не хотелось.

– После всего, что ты мне наговорил за последние двадня?!

Сама мысль о том, чтобы «развлекаться»... с ним!.. показалась ейабсурдной.

– Забудем о том, что произошло. Ты решила вмешаться в деланациональной безопасности. Тебе это не положено. Я хотел защититьтебя, Мэдди.

– Все это ерунда!

Она сделала глоток шампанского. Нет, она еще не могла проститьему его слова, его угрозы, то, что он назвал ее своей вещью. Но испорить с ним ей сейчас не хотелось. Слишком измученной иподавленной она себя ощущала.

– Почему бы нам не забыть обо всем и просто наслаждатьсяПарижем? Нам обоим необходим отдых.

Ей необходима лоботомия... или другой муж, внезапно пришло вголову Мэдди. Никогда за все годы совместной жизни не испытывалаона такого ощущения предательства. Вряд ли они смогут восстановитьпрежние отношения.

Джек подошел к ней вплотную. Чувственным движением погладил женупо руке, которую только вчера так сильно тряхнул. Она еще не забылато ощущение и, наверное, никогда не забудет.

– Я люблю тебя, Мэд.

– Не знаю, что на это ответить. Мне больно, я сердита натебя... и даже немного боюсь. Я не могу забыть о том, чтопроизошло. – Она всегда вела себя с ним честно, гораздо честнее,чем он с ней.

– Поэтому мы здесь, Мэд. Чтобы забыть о работе, о нашихпроблемах и разногласиях. – Он поставил бокал на столик в стилеЛюдовика XV. – Мы приехали сюда, чтобы насладиться любовью. Давайбудем просто любовниками.

Однако Мэдди не ощущала никакого желания заниматься с Джекомлюбовью. Ей хотелось укрыться где-нибудь и зализать раны. Побытьодной, разобраться в своих чувствах.

Но и этого он ей не позволил. Он уже целовал ее. Незаметно длянее расстегнул молнию на платье, снял с нее бюстгальтер.

– Пожалуйста, Джек... не надо... не торопи меня... я так немогу.

– Можешь.

Он закрыл ей рот поцелуем так, словно хотел ее проглотить. Егогубы двинулись вниз, к ее груди. Через секунду платье куда-тополетело вместе с нижним бельем. Он целовал ее, ласкал, гладил,возбуждал с такой страстью, что она не могла противиться. А черезнесколько секунд, к своему собственному изумлению, почувствовала,что и она хочет этого. Он взял ее прямо на полу. Этот моментоказался неожиданно стремительным и настолько мощным, что у нееперехватило дыхание. Задыхаясь, она лежала в его объятиях, ничегоне понимая. Она снова принадлежит ему. Как это произошло? Почему?Их соединение было чисто чувственным актом. Словно мощная волнакатилась по ее телу. Однако любовью здесь и не пахло. Их соитиебыло еще одним доказательством того, что она принадлежит ему...

– Ну что ж, это один из способов начать отдых, – произнеслаМэдди, и сама почувствовала, что ее слова прозвучали по-дурацки.Она не может ему противостоять... – Сама не знаю, как этополучилось.

– Могу показать, если хочешь. Еще немного шампанского? Этопоможет.

Джек приподнялся на локте. Смотрел на нее улыбаясь. Теперь онасама не могла понять, ненавидит его или нет. Все-таки он просточертовски красив. И она никогда не могла ему противиться. Он неоставлял ей выбора. Мэдди печально смотрела на мужа. Он подал ейбокал с шампанским, которого ей совсем не хотелось Тем не менее онаего взяла и сделала глоток.