Страница 14 из 16
Только за создание такого рабовладельческого строя всеинопланетяне, насадившие такое, в любом из цивилизованных мировприговаривались к немедленной казни. Так что понятно, кто сюдазаявился около тысячи лет назад и за что их преследовали. Какпонятно и то, что уничтожение их дальнего, но не менее циничногопотомка Гранлео — крайняя необходимость, перед которой неостановится каждый здравомыслящий разумный.
Придя к таким выводам, инопланетянин Виктор Менгарец, ужезначительно подзабывший свою истинную фамилию Палцени, похвалилсебя и пожалел одновременно.
Похвалил за то, что уничтожил злобного тирана и почти дооснования разрушил рабовладельческую систему. А пожалел из-заневозможности оказаться дома, на родной планете, или прямо сейчасрядом с Розой. Той самой девушкой, при воспоминании о которойстановилось тепло в груди и спирало дыхание.
Вернувшиеся товарищи застали его святость в мрачнойзадумчивости, с отсутствующим взглядом. Пересказали о своихчастично удачных поисках, получили в ответ полный отчет орасшифрованной записи и о следующих из этого выводах.
Но потом опытный жрец все-таки заметил некоторую отчужденностьВиктора в разговоре:
— Ты словно не с нами, а где-то очень далеко. Что-то ещетебя волнует?
Менгарец немного покряхтел от смущения и нерешительности, апотом все-таки признался:
— Да вот что-то я сильно разволновался о самочувствии Розы.Ведь она совершенно не догадывается, что я остался жив, навернякасовсем по-иному жизнь у нее пошла…
— Да ты не сомневайся, — похлопал его по спинеФериоль. — Любящее сердце все отлично чувствует и нарасстоянии.
— Ха! Чувствовать — это одно, а знать — совсем другое. Вотя и ломаю голову, как бы ей хоть какую весточку о себе дать? Хотьнамеком каким показать, что я жив?
— Ну и что надумал?
— Ничего дельного. Только и крутится мысль, чтобы каким-тообразом выкрасть нужные документы с подделанным приказом из станагерцога Здорна да отправить
парочку дипломатов сухопутным путем якобы для переговоров сЧагаром. Ну или там ультиматум какой послать. В любом случае пословхоть выслушают, перед тем как казнить. Там и ноты с грамотамипочитают. А я в них нечто такое напишу, что Роза сразу поймет:Монах Менгарец жив и о встрече с ней мечтает. Как вам такаяидея?
Пока жрец моргал от удивления, Додюр рассмеялся:
— Ой как сложно! Не лучше ли подкупить десяток простыхвоинов по отдельности или нескольких купцов на том берегу Стрелы?Какая бы война ни шла, но одиночки быстрей доскачут до цели ипередадут письмо в нужные руки.
— Нет, так действовать нельзя, — возразилФериоль. — И воины подкупленные никуда не поедут, и послов натом берегу на первом дереве вздернут… А вот выход у тебя есть, дажепреотличный. Но ты его не видишь.
— Какой? Почему не вижу?
— Потому что он белый и о-о-очень огромный…
— Как это? — недоумевал Виктор, морща лоб отнапряжения.
— Легко! Кто у нас великий дрессировщик катарги?1 Вот ипопроси своих пернатых друзей отнести весточку в Чагар. Для них это— что крылья размять.
Округленными глазами инопланетянин долгое время смотрел насемидесятилетнего, но выглядящего на сорок пять товарища, апотом-таки пробормотал:
— А что! Если выбраться в район Кряжистого угла, даотыскать хоть одного орла катарги, да поговорить с ними по душам,да свидеться со старыми знакомыми, то может и получиться...
Глава седьмая ЛЕГАЛИЗАЦИЯ
Между прочим, хоть жрец монастыря Дион отыскал иной способотослать весточку в Чагар, саму утопическую мысль о подкупе иподлоге документов он запомнил и в очередной беседе вновь к нейвернулся:
— А ведь идея ой как хороша! Особенно в свете последнихсобытий!
— Какая идея и каких событий? — нервничал самыймолодой партизан. — Все ты издалека начинаешь! Нет чтобы сразупрямо сказать, как мы с Додюром.
— Да, мы ребята открытые, бесхитростные, — с охотойподдакнул кок.
— Зато после моих намеков лучше думать начинаете, — необиделся Фериоль. — Жизни быстрей научитесь, а то потом ктовам после моей смерти… — он замер на полуслове, уловив своеизображение в зеркале. Приосанился и несколько сменил смысл своеговысказывания: — …лет эдак через шестьдесят, подсказывать будет?
Оба его товарища дружно захохотали, а Додюр выкрикнул:
— Тут хотя бы ближайший год выжить, и то счастье! А он такдалеко заглядывает!
— Молод ты еще, жизнь не ценишь…
— Не разглагольствуйте, коллега! — прервал его болеестрого Менгарец. — А то мы так точно твоей следующей подсказкитолько через шестьдесят лет дождемся.
— М-да? Могли бы сами быстрей додуматься… Ладно, ладно! Тыпомнишь, я тебе пересказал жалобу покойному князю от доверенногоминистра по внутренним делам? Тот возмущался требованиями лесныхбаронов выдавать им настоящие гербовые бумаги только на основаниикакой-то бляхи, выданной каким-то захудалым провинциальным графомих формирующегося королевства.
— Ну… помню.
— Еще отдельно говорилось, что эти бароны со смешными почисленности отрядами даже друг о друге ничего не знают. Хотя,может, я это из пересказа опустил?… Но неважно! Самое для насположительное, что мы сейчас легко можем пробраться в станскорбящих сторонников покойного князя и преспокойно себе выписатьлюбые документы. Думаю, что образцы выданных прежде бумаг мы отыщембез всякого труда, а печати так и остались во внутренних спальнях.Ведь герцог Здорн огласил на сегодня тризну и приказал никого невпускать в спальни покойного до завтрашнего утра.
— Гениальный план, дружище! Гениальный! — запрыгал наместе Виктор. — Отправляемся немедленно?
— Подождем полуночи, сейчас еще рановато. Зато предлагаю незлоупотреблять поздним ужином, а пройтись сейчас к тому месту, гдемы обнаружили предположительный вход из простенков на объект номерсемь.
До того он обмолвился о предыдущих поисках довольно подробно, носразу оговаривал, что нужна помощь. В том числе, возможно, иогромным двуручником Менгарца. Потому что в паре с Додюром отыскалдовольно подозрительную стенку. Нельзя сказать, что ее сложили измногочисленных блоков, но вот покрыть потом преграду плоскимикаменными обломками, словно под древнюю текстуру, могли. А почемужрец обратил на нее внимание? Да потому что иного входа в мужской"омолодитель" просто по всем логическим рассуждениям быть немогло.
— Только эта стена! — утверждал он. — Или вообщевхода нет. Но ломать ее нечем, молота порядочного у нас нет. Да игул по всему дворцу пойдет. Так что надежда — только на твой меч,на его острие, да на те два небольших лома, что у нас есть.Пошли?
Конечно, Виктор, да и Додюр не отказались бы перекусить передхлопотной ночью, но возражать не стали, а, подхватив инструменты идревнее, громоздкое, как оглобля, оружие, поспешили кподозрительной стене. На первый взгляд она и в самом деле ничем неотличалась от других простенков, да и ловушек именно в том местесовершенно не было. Как бы показывалось специально: ничего важного,обычный длинный переход. Но вот под самым сводом имелось окошко,ведущее в обычный дворцовый, пусть и довольно широкий коридор,соединяющий два крыла. Если это место так неважно, то к чему тогданаблюдательный пункт за совсем уж второразрядным коридором?
В общем, идею выломать помеченные жрецом блоки Виктор поддержалбезропотно. Другое дело, что у него душа рвалась на части, когда онс коком приступил к расковыриванию стен. Острый конец двуручника,как бы он ни был закален и крепок, мог лопнуть в любой момент. Ихотя это не особо сказалось бы на рубящих качествах меча, но как быон потом смотрелся без поблескивающего острия?
Поэтому вначале возились очень долго, с осторожностью. Уже иФериоль, ведущий наблюдение за дворцовым коридором, не выдержал изашипел из-под свода:
— Ну и чего вы там так долго копаетесь?! Ничего с твоейоглоблей не случится! Налегай! В крайнем случае, пока никого нет,можете и ударить ломами пару раз. Быстрей!
Кончик меча опасно выгибался, но свою основную задачу выполнил:расширил несколько щелей и даже расшатал один камень в кладке.Дальше уже пустили в ход ломики, поддели самый сложный первый кусоки вывалили его под ноги. После чего пробить дыру насквозь ипосветить внутрь вдвойне потайного помещения было только деломвремени.