Страница 99 из 138
- Да вы чё, мать перемать, совсем охренели? – орала Анка.– Всю жизнь картошку сажали на майские, а теперь только двадцатьвосьмое апреля!
- Да чё ты разоралась, жопа?! – миролюбиво возражалаТамара.- Раньше посадим, раньше выроем!
- Давайте сначала мешки на веранду снесём, - увещевалаподругу с невесткой Шура.
- Привет соседкам! – гаркнул Жорка.
- Здорово, Жорка! Привет, Константин!– вразнобой ответиливековухи.
- Здравствуйте! – отозвался Сакуров, ещё раз пощупал козув том месте, где у неё ожидались обещанные Виталием Иванычемдвойняшки, и вошёл следом за Жоркой в нетопленную избу.
Семёныч, надо отдать ему должное, не пил целых две недели.И, надо отдать ему ещё больше, самостоятельно и совершенно вручнуюотремонтировал свою тачку. Сначала он выгрузил из «нивы» сиденья, апотом позвал на помощь Варфаламеева. Они вдвоём залезли в салон,упёрлись спинами в вогнутую крышу, поднатужились и выдавили крышуна место. Потом Семёныч нашёл где-то старую киянку, настрогалкаких-то чурок и колотил по помятому кузову до тех пор, пока «нива»не приобрела доступные для поездок в цивилизованном пространстве,обозначенном назойливым присутствием в оном стражей дорожнойбезопасности, формы. Затем Семёныч позвонил сыну своему Вовке, итот привёз краску, шпаклёвку, причитающиеся Миронычу доллары, запаспродуктов и немного бухла. Не то три, не то четыре ящика водки.
Семёныч, снова надо отдать ему должное, к бухлу непритронулся до тех пор, пока не покрасил тачку. А когда покрасил,пригласил всю деревню обмывать завершение восстановительных работ.Присутствовали Вовка, имевший несколько дней отгулов, Варфаламеев,Виталий Иваныч, Жорка, Сакуров и вездесущий Мироныч. Получивпятьдесят долларов, Мироныч хотел устроить бузу, но Семёнычпригрозил выгнать старого сквалыгу на хрен, и тот заткнулся. Апотом принялся под сурдинку пьяной разноголосицы склонять Вовку кприобретению охотничьего билета с его, Мироныча, помощью.
- Вова, миленький, - шептал старый мерзавец, - вы самипонимаете, какие сейчас времена, когда всякий приличный человекдолжен иметь хоть какое личное оружие. А так как нарезные стволы унас запрещены, а для гладких нужен охотничий билет, то вы самипонимаете.
Сакуров, не пивший, но закусывающий дармовымиделикатесами, сидел рядом с тёплой парочкой, всё слышал и удивлялсямногофункциональности бывшего советского директора. На следующейнеделе Константин Матвеевич планировал отвезти в Подмосковье первуюпару свиней. Он собирался ехать строго по адресу, предоставленномуЖоркой. Жорке предстояло во время поездки приятеля охранятьхозяйство, поэтому сейчас Жорка от выпивки не отказывался.
- Ну, за мастера – золотые руки! – искренне «тостировал»он и искренне обнимался с важничающим Семёнычем
- Да, брат, такого, как я, теперь днём с огнём не сыщешь!– скромничал Семёныч. – Мне что двигатель перебрать, чтоэлектропроводку починить – всё – тьфу! А уж с жестянкой (81)разобраться – вообще ерунда…
- Да, ружьишко в хозяйстве не помешало бы, - начиналсоглашаться с увещеваниями Мироныча в это время пьяноватый Вовка. –Только вот с получением охотничьего билета, я слышал, целая морока.Нужно согласие жены, двух ближних соседей, несколько справок изразных медицинских учреждений, нужно свидетельство участковогомилиционера о правильной установке оружейного сейфа, нужно…(82)
- Вовочка, миленький, какие свидетельства! – махал ручкамистарый мерзавец.- У меня всё схвачено! Вы смело покупайте ружьё, аохотничий билет я вам устрою!
- И сколько мне это будет стоить? – законно интересовалсяВовка.
- Какие между друзьями могут быть счёты? – снова махалручками хитрый Мироныч. – Потом разберёмся!
«Дурак Вовка будет, если свяжется с Миронычем, - думал подсурдинку договаривающихся сторон Сакуров, - ведь Мироныч потому неберёт с него денег вперёд, что собирается высморкать охотничийбилет нахаляву. А потом, когда Вовке некуда будет деваться, стрясётс него по самой полной программе. Ну, да не моё это дело…»
Спустя два дня после обмывания восстановления тачкиСемёныча Сакуров рванул в сторону столицы. Они с Жоркой встали втри ночи и принялись оперативно хлопотать. Первым делом Жоркасбегал к Миронычу и подпер обе его двери снаружи. Потом они сСакуровым отогнали одного боровка и одну свинку от общего поголовьяи в каких-то сорок минут связали живность. Потом они ещё минуттридцать поднимали их в кузов «Фольксвагена». Всё это время онислышали стук, доносящийся из избы Мироныча и вой запертого вместе сним Дика.
- Как бы он из окна не вылез, - кряхтел Сакуров, пихая вкузов обделывающегося на ходу пятипудового борова.
- Не вылезет, - кряхтел Жорка, - он ещё не выставил вторыерамы…
- Ты, это, не вздумай его на самом деле грохнуть, -попросил Жорку Сакуров.
- Что я, дурак, сидеть за этого козла всю оставшуюсяжизнь? – удивился Жорка. – Ладно, хватит трепаться: заводи телегу и– с Богом.
- Там, куда я приеду, всё будет хоккей? – напоследокуточнил Сакуров и полез на место водителя.
- Сто раз спрашивал! – огрызнулся Жорка. – Самое главное:больше суток не торчи в первопрестольной. Потому что…
- Сто раз слышал, - отмахнулся Сакуров. – Потому что впервопрестольной теперь свирепствует закон о регистрации… (83)
Константин Матвеевич обернулся ровно за сутки.
До города Одинцова Московской области он доехал за три счетвертью часа. Ещё час с четвертью ушёл на поиски виллы какого-тобандита, заказавшего Жорке двух свиней. Минут пятнадцать Сакуровпарился у ворот, запиравших въезд на территорию то ли дворца, то ливиллы Жоркиного знакомого. Этот Жоркин знакомый одновременнозанимался наркоторговлей и местной депутатской деятельностью. Вкачестве хобби депутат городского собрания рэкетировал Одинцовскихкоммерсантов и сутенёров. Поэтому, наверно, он очень сильно пёкся особственной безопасности. И его охрана парила у ворот то ли дворца,то ли виллы всякого по-всякому.
Когда, наконец, охрана прояснила личность прибывшего,ворота открылись, и Константин Матвеевич въехал в асфальтированныйдвор с дырками, из которых торчали хилые деревца. В глубине дворавиднелось некое сооружение, а возле него стоял всамделишныйфлагшток. На нём вяло трепыхалось трёхцветное полотнище государстваМосковского (84). Возле флагштока стоял всамделишный часовой вформе воздушного десантника. На груди десантника висел всамделишныйавтомат Калашникова.
«Круто», - подумал Сакуров и посигналил часовому. На звукклаксона из дворца или виллы выскочил какой-то халдей внатуральной, как в историческом кино, лакейской ливрее, замахалруками и заорал на Сакурова:
- Ты чё шумишь, баклан?! Давай, рули к барбекюшнице!
«К чему?» - хотел переспросить Константин Матвеевич, нопотом сообразил, что сооружение возле патриотического флагштока –это и есть такая специальная печь, с помощью которой граждане СШАделают барбекю.
- Понятно, - сказал себе бывший морской штурман изакруглился возле флагштока. К тому времени из дворца выкатилисьдва накачанных пузана в красных пиджаках, а халдей подскочил квысунувшемуся из кабины Сакурову и движением фокусника прицепил кего груди двухцветный, чёрно-коричневый, бант. Такие же бантыкрасовались на красных пиджаках пузанов.
«Чёрт, - подумал Константин Матвеевич, - совсем язахлопотался. А ведь завтра девятое мая…»
Сакуров и Жорка распродали свиней за две недели. И, чтосамое смешное, Мироныч не путался у них под ногами. Дело в том, чтостарый хрыч решил вплотную заняться получением охотничьего билетадля преуспевающего сына односельчанина, Вовки Голяшкина. Сампреуспевающий давно уже отвалил в столицу, но обещал через месяцприехать. Ещё он обещал купить ружьё и очень просил Миронычарасстараться насчёт охотничьего билета. Вот Мироныч и старался.Сначала старый хрыч, как то ласковее теля, хотел отсосать от двухматок. Но то ли звёзды Миронычу перестали благоволить, то ли кармаподкачала. В общем, после последних пятидесяти долларов, полученныхза сохранение перевёрнутой «нивы», у старичка началась полосаневезения.