Страница 98 из 138
- Через месяц, - пообещал Семёныч.
- Я думаю, через два, - с сомнением возразилВарфаламеев.
- Хреновину городите, - авторитетно заявил Виталий Иваныч,- козы котятся через… через…
Короче говоря, мнения разделились, потому что никто точноне знал сроков беременности мелкого рогатого скота, хотя почти всеводили всякую живность.
- Да чё тут гадать? – стал суетиться Семёныч. – Тёща твояещё не померла?
- А что ей сделается? – оскорбился Виталий Иваныч. Причёмоскорбился не за здоровье своей престарелой тёщи, а лично за себя,потому что стал бы Семёныч задавать такой глупый вопрос, если бы неподозревал Виталия Иваныча в способности сокрыть факт смерти тёщиот односельчан с целью зажима магарыча в поминальном формате.
- Вот ты сбегай и узнай у неё, когда нам ждать тройняшек,- распорядился Семёныч, - а мы пока приступим.
- Приступим – к чему? – спросил Жорка.
- Как – к чему?! – возмутился Семёныч. – Или ты хочешьсказать, что у нас нету нашего НЗ?
- Братцы, братцы! – попытался прервать прения Сакуров. – Яне против распития нашего НЗ, но что же мне с козой делать? Ведьесли она будет так надрываться даже в течение месяца, то я безвсякой водки в дурдом поеду!
- А чтобы она так не надрывалась, её надо срочно вести ккозлу, - посоветовал Варфаламеев, очищая подошвы сапог о скобувозле крыльца Сакурова, - и потом уже не суть важно, сколько онабудет ходить беременной!
- Вот именно, - подтвердил Виталий Иваныч, решивший именносегодня не отставать от односельчан в теме распития ихнеприкосновенного запаса.
- Да где же я его возьму?! – возопил Сакуров, большедругих терзаемый воплями козы.
- Да фигли его искать? – торопливо возразил Семёныч,поднимаясь на крыльцо. – Ты выведи свою козу за околицу, дай ейпинка и пусть бежит на все четыре стороны.
- В смысле: искать козла самостоятельно? – уточнилСакуров.
- Именно!
- Ну чё ты дуру гонишь?! – разозлился Жорка. – Костя,выдай этим козлам литр, а сам заводи тачку.
- Зачем?
- Затем! Или мы пешком будем по округе бегать в поискахкозла?
Козла нашли в тот же день. С хозяином рассчитались мешкомкомбикорма. Коза осталась довольна, и орать перестала. ЗатоСемёныч, Варфаламеев и Виталий Иваныч зависли. Пришлось выдать импоследний литр. На следующий день Виталий Иваныч от компанииотвалил, а Семёныч с Варфаламеев поехали на «ниве» Семёныча всоседнюю деревню, где жил какой-то одинокий дальний родственникСемёныча. Там приятели допили остатки самогона родственника иподрядились сдать тару, скопившуюся у родственника за последниепять лет. А так как тары скопилось очень много, то сдавать еёпришлось в несколько приёмов.
После последней поездки, возвращаясь из деревниродственника хоть и на «ниве», но всё равно на бровях, Семёныч сВарфаламеевым свалились в кювет. При этом «нива» встала на борт, алобовое стекло от удара покрылось характерной сеткой трещин.
«Ниву» пришлось поднимать с помощью какой-то проходящеймашины, за что Семёныч рассчитался с водителем проходящей машиныпоследней бутылкой водки, которую приятели хотели распить в роднойдеревне.
Прибыв в Серапеевку на слегка побитой машине, Семёнычначисто забыл о том, что отдал последнюю бутылку выручившему еговодителю. Поэтому он долго искал эту бутылку, а затем минут десятьбегал за Варфаламеевым с пистолетом, требуя вернуть пол-литра.
Варфаламеев бегал-бегал, потом заскочил в свою избу,достал из сокровенного загашника деньги на две пол-литры, и они сСемёнычем поехали в совхоз за бухлом. Купив требуемое, собутыльникихорошенько догнались и покатили обратно. А так как смотреть черезбитое стекло единственным глазом, к тому же залитым выше нормы,Семёнычу было несподручно, то он свалился в кювет вторично. Приэтом умудрился поставить свою многострадальную «ниву» на крышу. Нопоскольку оставшаяся водка не пролилась и не разбилась, а приятелиостались живы – здоровы, то они из «нивы» вылезли и пришли вдеревню пешком.
Прибыли они никем не замеченные, засели в избе Семёныча,доели остатки водки и вырубились.
А рано утром Семёныч проснулся в крутом бодуне, с которогоему помстилась оставшаяся в «ниве» водка, и бывший столичныйтаксист пошёл за ней. Но не нашёл ни водки, ни «нивы» и принялсябегать по деревне и кричать «караул».
А в это время со стороны мясокомбината к деревне подползалМироныч. Вообще-то, он не планировал в тот день идти в деревню, нослучилась совершенно дармовая автомобильная оказия, поэтому Миронычдокатился до мясокомбината, а от мясокомбината пешочком гулял побольшаку.
Подходя к деревне, старый навозный жук обнаружилперевёрнутую пустую «ниву» Семёныча, очень удивился и таки дополздо деревни, где уже бегал и кричал «караул» Семёныч.
Мироныч, надо отдать ему должное, быстро смекнул, в чёмдело, подошёл к Семёнычу и объявил ему о находке «нивы».
- Я, между прочим, - нагло и наудачу соврал бывшийсоветский директор, не ставший новым российским олигархом только попричине преклонного возраста, - хотел прийти в деревню ещё вчеравечером. Но мне пришлось всю ночь караулить вашу «ниву», которуюмог запросто украсть любой желающий проходимец, отлучись я от неёхоть на минутку.
- Мироныч, родной, век тебя не забуду! – голосил Семёныч,звал на помощь деревенских и бежал к злополучному кювету.
- Век меня забывать не надо, - труся следом за Семёнычем,отказался Мироныч, - вы мне лучше дайте пятьсот долларов.
- Сколько?! – изумился Семёныч, остановился и взялстаричка за ветхий ватник, надетый на бывшего директора вместособачьей дохи по случаю резкого потепления.
- Триста, триста! – пошёл на попятный Мироныч.
- Пятьдесят долларов, да и то, где это видано, чтобыночные сторожа получали по пятьдесят долларов за смену? - отрезалСемёныч и побежал дальше.
- Ну, ладно, беру двести. По рукам? – продолжилторговаться несостоявшийся олигарх.
- Будешь под ногами путаться – вообще ни хрена неполучишь!
Глава 46
В конце апреля Жорка с Сакуровым получили расчёт, потомучто наступило календарное тепло, и для приятелей пришла скучнаяпора обходиться без вспомогательных денег в виде зарплаты отМинистерства новых русских путей и сообщений. Впрочем, поросята ктому времени отъели реальные свиные хари, и о дополнительнойзарплате печалиться не приходилось.
- Самое трудное – это погрузить свиней в кузов, -авторитетно говорил временно непьющий Жорка, плотоядно похлопываяпочти ручных боровков по щетинистым загривкам.
- Самое трудное – это отделаться от Мироныча, которому мыякобы задолжали двух свиней, - возражал Сакуров, меряя в закромахостатки комбикорма. Если начинать реализовывать свиней со следующейнедели, то комбикорма вполне могло хватить для пропитания кур икозы до следующих зерноуборочных работ.
- А не утопить ли нам его в его собственном колодце? –спросил Жорка, а Сакуров снова не понял, шутит бывшийинтернационалист или говорит всерьёз.
- Он, наверно, скоро сам помрёт, - неуверенно возразилбывший морской штурман.
- Он может запросто нас с тобой пережить, - сказал Жорка.– Ладно, хватит щупать козу, пошли в избу, надо позавтракать, апотом прикинуть: что и когда.
- Пошли, - согласился Сакуров. Он задумчиво потянул носомсвежий утренний воздух, обнаружил в нём все признаки раннегоцветения, а затем услышал резкие голоса прибывших на велосипедах изнедалёкого Угарова соседок-вековух. Если быть точным, официальнойсоседкой Сакурова считалась одна только вековуха по имени Шура. Этобыла вполне приличная женщина, дорабатывающая свой усечённый, пополовому признаку и в силу вредности производства, трудовой век вместной поликлинике. Там Шура работала медсестрой в рентгеновскомкабинете, и она единственная из троих прибывших обладала нормальнымголосом, которым принято говорить в кругу учёных рентгенологоврайонного масштаба и больных с подозрением на присутствие в ихорганизме зловредной палочки Коха. Зато две другие вековухи –подруга Шуры по имени Анка и невестка Шуры по имени Тамара –голосили так, что только держись. Анка тоже дорабатывала свойусечённый трудовой век, но в качестве маляра-штукатура, а Тамараделала то же самое в виде воспитателя детского сада. Поэтому – всилу профессиональной ориентированности – они, наверно, так иголосили.