Страница 94 из 138
«Да не дёргайся ты так, а то снова глаз потеряешь», -одёргивал Семёныча нелицеприятный Жорка. Они с Сакуровым почти всёсвободное от трудов праведных время проводили у бывшего почётноготаксиста, пить не пили, но на жратве экономили. Да ещё телевизор,по которому стали показывать горячие новости из новообразовавшейсягорячей точки на Северном Кавказе.
«Ну что ты за человек такой?! – начинал орать Семёныч. –Что же ты мне жить спокойно не даёшь?!»
«Вот именно! – снова подтявкивал Мироныч. – Ведь про то,что наш Семёныч уважаемый человек, говорит не одна только АзаИвановна!»
«Все слышали?!» – вопил Семёныч.
«Да мы итак знаем», - утешал Семёныча добрякВарфаламеев.
«А те, которые не одна Аза Ивановна, тоже про картошкуупоминали?» - веселился неблагодарный Жорка, поедая какую-тонеимоверно дорогую деликатесную рыбу, привезённую крутым Вовкой,сынком Семёныча.
«Братцы! – теперь уже рыдал Семёныч. – Держите меня, а тоя за себя не отвечаю!»
«Я тоже!» - хорохорился Мироныч.
«А тебя, старый хорёк, я вилами приколю, если снова увижу,как ты возле наших поросят отираешься, - обещал Жорка. – На всевилы ты мелковат будешь, но у меня есть сломанные, всего с двумязубьями».
«Ну, всё, ты меня достал!» - орал Семёныч и бежал запистолетом. Вовка привёз ему патронов, поэтому бывший почётныйтаксист чувствовал себя уверенно. Он доставал из укромного местазаветную пушку и палил в Жорку. И скоро вся честная компания, иСемёныч в том числе, чихала, кашляла и плакала, потому что ипатроны к газовой пушке крутой сынок Семёныча покупал где-то поблату особенно ядрёные.
«Жалко, я не писатель, - думал Сакуров в сенях, кудавыскакивал подышать свежим воздухом, - а то можно было бы замутитьтакой романище, что куда там Гоголю с Достоевским…»
Двадцатого февраля отмечали день рождения Семёныча. Истукнуло ему шестьдесят три года. Патроны к тому времени у Семёнычакончились, поэтому торжества прошли почти без эксцессов. Сакуров сЖоркой снова не пили, но подарили Семёнычу пятьсот рублей. ВиталийИваныч притаранил литр самогона, а Гриша презентовал Семёнычу шкуруубитого им накануне зайца. Варфаламеев преподнёс бывшему столичномутаксисту изящную коробочку из-под перстня, который бывший лётныйштурман вложил в дело. В изящной коробочке предполагалось хранитьбесценный глаз Семёныча, и последний был тронут, хотя не преминулзаметить, что где перстень, а где глаз.
Без подарков припёрлись Мироныч и военный. Мироныч списалСемёнычу часть долга в одно ведро картошки, а военный обещалподарить Семёнычу полевой телефон. Насчёт полевого телефона Семёнычтотчас загорелся и посадил военного на второе почётное, после себя,место.
«А на хрена ему полевой телефон? – «корректно»поинтересовался Виталий Иванович. – Для того, чтобы бы с кем-нибудьпо нему говорить, нужен ещё хотя бы один» (76).
«Ну что ты всё…» - хотел завестись Семёныч, однако военныйпредварил это дело.
«Насчёт ещё одного будет трудно, но можно, - заявил он, -потому что один телефон, который я подарю Семёнычу, у меня личный,а второй придётся изымать из военной комплектации».
«Ну и сколько он будет стоить?» - с плохо скрываемымсарказмом интересовался Жорка.
«Я думаю, за литр спирта договоримся», - подмигнул емудубовый военный.
«Только не со мной! – ухмыльнулся Жорка. – Стану я даватьлитр спирта за списанное десять лет назад барахло».
«Нет, он опять?! – вопил Семёныч. – Человек обещает мнетакую вещь, про которую в любом кино, которое про войну, показывают, а он… Да я сам выставлю за второй телефон литрспирта!»
«Ну, и кому мы его поставим?» - начинал лебезить Мироныч,которому всякое говно в хозяйстве годилось.
«Петьке Варфаламееву, во!» – торжественно обещалСемёныч.
«Спасибо», - благодарил вежливый Варфаламеев.
«А можно и Миронычу», - алчно подстрекал военный,запасшийся в своё время полусотней списанных раритетов и незнавший, кому бы их сбагрить хоть за что.
Глава 44
Пятого марта Жорка снова поехал за пенсией. Вернулся ондесятого, пьяный и злой. Сакуров как раз вернулся с работы и кормилподросших поросят. Мироныч в это время прятался в своём дровяномсарае, куда его загнал Дик. Дело в том, что Жорка придумал непросто так кормить окрепшего и вымахавшего в собачью саженьдармоеда, но попутно натаскивать его на хозяина. Надо отдатьдолжное Дику, он оказался смышлёным кобелём и уже через месяцкормления сосисками не в шутку бросался на Мироныча. Но что самоеинтересное, такое поведение годовалого питомца нравилось егохозяину, потому что чем злее зверь, тем целее добро. И, если бы негадские соседи, пресекавшие завывания голодного кобеля с помощьюмилиции и повсеместно расплодившихся адвокатов, сидеть бы Дику вгородской квартире на коротком поводке. Причём сидеть без сосисок,куриных косточек, сухого собачьего корма и даже без хлеба, потомучто хлеб кусался тем больше, чем старше и жадней становилсяМироныч.
В общем, Сакуров кормил поросят, Мироныч сидел в сарае,Семёныч с Варфаламеевым подыхали с похмелья возле японскоготелевизора за самоваром, а Жорка долбил в запертую дверь своегососеда.
- Костя! – орал ветеран Афганистана. – Ты что, умер?!
- Бегу, бегу! – спохватился Константин Матвеевич, услышавЖоркин голос. Выскочив на крыльцо и увидев поддатого соседа,Сакуров расстроился, а тут ещё Мироныч.
- Костя! Жорочка! Миленькие! Подержите Дика, пока яперейду к вам или к Семёнычу.
- Почему не к себе?! – рявкнул Сакуров.
- Сиди лучше в сарае! – выступил со своим предложениемЖорка и вошёл в избу соседа.
- Что, опять? – укоризненно спросил КонстантинМатвеевич.
- Да чё ты распричитался, как баба: опять – не опять, -пробурчал Жорка, доставая из-за пазухи початую бутылку и выпиваяпрямо из горла.
- Стаканы же есть, - засуетился Сакуров возле стола.
- Не могу ждать, душа горит… Что, Мироныч снова возлепоросят крутился?
- Да, говорит: уже пора начинать резать.
- Сволочь…
Жорка скинул куртку, ополоснулся под рукомойником ипринялся потрошить рюкзак. На столе появилась магазинная снедь ивыпивка. Константин Матвеевич соорудил приборы, домашнюю закусь ипоставил на плиту чайник.
- Что-то случилось? – спросил он, усаживаясь за столнапротив Жорки, который, не закусывая, выпил уже второй стаканводки.
- Сейчас расскажу, - пообещал он и закурил.
- Да, ты уж не медли, а то…
И Константин Матвеевич кивнул в ту сторону света, гдеподыхали с похмелья в избе Семёныча её хозяин и его собутыльникПетька Варфаламеев.
- Короче говоря, снова запивать я не собирался, - болеесловоохотливо, но всё равно злым голосом сообщил Жорка, - хотяповоды были на каждом шагу…
Он глубоко затянулся, положил сигарету в пепельницу,приготовил себе бутерброд с колбасой, налил в стакан немноговодки.
- …Во-первых, приезжаю домой, бабы дома нет, а вхолодильнике – два яйца…
- Ты же поздно вечером приехал? – удивился Сакуров.
- Именно! В общем – баба моя у своей дорогой мамаши,которая, видите ли, решила заняться бизнесом…
- Так это ж хорошо – если бизнесом, - снова удивилсяСакуров, на этот раз Жоркиной злости в ответ на столь благоеначинание.
- Что – хорошо?! – аж подпрыгнул Жорка. – Да ты, блин,тёщу мою не знаешь!
- Понятно, что не знаю…
- Жена моя сейчас работает по усечённому графику, потомучто их бывшее оборонное предприятие никак не может перестроиться спроизводства ступеней для баллистических ракет на сборку тайванскихкухонных комбайнов, - издали начал Жорка, выпив водки, съевбутерброд и снова задымив отложенной сигаретой. – А тёща, дуранабитая, кинулась выручать одну свою старинную знакомую, котораяещё с советских времён задолжала тёще две тысячи – подчёркиваю –советских! – рублей! И выручать как? Дело в том, что даннаястаринная знакомая действительно занялась бизнесом, потому чтомужик у неё – мент. Знакомая, в общем, открыла торговлю на своёмрынке какими-то ущербными тряпками, а мужик прикрывает её отместной рэкеты и налоговой службы. Короче: звонит моя тёща своейстаринной знакомой насчёт долга, а старинная знакомая говорит, чтовсе её деньги в деле, но она может выручить тёщу ещё лучше, нежелиотдаст ей какой-то долг. Ещё короче: впаривает старинная знакомаямоей безмозглой тёще три центнера вышеупомянутых тряпок якобы пооптовой цене и разрешает вернуть стоимость впаренного товара послереализации, каковая реализация может произойти с выгодой для тёщи,потому что на дворе рынок, и никто не запретит тёще продаватьущербные тряпки даже в два раза дороже оптовой цены. Усекаешь?