Страница 93 из 138
Жорка, Семёныч, Варфаламеев, Мироныч и Ванька гудели ещёнеделю. Они пропили последние баки, выданные в своё время бывшимЖоркиным однополчанином, и повадились ездить в город сдавать пустыебанки и бутылки. А так как этого добра у всех было навалом, тоучастники запойного марафона не испытывали недостатка ни в выпивке,ни в закуске.
Через неделю, когда пустая тара на сдачу сталазаканчиваться, Мироныч с Ванькой отвалили. А у Семёныча сломалсятелевизор. Бывший почётный столичный таксист стал требовать денегна ремонт, но денег ему никто не давал. И вскоре вслед за Ванеевымииз избушки Семёныча отвалил и Жорка. А Варфаламеев научил Семёныча,как быстрее доводить сахарный сироп до состояния браги с помощьюубийственного количества дрожжей, мороженной тёртой картошки истиральной машины. И они, бывший лётный штурман и одноглазыйветеран столичного таксопрома, перешли почти на автономноеалкогольное плавание, добывая сахар и дрожи без помощи паразитаМироныча, но таская свою сельхозпродукцию на рынок, где они моглиразжиться сносными деньгами для приобретения необходимых дляизготовления браги ингредиентов. Вода, картошка, холодильник истиральная машинка у односельчан имелись свои. Купленные навырученные деньги ингредиенты разводились в известной всякомудураку пропорции в воде, и всё это добро тотчас отправлялось встиральную машинку. Потом собутыльники целый день резались вдурачки на шелбаны, а машина без устали гоняла сахарный сироп,ускоряя процесс брожения. Вечером приятели гнали самогон с помощьюаппарата, каковой аппарат Семёныч купил в своё время вместе сдомом. Самогон выпивался по мере производства, и дня через двапроцесс повторялся. И всё бы хорошо, но Семёныч, напившись, такубивался по испорченному телевизору, что Варфаламеев временноперестал переводить Басё. Не переводил, не переводил, а потом невыдержал, и пришёл жаловаться Жорке.
А Жорка, отвалив от Семёныча, дня три отсыпался, а потомснова завязал. Он занялся общим с Сакуровым хозяйством и даже сталвыходить на работу, меняясь с Сакуровым. В положенное время ониполучили зарплату, целиком притащили её домой, попили чайку,прикинули, что нужно купить из продуктов, и расстались, потому чтонаступила пора задувать свечи и залезать под тёплые одеяла. Вот вэто время к Жорке и приполз хнычущий Варфаламеев. Потоморганизовалась стихийная пьянка. Во время пьянки пьющие – и Жорка втом числе – долго препирались, за чей же счёт ремонтироватьтелевизор. И вышло так, что оставшиеся от пьянки и зарплаты деньгиутром следующего дня Жорка свёз в Угаров, чтобы отремонтироватьтелевизор Семёныча. Хорошо ещё, Жорка не продолжил пьянствовать ипить скороспелый самогон машинного приготовления, но с продуктамиим с Сакуровым пришлось ужаться. Но ненадолго. Потому что ихвыручил сынок Семёныча. Денег он папаше дал немного, но привёзполный багажник бухла и закуси. Семёныч, надо отдать ему должное,всем привезённым со всеми щедро поделился. Одного только Миронычаспустил с крыльца. Дело в том, что Семёнычу помнилось, будто онпросил у Мироныча денег в долг на ремонт телевизора, а тот их емуякобы не дал. И как Мироныч, спускаемый с крыльца, не вопил о том,что никто ни о чём таком его не просил, никакие вопли ему непомогли.
Конечно, Мироныч не дал бы Семёнычу денег, даже если бытот умолял его на коленях, но несправедливость была на лицо,поэтому старичок жестоко обиделся и ушёл в Угаров. Там он рассказало несправедливости Азе Ивановне, после чего супруги сообщапридумали Семёнычу долг в пять мешков картошки, каковой долгмстительная пара запланировала начинать требовать ровно через месяцпосле акта нанесения жестокой обиды Миронычу. Мироныч, правда,хотел начинать раньше, потому что чем раньше начинать требовать,тем раньше можно было получить и снести на бывший колхозный рынок,но тактичная Аза Ивановна уговорила престарелого супруга выдержатьпротокольный срок, положенный для прощения всевозможных обид. Илисимулировать инкубационный период, отведённый для нормальногопротекания душевного заболевания, инициированного несправедливымсловесным оскорблением с применением конкретного действия.
Потом был Новый год. Снег к тому времени растаял и днейпять стояла такая теплынь, что Семёныч сдуру вскопал часть целины усебя в саду.
Новый год отмечали у Семёныча, потому что его хвалёныйящик работал исправно, ловил шесть каналов и кое-какие интересныефильмы по данным каналам таки показывали. Во время фильмов, строгочерез каждые десять минут, показывали рекламу, и шла она не менеепяти минут кряду. Но односельчане привыкли не обращать на неёвнимания или переключаться на другой канал, поэтому дело у нихсообща ладилось. Сакуров с Жоркой, правда, не пили, но Варфаламеевс Семёнычем к ним уже не приставали, поэтому Новый год прошёлнормально.
Потом Жорка ездил к себе за пенсией. Он привёз бухлаВарфаламееву с Семёнычем, а им с Сакуровым достались кое-какиепродукты и деньги на дальнейшее проживание. Снег к тому времениснова выпал, ударили морозы, и хлопот прибавилось, потому что домприходилось топить, чтобы не замёрзнуть, почти круглые сутки. А настанции ещё и с углём наступила напряжёнка, потому что составы суглём стали миновать станцию без остановок. А если какой состав изадерживался, то это был состав с коксом или антрацитом. И, чтобыраскочегарить данную категорию топлива, приходилось попотеть.Сакуров в свои дежурства честно бегал в лесопосадку за дровами,чтобы сначала разжечь их, потом на древесные угли положить угольнуюпыль из станционного склада, а только затем кидать кокс сантрацитом. Жорка же демонстративно разломал тамбур станционногосортира и полсарая, принадлежащего то ли службе обеспечения связью,то ли отделу снабжения тормозной компрессией.
В общем, жизнь по-своему бурлила и в таком захолустье, какУгаровский район Рязанской области. Погода менялась, зимапроходила, Виталий Иваныч купил ещё одну козу, Гриша застрелилединственно уцелевшего в районе зайца, Семёныч с Варфаламеевымусовершенствовали процесс брожения браги с помощью электроплиты,которую ставили под стиральную машинку, а Мироныч начал требоватьпогашения придуманной задолженности. Семёныч сначала посылалстарого кляузника подальше, но вода, как известно, камень точит,поэтому уже в первых числах февраля Мироныч уволок на Угаровскийрынок первое ведро картошки из закромов Семёныча. Но Семёнычу всёэто было по барабану, потому что бывший советский директор бывшегосоветского металлургического комбината снова дружил с бывшимпочётным таксистом, а сынок оного (читай: таксиста) снова приезжали снова подогрел папашу закуской и выпивкой. Больше того: оставилему довольно приличную наличность. Уезжая, сынок намекнул, чтоПетровна соскучилась по своему вздорному супругу и хотела бывозобновить с ним былые отношения. Точнее: вернуться в деревню.Семёныч от радости не просиял, но и прекословить не стал, а желаниеПетровны вернуться на лоно природы прилюдно объяснил её донельзясволочным характером. В том смысле, что она – Петровна – и роднюсвою так достала, что после родни или снова в дурдом, или опять кСемёнычу. Но так как в дурдоме были не такие дураки, чтобы братьизвестную пациентку на постой повторно, то вариантов у Петровны неоставалось. Так же, как и у Семёныча.
«Ничего, пусть приезжает! – куражился Семёныч на банкете вчесть проводов крутого сына. – Я ей покажу, как по чужим домамбегать…»
«Непременно покажи! – подобострастно подтявкивал вечныйгость на чужих банкетах Мироныч. – А то совсем распустилась,зараза!»
«Это кто зараза?» - вскидывался Семёныч, готовый к разрывумирных отношений с Миронычем в любую подходящую минуту.
«Супруга моя, Аза Ивановна, - не моргнув глазом, отвиралсяМироныч. – По дому совсем ни черта делать не хочет, сволочь. Лежитс утра до вечера на софе, которую я в качестве трофея привёз изпобеждённой Германии, и пилит меня. Когда, дескать, ты, хренстарый, принесёшь остальную картошку, которую нам задолжалуважаемый Алесей Семёнович?»
«Слышали? – снова вскидывался Семёныч. – Уважаемый!»