Страница 92 из 138
- А без своей дохи он может замёрзнуть на хрен, -согласился с Сакуровым Жорка, - а мы потом будем платить АзеИвановне всю оставшуюся её жизнь неустойку за утрату кормильцавместе с его бесценной дохой.
- А после своей смерти она завещает платить её детям,внукам и правнукам, - досказал Константин Матвеевич.
- Ну, за внуков с правнуками нам можно не бояться, -подкорректировал Сакурова Жорка, - потому что так долго мы непротянем…
- Да, за наших поросят вы можете не бояться, - успокоилприятелей Мироныч, въезжая в столовую Семёныча на плечеВарфаламеева. Въезжал старичок без дохи, потому что весила она пудаполтора, не меньше. Поэтому, кантуя старого мерзавца, Варфаламееввременно от неё избавился. Но так как доха была почти на вес золотапо курсу Мироныча, то Варфаламеев, положив старичка в ногахгуляющей компании, побежал выручать меховой раритет. А когда онхотел внести раритет в избу и когда все дружно возмутились отспецифического запаха, положил доху на веранде.
Глава 43
Потом Сакуров ушёл на работу. По пути он заскочил к себе.У себя всё было тихо, только коза сновала по своему закутку, норовявыщипывать крапиву, заготовленную для кур на зиму. КонстантинМатвеевич набросал охапки сухой крапивы на жерди условного потолкасарая, но коза умудрялась дотягиваться и до такой высоты. И теперьона доедала остатки колючего витамина, а куры с петухомотдыхали.
На работе тоже обошлось без напрягов: Константин Матвеевичлегко вкатился в несложную специфику своего нового ремесла, и делошло как по маслу.
Затем Сакуров сдал смену и ушёл домой. Дома КонстантинМатвеевич вплотную занялся хозяйством и, пока занимался, к немупришёл Варфаламеев. Бывший лётный штурман уже освежился, ужесправился с утренним блоком своих работ, а пришёл потому, что емустало скучно. Дело в том, что утром, ни свет – ни заря, припёрсяВанька, младший сын Мироныча, и предложил гуляющей компании своизолотовалютные услуги. Мироныч, не ведая о количестве оставшихся уСакурова стодолларовых бумаг, начал предлагать аналогичные услугиещё накануне вечером. Поэтому у него с Ванькой вышла большаяраспря, после чего они даже слегка подрались. Сначала папашатреснул сына кочергой по спине, потом сынок дал папе в ухо. Инеизвестно, чем бы всё кончилось, но Жорка спустил обоих с крыльца,а сам сел в тачку Семёныча и поехал в город за новым бухлом, потомучто старое уже кончилось. Семёныч в это время спал сном одноглазогоправедника, а Варфаламеев, сделав свою утреннюю хозяйственнуюработу, заскучал без компании и выпивки.
- А где теперь папа и сынок Ванеевы? – поинтересовалсяКонстантин Матвеевич, наконец-то приступая к завтраку.
- Я думаю, у себя, - возразил Варфаламеев, чуткоприслушиваясь к той стороне, откуда должен был появиться Жорка натачке Семёныча. – Я думаю, они уже помирились и теперь вырабатываютплан совместного окучивания ваших долларов.
- Зря стараются, - буркнул Сакуров, - окучивать уже почтинечего.
Варфаламеев тактично промолчал.
- А на какие шиши Жорка собирается покупать новую выпивку?– спросил Константин Матвеевич.
- Так мы ведь ваши баки без посредников пропиваем, -взмахнул руками бывший лётный штурман. – Поэтому…
- Понятно, - перебил односельчанина Сакуров и добавил: -Только зря Жорка в город без протеза поехал. А ну как его ментызагребут?
- Вот я и нервничаю, - поддакнул Варфаламеев.
- А говорил, что скучаешь…
- Да как же тут не заскучать? – удивился Варфаламеев. –Вчерашней водки хватило только на опохмелку, драку Ванеевых Жоркасамым бессовестным образом пресёк в самом её начале, Семёныч спит,как убитый. А вчера он нас всех достал со своим стекляннымглазом.
- Не понял? – в свою очередь удивился КонстантинМатвеевич. – Что, предлагал всем посмотреть через него на тобезобразие, которое показывают по его ящику?
- Да нет, он его куда-то положил, чтобы спьяну непотерять, а куда – забыл.
- Во даёт! Ведь эдак Семёныч может оказаться полнымбанкротом…
- В смысле? – машинально уточнил Варфаламеев.
- В том смысле, что свой новый глаз он уже посеял, а еслименты загребут Жорку, то плакала и старая тачка Семёныча, –объяснил Сакуров. – Жорку, конечно, менты отпустят, а вот тачкеСемёныча стоять на штрафной стоянке до посинения, потому что денегна её выкуп ни у Семёныча, ни у нас с Жоркой нет. Разве что продатьяпонский телевизор, только кто его в этой скопидомской сторонекупит? Я имею в виду: за нормальные деньги…
- Вот я и нерв… - хотел повториться Варфаламеев, но затем,услышав знакомый рёв пробивающейся по снегу «нивы», вскочил, какужаленный, и моментально смылся.
- Пойти, что ли, посмотреть телевизор, - пробормоталбывший морской штурман, оделся и отправился в гости.
Глаз искали всей компанией. Сначала, конечно, хорошенькозаправились. Причём Семёныч слегка перебрал и стал на всехкидаться: кто, дескать, спёр, такой бесценный глаз?
К тому времени в избе бывшего почётного столичноготаксиста появились Ванька с Миронычем. Оба выпили по штрафной и,игнорируя поисковую компанию с руганью Семёныча, тщательнозакусывали.
Семёныч, надо отдать ему должное, к Ванеевым не приставал,но сильно доставал тех, кто занимался поисками. Он бегал по избе игрозился всех перестрелять из своего газового пистолета, хотяпистолет был даже без обоймы.
«Да пошёл ты!» - мысленно разозлился Сакуров и подсел кчинно закусывающим Ванеевым. Бывший морской штурман взял кой-какойеды, налил чаю и принялся смотреть цветные новости, выдаваемые нагора каким-то непотребным комментатором из новых. Новый,захлёбываясь от восторга, рассказывал о всевозможных ужасах, будьто локальные военные конфликты или глобальные климатическиекатаклизмы. Картинка, сопутствующая комментарию, соответствовалаописываемым ужасам. Короче говоря, новый телеоператор старался нехуже комментатора, и зрители могли вовсю «тащиться» от кровавыхсцен насилия и масштабных картин любого катастрофическогосодержания.
«Ну, ни хрена себе! – не уставал изумляться КонстантинМатвеевич Сакуров, наблюдая экранное дерьмо с кровью пополам иприкинутых телеведущих от Зайцева и Юдашкина. – Вот оно, торжествокапиталистической демократии, когда быдлу позволено смотреть всё иобо всём знать. И всё для того, чтобы данное безмозглое быдлочувствовало себя почти на острие всего происходящего, не отползаяот экрана телевизора. И ещё для того, чтобы вышеупомянутое быдлобольшую часть свободного от рабского труда времени проводило возлеидиотских ящиков, а не на демонстрациях и стачках. Или митингах,организуемых с целью хотя бы заявить коллективный протест насчётчудовищно несправедливого распределения доходов между фермерами сдокерами и какими-то сраными дантистами. Каковые сраные дантистымогут жить припеваючи и почти не надрываясь в любом распрекрасномбуржуазном обществе, где громогласно чтут христианские ценности,где сплошные армии спасения и где почти всякий фермер в вечнойдолговой кабале у какого-нибудь распрекрасного буржуйскогобанка…»
Пока бывший морской штурман с негодованием смотрел ящикдля идиотов и мысленно крамольничал в адрес такого общества, лучшекоторого ещё никто якобы не придумал, потому что советскийсоциализм в лице его бывших ведущих деятелей сам себя обосрал с ногдо головы, Варфаламеев нашёл глаз Семёныча. Но прежде, чем глазнашёлся, Жорка сцепился с хозяином избы, потому что ещё раньшепоследний отоварил первого шваброй по голове. Варфаламеевучаствовать в потасовке логично не стал, но потихоньку освежилсядополнительным стаканом водки, и побрёл в кухню, зачерпнуть изведра свежей колодезной водицы. В кухне бывший лётный штурманспоткнулся о мешок картошки, мешок опрокинулся, из мешкапросыпалась картошка и выкатилась початая банка с солёнымиогурцами. Огурцы из банки, ясное дело, вывалились, а вместе с нимина грязном полу оказался надёжно заныканный бесценный стеклянныйглаз Семёныча, сработанный – по утверждению последнего – из жидкихкристаллических алмазов.