Страница 88 из 138
Насчёт дополнительной вакансии Сакуров хлопотал напрасно,потому что, как говорилось выше, он как в воду глядел, а Жорказапил после первого аванса. А за неделю до этого в деревню прибылСемёныч. Прибыл он с помпой: сам на своей легендарной «ниве»,следом за ним крутой сын на прикинутой девятке цвета сырогоасфальта, замыкал процессию какой-то неизвестный хмырь на чёрнойсильно подержанной «волге». В деревне никого, кроме Сакурова,Варфаламеева и Виталия Иваныча с семьёй в момент приезда Семёнычане было. Однако, невзирая на малочисленность деревенского населенияв момент прибытия известно кого, особой чести присутствовать набанкете в честь вернувшегося Семёныча удостоился один Варфаламеев.Бывший лётный штурман отказываться не стал, а утром прибежал кСакурову с новостями.
- Здорово, сейчас такое расскажу, умрёшь! – с порога взубы обрадовал бывшего морского штурмана бывший лётный, аКонстантин Матвеевич, ощутив похотливый зуд любопытства, подумал,что вот они с Петькой Варфаламеевым и превратились в настоящуюдеревенщину, не чурающуюся сплетен и прочих жареных в сельском бытуфактов.
- Что случилось? – переспросил Сакуров, подтаскиваяплохого Варфаламеева к столу и готовя ему коктейль изнеприкосновенной водки и смородинового варенья.
- Семёныч приехал, слышал? – сообщил Варфаламеев ихватанул коктейля.
- Да кто ж его не слышал? – поморщился КонстантинМатвеевич, с опаской ожидая возвращения с работы Жорки.
- А то, что он привёз новую бабу, слышал? – победновозразил Варфаламеев, блаженно сопя после коктейля, потому чтосвоего бухла у пьяницы Варфаламеева никогда не было, а Семёныч егоещё не приглашал.
- Какую ещё бабу? – не понял Константин Матвеевич. – Унего же Петровна?
- Петровну он бросил, - объяснил Варфаламеев, усаживаясьза столом и закуривая, - а это какая-то его старая знакомая. Годназад её сократили, а кушать охота, вот она стала подённо по разныммедицинским учреждениям разную грязную работу делать. Семёныч,правда, врёт, что его эта знакомая халтурила в качественейрохирургической сиделки с правом оперировать в экстремальныхситуациях, но баба сама проговорилась. В общем, встретились даннаябаба и наш Семёныч в какой-то глазной клинике. Семёныч свою старуюзнакомую вспомнил, одним глазом оценил, что она ещё ничего, и давайпеть ей о том, какой он тут крутой помещик. В общем, пел-пел исоблазнил переехать на новое место жительство. А так как баба этаживёт в однокомнатной квартире вдвоём с сыном, которому давно поражениться, то долго уговаривать её не пришлось. Короче говоря:чёрную «волгу» видал?
- Кто ж её не видал? – удивился Константин Матвеевич, судовольствием переваривая новости. – Ну и что?
- Так это «волга» сына новой бабы Семёныча, - выдалочередной блок новостей Варфаламеев, - данный любящий сынспонсировал переезд мамы, купил бензин с тормозной жидкостьюСемёнычу, а также оплатил все расходы по банкету.
- Это он, пожалуй, погорячился, - высказал предположениеСакуров и посмотрел на будильник. Минут через двадцать ожидалсяЖорка.
- Я тоже так думаю, - поддакнул Варфаламеев. – Мажем (71),что новая баба сбежит отсюда через неделю?
- Факт, что сбежит, но через две, - завёлся Сакуров.
- Мажем?
- Мажем!
- На что?
- На мешок комбикорма!
- Идёт!
- Да, а как сам Семёныч? – спохватился КонстантинМатвеевич, мимолётно устыдившись и своего досужего любопытства, исвоего непонятного азарта.
- Порядок, - успокоил односельчанина Варфаламеев, - ослепна один глаз, но операция прошла удачно, а искусственный глаз емусделали такой, что от настоящего не отличить.
- Всё-таки ослеп, зараза! – по-бабьи ахнул Сакуров.
- Скажи спасибо, что не совсем, - поддакнул Варфаламеев. –У тебя ещё выпить найдётся?
- Найдётся…
- Дай вам с Жоркой Бог здоровья и экономическогоблагополучия, - прослезился в натуре бывший лётный штурман.
Мазались Сакуров с Варфаламеевым зря. То есть, никто ни укого никакого мешка комбикорма не выиграл, потому что новая баба несбежала от Семёныча ни через неделю, ни через две.
Другими словами, Семёныч сам всех выгнал на хрен на пятыйдень после возвращения в деревню.
Точнее говоря, крутой сынок Семёныча уехал сам наследующий день, а вот сынок новой бабы Семёныча имел глупостьостаться в деревне, потому что находился в законном оплачиваемомотпуску. Короче говоря, деньги у него имелись. Но так как новыерусские деньги, гордо прозванные демократами национальной свободноконвертируемой валютой, стремительно обесценивались, а Семёнычрадел за каждый чужой рубль, то банкет по случаю возвращенияСемёныча в деревню продолжался. При этом Семёныч и новоявленныйпасынок гоняли в город в течение пяти дней за бухлом почтинаперегонки, стараясь сбыть отпускные известно кого быстрееинфляции.
А в это время брошенная Семёнычем Петровна парилась вкаком-то Подмосковном дурдоме для ветерановтрамвайно-троллейбусного парка. Её туда спровадила прыткая сноха,жена крутого сына Семёныча. Данная сноха, имея виды на жительство вквартире Петровны, но без путающейся под ногами свекрови, однаждыуже инициировала отъезд дальней родственницы на новое местожительства бывшего мужа. Потом, когда Семёныч занемог, онапозволила свекрови пожить в её бывшей квартире. Но затем, узнав офортеле Семёныча с отъездом из специальной больницы для слепнущихот импортного спирта почётных таксистов с посторонней бабой, снохаСемёныча не на шутку взбеленилась и в полдня оформила свою свекровьв дурдом.
В общем, сноха Семёныча была ещё та штучка, да ещё свысшим юридическим образованием. Не то, что его крутой сын -подкаблучник, которого в своё время выперли из Суворовского училищаза неуспеваемость. Который и словом не смел перечить своейинтеллигентной жене, распоряжающейся жилплощадью свекрови и судьбоймамаши мужа так, как это принято среди некоторых российскихинтеллигентов.
Впрочем, остальных российских интеллигентов и прочих неинтеллигентов тоже не стоило бы обижать, но не о них речь. А речь оПетровне, которая, тоже не будучи подарком, так затерроризироваламатёрый персонал режимного учреждения, что глава оного (читай:режимного учреждения) распорядился выписать вздорную бабу к чертямна хрен. Больше того: узнав о плачевном материальном положениипациентки, не смевшей вернуться в Московскую квартиру, дал денег набилет в один конец до Угарова.
И Петровна, не мудрствуя лукаво, поехала к бывшему мужу,не ведая о том, что у того в разгаре медовый месяц. А так какПетровну завтраком в дурдоме не покормили, а денег дали ровно набилет, то приехала она в Угаров злая, как собака Баскервилей. Пешаяпрогулка по большаку от мясокомбината до Серапеевки настроения ейне подняла, поэтому, войдя в избу, Петровна являла собой клубокотрицательных эмоций и плотоядных желаний, самым мирным из которыхбыло желание чего-нибудь слопать.
Первый ей попался сын новой бабы (или старинной знакомой)Семёныча. Тот вышел в сени на звук отворяемой двери, увиделнезнакомую бабу, получил от неё в ухо и вырубился.
На шум упавшего «пасынка» выполз Семёныч. Увидев бывшую,Семёныч обрадовался, но Петровна не оценила радостной встречи инакатила в ухо Семёнычу тоже. Бывший столичный таксист оказалсякрепче «пасынка» и дал бывшей сдачу. Та, ясное дело, приняласьголосить и отбиваться от Семёныча с помощью какой-то деревяшки.
Тут в дело вмешалась новая баба (или старая знакомая)Семёныча. Пребывая в состоянии хорошего алкогольного опьянения, онане стала отделять правых от виноватых, но взялась колбаситьПетровну с Семёнычем без разбора, логично не трогая сына, который вэто время в бессознательном состоянии заполз по лавку.
Надо сказать, что в ту пору в деревне околачивался Гриша.Он околачивался там уже часа четыре, якобы проверяя капкан накуницу, но имея в виду попасть на продолжающийся банкет. Но его всёне приглашали, да не приглашали, а потом в деревне появиласьПетровна. Её Гриша подсмотрел со своей веранды. Когда Петровнаскрылась внутри своей веранды, Гриша, нацепив для форсу ружьё,выскочил на улицу и побежал подглядывать за соседями, посколькудаже ему стало понятно, что без скандала, про который можно будет судовольствием рассказать, не обойдётся.