Страница 81 из 138
- Да, теперя медных гильзов в магазине днём с огнём несыскать, - пожаловался о своём Гриша и потянулся за своим стаканом.– Теперя патроны в магазине только импортные и только упакованные.Стоит, зараза, такой в десять раз дороже нашего, а ковырнёшь: и пыжне тот, и дробь хлипкая, и порох ничем не пахнет. Нет, такимпатроном стрелять никак нельзя, потому что на пенсию таких можнокупить штук пятьдесят, не больше…
- А я что говорю??! – продолжил не совсем последовательнокипятиться Виталий Иваныч, поскольку торопился и выступить, ивыпить, и закусить. – Я раньше на пять рублей мог купить дюжинуалюминиевых кастрюль, а теперь одна медная кофеварка стоитполпенсии, потому что нержавейку тоже за кордон потащили!!!
- А раньше, бывало, купишь сотню медных гильз на червонец,- гнул своё Гриша, также выпив и закусив, - ещё на два пятнадцатьбанку бездымного пороха и идёшь домой. Нарежешь, бывало, проволоки,набьёшь ею гильзы, а газетой «Правдой» запыжишь, как следовает. Иможешь охотиться хоть целый месяц на двенадцать рублей и пятнадцатькопеек…
- А всё потому, что цветмет за границей стоит вот какихденег! – не отставал Виталий Иваныч. – Это же стратегическоесырьё!
- Вот именно, - встрял в базар Жорка. – Из алюминия,например, делают пивные банки, а из меди – китайскую патину эпохиМин.
- Вот именно! – не понял юмора поддатый Виталий Иваныч. –Ты попробуй оставить армию НАТО без баночного пива!
- А ещё на пыжи «Известия» были хороши, - мечтательномолвил Гриша. – Они, конешна, и сейчас «Известия», но уж и бумагане та, и стоят они не три копейки…
- Унылый вечер
Скрасят беседа и чай.
Не в деньгах счастье… - разродился очередным хоккуВарфаламеев и таки выпил водки.
- Басё? – уточнил Жорка.
- Он самый, - не моргнув глазом, подтвердил бывший штурмандальней авиации.
- Когда ты его переводить успеваешь, - ухмыльнулсяЖорка.
- Работаем, - скромно возразил добрый пьяницаВарфаламеев.
Сакуров сидел за общим столом, рядом с ним пристроилсявоенный и доставал рассказами о своём боевом прошлом. Но так какрассказчик из военного был никакой, то Сакуров только маялся. Приэтом Константин Матвеевич маялся вдвойне: во-первых, ему страшнохотелось выпить, во-вторых, военный с рассказами о его боевомпрошлом. О том, как он в своё время откосил от поездки вАфганистан, придумав строить на территории бригадного огородакакой-то совершенно уникальный парник, где в течение всего годаможно было выращивать дармовую закусь для вечно жаждущегокомсостава.
- Не, ты знаешь, какие у меня были помидоры? – цеплялся кСакурову пьяный военный. – Во такие у меня были помидоры!
И военный разводил руками.
- Кстати, насчёт помидоров, - возник в избе, словно сильноподержанный призрак, Мироныч, - вы не забыли, что должны мне десятьвёдер? Могу взять в маринованном виде.
- Да что там в маринованном! – взмахнул огромными рукамивоенный. – Ты бы попробовал те, которые я в своём парнике набригадном огороде выращивал! Во какие помидоры я там выращивал!
Военный снова развёл руки, изображая гармониста.
- Сколько раз я пропустил? – переключился на тему болееактуальную, нежели во какие помидоры из боевого прошлоговоенного.
- А кто ж его считал? – удивился Гриша, продолжаямечтательно жмуриться на тему своих былых охотничьих подвигов задвенадцать рублей и пятнадцать копеек в месяц.
- Тогда я выпью два раза, - решил старый хрен, треснулраз, закусил, треснул два, потянулся за огурчиком, его повело всторону и Мироныч упал на пол. Поднимать его никто не стал, потомучто Варфаламеев и сам уже плохо сидел, а остальные избыточнымчеловеколюбием не страдали. Поэтому Мироныч повозился на полу,повозился и заснул.
- Довели страну до ручки! – не унимался Виталий Иваныч. –За рекордно короткий срок довели! Предатели…
- Я больше скажу, - отцепился от Сакурова военный ипереключился на Виталия Иваныча. – Сейчас на эстраду смотретьстрашно, потому что все почти голые, а петь никто не умеет. Илимасло взять – одна химия. Чёрт знает что творится! А я никакгражданскую квартиру получить не могу, вот и сижу в доме загарнизонным забором. Там, кстати, коммерческий ларёк открыли иторгуют круглосуточно. Но мне этот ларёк на хрен не упёрся, потомучто самогон я сам гоню. А вот кое-какие семена приходится покупать.Так что вы думаете? Искал я так семена американской клюквы, нашёл,купил, посадил, и на этом месте вырос какой-то куст с шишками. Илисын из Средней Азии из армии пишет: сгущённого молока, пишет, у нихнавалом, потому что таджики его не едят, а хлеб привозят два раза вмесяц…
- Слышь, Жорка, - воспользовался моментом Сакуров, покавоенный бестолково апеллировал Виталию Иванычу, - а если он с этимидолларами сунется что-нибудь покупать?
Константин Матвеевич имел в виду Мироныча и фальшивыебаки, всученные им легкомысленным Жоркой.
- Никуда он с ними не сунется, - успокоил соседаконтуженный Жорка. – Он их даже Ваньке или Азе Ивановне не покажет.Он теперь будет молиться за скорейшую реформу американской зелени,которая не коснётся его однодолларовой капусты.
- Логично, - согласно буркнул Константин Матвеевич, стоской наблюдая пьяное веселье. Трезвый Жорка умудрялся не портитькартину, но, глядя на него, Сакурову хотелось выпить ещёбольше.
Глава 38
Ожидая осени, а за ней зимы, Константин Матвеевич Сакуровожидал хоть какой передышки в делах, но никакой передышки неполучилось. Жорка стал подолгу пропадать в своём Подмосковье, ипоросята целиком оказались на плечах бедного Сакурова. Но он нероптал, кормил хрюкающее поголовье строго два раза в день, тут жепутались под ногами благоприобретённые куры, петух исправноголосил, да ещё коза время от времени напоминала о своёмприсутствии. Другими словами, она, в отличие от хрюкающих коллег игорлодёристого петуха, свой голос подавала редко, но возиться с нейприходилось изрядно. Во-первых, выдаивать из козы положенныеполтора литра оказалось делом довольно трудоёмким, поскольку,помимо помывки и смазки вымени, козу ещё и приходилось привязыватьза задние ноги, чтобы она ими не совалась в ведёрко или не сшибалаего после дойки на землю. Во-вторых, эта сучья коза, гуляя позарослям на задах огородов учительницы и Сакурова, умудряласьсобирать на себя столько репья, сколько Сакуров сам в этих заросляхникогда не видел. В-третьих, коза почему-то не хотела нормальнопастись, а бегала кругами вокруг вбитого в землю штыря, покаверёвка с кожаным ошейником не перекручивались до такой степени,что коза начинала хрипеть от удушья.
- Вот зараза, - по-бабьи причитал Константин Матвеевич,вытаскивая полузадохнувшуюся козу из ошейника и вычёсывая репьи изеё шерсти.
- Бэ-э! – не соглашалась коза.
- Мур-мур, - одобрительно возражал кот, околачиваясь рядоми ожидая вечерней дойки.
- Сейчас, сейчас, - бормотал Сакуров.
Надо сказать, молоко у козы оказалось вкусное и ничем непахло. Пол-литра доставалось кошкам и коту, литр выпивал Сакуров. Кнему, было, подъехал Мироныч, чтобы менять козье молоко на самогон,но Константин Матвеевич отшил старого халявщика.
Что касается микроавтобуса и прав с категорией, то с нимипроблем не возникло. Микроавтобус водился легко, а права икатегория выдались Сакурову в местной милиции за сто пятьдесятдолларов. Причём всё устроилось за один день.
Мироныч и тут хотел помочь, но он просил за посредничествотриста долларов, а сроки получения нужных документов устанавливалнеопределённые, поэтому также был послан в известное место.
Другими словами, Сакуров стал русеть и последнее время ужени с кем из окружающих не деликатничал. Во всяком случае, сМиронычем Константин Матвеевич обходился исключительно с помощьюкратких крепких выражений, но не так-то просто было от негоотделаться. Во-первых, он доставал Сакурова интересами озадолжавшем старому хрену Семёныче и оставшемся должным ему жеЖорке. Во-вторых, бывший директор повадился кататься намикроавтобусе в Угаров. Мироныч хотел бы и обратно ехать на«Фольксвагене», но не тут-то было. А вот бесплатным проезднымбилетом в один конец на всю оставшуюся жизнь на халявном транспортеон себя обеспечил. Потому что Сакурову легче было отвезти Миронычав город, чем терпеть его компанию в деревне. Первое времяКонстантин Матвеевич успевал уезжать в город за какой-либо нуждойодин, но Мироныч стал вставать спозаранку и, заслышав возню наподворье односельчанина, спешил к нему.