Страница 78 из 138
- Ум-гум-рум, - одобрительно возразил Сакуров, полоща ротледяной водой.
- Вот очень выгодное объявление, - азартно сопел бывшийинтернационалист, - микроавтобус «Тойота», возраст – семь лет,цена…
- У меня для микроавтобуса категории нет, - с сожалениемсказал Константин Матвеевич, вытерся насухо шершавым полотенцем истал закладывать в печь растопку.
- Сделаем, - уверенно парировал Жорка. – За сто баков –как два пальца…
В это время подала голос коза. Она стояла вотремонтированном сарае и напоминала о том, что её пора доить.
- Это что? – не понял Жорка.
Сакуров в сжатом формате изложил свои вчерашние дела сучастием наидобрейшего Мишки, который на поверку оказался не такойгандон, каким его считал Жорка. Напротив: привёз зарплату, выручилс зерном и его доставкой, напоил Варфаламеева и сосватал такуюрентабельную козу, которая…
- Понятно, - пасмурно молвил Жорка, встал и вышел в сени.– Пошли, что ли? – позвал он Сакурова.
- Да-да, конечно!
Константин Матвеевич засуетился, взял ведёрко, скамейку ивыскочил за Жоркой во двор.
- Пшеница? – кратко уточнил Жорка, тыча пальцем ваккуратный штабель наполненных мешков.
- Пшеница! – гордо поддакнул Сакуров.
- Коза, - ткнул пальцем в козу Жорка.
- Белкой звать, - засмущался Сакуров.
- А ты козу когда-нибудь доил? – поинтересовалсяЖорка.
- Нет. Но хозяин мне вчера показал. Это совсем просто…
Константин Матвеевич оседлал скамейку и взял, чтоназывается, козу за вымя. Минуты две он дёргал за козьи сиськивхолостую, но затем дело пошло. А первая ударившая о стенки ведёркаструя сладко запела в самом сердце новоиспечённогокозовладельца.
- Действительно, просто, - ухмыльнулся Жорка. – Тольковымя перед дойкой надо мыть, а затем смазывать, чтобы соски нетрескались.
- А ты откуда знаешь? – удивился Сакуров.
- От своих дальних деревенских родственников. Узнал ещё вдетстве, когда гостил у них летом, потому что в пионерлагерь меняпосылать боялись… Что, всё?
- Вроде, - пробормотал Сакуров, подёргал за сиськи, ничегоне надёргал и хотел взять из-под козы ведёрко, но та двинула своейизящной ножкой по ведёрку, куда натекло с пол-литра молока, иплакало её молоко.
- Как дам, сука! – заорал Жорка и замахнулся на козу. Тавоинственно мекнула в ответ и боднула Жорку.
- Жорка! Белка! – перепугался Сакуров.
- Ну, ни фига себе! – изумился бывший интернационалист,схватил своей единственной левой козу за рог, развернул её и далчувствительного пинка. Коза вылетела из сарая, посовалась позапертому двору, а затем, не мудрствуя лукаво, вскарабкалась посложенной поленнице на чердак сарая, где принялась, как ни в чём небывало, щипать заготовленное ещё дядькой сено.
- Это как это она? – не понял Сакуров.
- Молча, - буркнул Жорка. – Это же коза. В общем,наплачешься ты с ней. Но особенно потому, что её тебе сосваталМишка. Сколько, кстати, ты за неё отдал?
Сакуров назвал сумму.
- Дурак, - резюмировал Жорка. – Сколько я помню, - а помнюя это потому, что моя приценивалась, - козы в этой местности стоятв три раза дешевле.
- Не может быть! – ахнул Сакуров.
- Может, - буркнул Жорка. – Пошли смотреть зерно…
Вместо зерна оказалась труха. Сакуров горестно развёл рукии, ничего не понимая, воскликнул:
- Но ведь я сам набирал это зерно в Мишкином амбаре!
- У Мишки этих амбаров четыре, - объяснил Жорка. – И водном он держит то, что не могут сожрать его лошадь, птица, короваи прочие кролики. Отходы, в общем, которые на корм уже не годятся,а выбрасывать их жалко. Но которые можно впаривать некоторымпридуркам. Теперь понял, зачем всё это – неурочные концы изЛопатино сюда, обратно, снова сюда и снова обратно, литр самогона иостальное человеколюбие? Кстати, чем ты собираешься кормить этусволочь?
Жорка показал на козу.
- Да хозяин говорил, что она жрёт всё подряд. Может, ейэта пшеница и сгодится…
Сакуров показал на мешки.
- Может быть, - не стал возражать Жорка. – Зерно есть кудассыпать? – иронически спросил он. Иронию Жорка относил к зерну,потому что помогать собирался всерьёз.
- Есть…
Часа два они с Жоркой возились в хозяйстве Сакурова. Надосказать, сараи Константин Матвеевич отремонтировал знатно.Материал, правда, использовался сборный, от старого тёса,оставленного дядькой, до ручных заготовок из стволов тайкомспиленных деревьев плюс шпал, позаимствованных на железной дороге.Там, где образовывались щели, Сакуров применял глину, благо этогодобра имелось в округе навалом. В общем, подворье смотрелосьнесколько коряво, но для птицы и другой живности уже годилось. Тами сям Константин Матвеевич понаставил коробов, куда можно былоссыпать зерно или комбикорм.
Потом приятели позавтракали, а за завтраком обсудиливарианты покупки легковухи. Вернее, микроавтобуса, потому чтомикроавтобус для сельского хозяйства подходил лучше, чем обычнаялегковуха. Потом к ним пришёл Варфаламеев и спросил, не видели лиони Мироныча.
- Нет, не видели, а на что он тебе? – задал встречныйвопрос Жорка.
- Я ему дал три десятка яиц, а он мне обещал принестичего-нибудь выпить, - объяснил Варфаламеев.
- Давно несёт? – ухмыльнулся Жорка.
- Третий день…
- То-то я слышу, что Дик воет, как Зураб Соткилава (60), -несколько раз подряд ухмыльнулся Жорка. – Ладно, не горюй, литр длятебя у меня найдётся.
- Жорка, родной! – прослезился Варфаламеев.
- Мы там твои мешки освободили, отнеси их домой и приходи,- велел Жорка. – Кстати, у тебя сколько кошек?
- Четыре штуки. А что?
- Ничего. Принеси двоих Косте. А то от его кота пользы вхозяйстве, как от гвоздодёра в программировании.
- Принесу, принесу! – замахал руками Варфаламеев и убежалвыполнять поручение.
Варфаламеев завис с Гришей и Виталием Иванычем. Жорказанялся своими делами, а Сакуров пошёл посидеть под сакурой.Вернее, под хилым саженцем того, что он считал сакурой. Но так каксидеть ещё было не под чём, то это только так говорилось, а насамом деле Константин Матвеевич стоял возле саженца, невольно думало Японии, чего с ним раньше без определённой мотивации неслучалось, и слегка грустил о том, что не видит никаких снов.
«Тоже мне, соскучился! – упрекнул себя Сакуров. – Давно сдомовым не общался? Нет, хватит с меня полётов во сне и наяву…»
Убеждая себя, Константин Матвеевич чувствовал, чтополучается это у него не совсем убедительно, потому что он не верилв своё окончательное исправление. В смысле, исправления своегопериодически пьяного, граничащего с белой горячкой, поведения настопроцентно трезвое.
«Ну почему нет? – продолжал убеждать себя Сакуров. – Ведьесть же люди, которые совсем не пьют. Ну, например…»
Тут Константин Матвеевич забуксовал, потому что не знал всвоём окружении ни одного человека, кто не пил бы совершенно.
Пока он «сидел» под сакурой, прикидывая, что бы емуприготовить на обед, подала голос коза. Ей надоело пастись начердаке, она спустилась во двор и бекала там до тех пор, пока еёновый хозяин не вывел в заросли на огороде учительшы и не оставилеё там бродить на десятиметровой верёвке вокруг вбитого в землюспециального металлического штыря с кольцом. Коза успокоилась ипринялась щипать какой-то ржавый сорняк, но в это время послышалисьвопли Мироныча. Он наконец-то вернулся из города, но не поспешилпокормить Дика или отдать самогон Петьке Варфаламееву, а наехал наЖорку. Бывший интернационалист как раз вышел покурить на крыльцо,вот там на него наехал старый хрыч.
- Вы знаете, вы непорядочный человек! – надрывалсяМироныч, перекрикивая своего оголодавшего дармоеда. – А я, междупрочим, дополнительно потратился на спектральный анализ тогогоршка, который вы мне подсунули!
- Ты порядочный, - веселился неунывающий Жорка. – А еслипотратился – запиши на мой счёт.
- И запишу! – визжал бывший советский директор, неуспевший стать демократическим олигархом местного значения толькопотому, что его выперли из директоров задолго до приватизации. – Вычто думаете, я вам это оставлю? У меня семеро сыновей на руках,одна дура-дочка, шестнадцать внуков, четыре внучки и чёрт знаетсколько правнуков! А я должен прощать вам ваши долги?! Нет уж,увольте!