Страница 75 из 138
Жорка мастерски плюнул в дупло ракиты, росшей у самогоСакуровского крыльца, и смачно затянулся сигаретным дымом. Дождьусиливался, ракита роняла на землю предпоследнюю листву, Мироныч,наконец-то, перестал стучать заступом.
- Давай трактор купим, - выдал свою заветную мечтуКонстантин Матвеевич.
- На хрена? – удивился Жорка.
- Ну, всё-таки, - растерялся Сакуров.
- Ты что, механик? – спросил Жорка.
- Нет.
- Так и забудь. Я так прикидываю, что надо зерна закупитьда поросят взять с полдюжины. Поставим их в твой сарай, а веснойтолкнём свинину где-нибудь в Москве. Кстати, неплохо было бы взятькакую-нибудь подержанную иномарку.
- А хватит на всё? Помнишь…
- Помню. Знаешь, сколько сейчас стоит телега, которую мытолкнули в Мурманске?
- Сколько?
- Смешно сказать: всего триста долларов. А учитывая темпыинфляции, она нам обойдётся вообще долларов в двести.
- Да, Колюня не дурак, - поддакнул Сакуров.
- Был бы, - уточнил Жорка.
Жорка хотел сказать, что дальний родственник иходносельчанина Семёныча был бы не дурак, если бы не связался сприятелями, потому что покупал он свой грузовик в кредит поостаточной стоимости и советскому номиналу почти год назад. А заэто время бывшие советские рубли, смешавшись с демократскимибанкнотами, упали в десять раз. То есть, если бы дальнийродственник Семёныча остался при грузовичке, то он остался бы с нимпочти задаром.
- Я одного не пойму, - решил развить тему КонстантинМатвеевич, - как мог такой никчёмный мужичок оформить такой узкийкредит?
- Сам не пойму, - пожал плечами Жорка.
Оба помолчали, думая на тему возможностей, которыепредоставила российская демократия узкому кругу избранных людей длятого, чтобы эти люди в скором будущем стали столпами новогороссийского общества. Каким будет вышеупомянутое общество и как вкогорту избранных попал дальний родственник Семёныча, оставалосьдогадываться.
- А вот и Мироныч, - неожиданно сообщил Жорка.
- Где? – удивился Сакуров и повертел головой, высунувшисьиз-под навеса. Спустя минуту он действительно увидел старогосквалыгу, ползущего с заступом на плече и каким-то мешком в руке погранице участков Сакурова и Жорки Прахова. Дождь скрадывалпередвижение бывшего директора, нынешним своим видом смахивающегона последнего разбойника из одноимённой драмы Шиллера, поставленнойне в самом лучшем провинциальном театре. Передвигался старый хрыч струдом, глядел злобно.
«Ну и слух у Жорки», - в который раз подивился КонстантинМатвеевич.
- Ну и здоровье у Мироныча, - возразил Жорка, имея в видувозраст бывшего директора и его повседневные упражнения на свежемвоздухе, на воздухе очень свежем, и на воздухе донельзя мокром.
- Здравствуйте, Евгений Мироныч, - приветствовалодносельчанина Сакуров.
- Здравствуйте, - огрызнулся Мироныч, вполз на крыльцо,брякнул об него заступ и стал что-то доставать из мешка.
- Нашёл фунты? – поинтересовался Жорка. – Или опять однистерлинги?
- Какие стерлинги?! – завизжал старичок. – Я на вас в судподам!
- За что? – удивился Жорка.
- За это!
Мироныч наконец-то опростал мешок и явил взорам соседейкакой-то ужасно древний чугун, с корявыми наростами снаружи иизнутри.
- Две недели копал и – что?! – не отставал старичок,потрясая ужасным чугуном, явным ровесником самого себя.
- Что ж ты так орёшь, родной? – заговорщическим голосомурезонил старичка Жорка. – Ведь это тот самый чугун…
- Какой – тот самый? – насторожился Мироныч.
- Ну, тот, в который я фунты положил, прежде чем зарыть.Ты как горшок доставал: дыркой кверху или жопой?
- Чёрт! – хлопнул себя по лбу старый маразматик, схватилзаступ и рванул обратно в посадку.
- Там рядом в горшке поменьше должны быть стерлинги! –крикнул вдогон старичку Жорка, а Сакурову, глядя на семенящего подхолодным дождём Мироныча, сделалось совестно за своего друга.
Вечером случился скандал. Присутствовали Жорка, Сакуров,Виталий Иваныч, военный и Гриша. Центровым выступал Мироныч.Сначала он, конечно, не нашёл ни золотых фунтов, ни горшка ссеребряными стерлингами. Больше того: Мироныч вывозился в грязи,как передовой золотарь (55), взявший повышенные обязательствачистить по три авгиевы конюшни за смену. В таком плачевном видеМироныч пошёл доставать Жорку, требуя погасить мифический долг хотябы с помощью трёхсот долларов вместо обещанного большого горшка сзолотыми фунтами и горшка поменьше с серебряными стерлингами.Жорка, не побрезговав ветхостью мифического кредитора, спустил егос крыльца, и Мироныч, призывая всех желающих в свидетели,показательно похромал по деревне.
Первым Мироныча услышал Сакуров. Он убрал с огня кастрюлюсо щами, накинул телогрейку и вышел на крыльцо. Мироныч воззвал кСакурову и пошёл дальше. Сакуров поплёлся за старичком, проклинаясебя за слюнтяйство.
Дальше к ним присоединился Гриша. Потом Виталий Иваныч. Азатем и военный, зачем-то припёршийся в деревню в такую непогодь.Проигнорировали показательное выступление Мироныча Иван Сергеевич,вообще избегавший всяких тусовок, и Варфаламеев, болеющийпохмельем.
- Володя! – приник к богатырскому плечу военного Мироныч,временно простив ему полтонны помидоров и ещё больше картошки. – Выслышали, что со мной сделал этот подлец, Георгий Прахов?
- Что?
Военный с трудом сдерживал ликование. Впрочем, про себяпотешались над плачевным видом впавшего в детство старичка все,кроме не совсем русского Сакурова.
- Он оскорбил меня действием! – патетически возопилМироныч и воздел руки.
- Как?
По лицу военного ходили судороги, явные признаки тщетноскрываемого веселья.
- С крыльца спустил, - сообщил Гриша.
- И долг отдавать не хочет, - ухмыльнулся ВиталийИваныч.
- А сколько он вам должен? – задал актуальный вопросвоенный.
- Пятьсот долларов! – не моргнув глазом, заявилМироныч.
- Ух, ты!..
- Ай, да Жорка!..
- Силён, бродяга… - загомонили два односельчанина и одинвоенный «арендатор».
- А за что он вам столько задолжал? – подвёл итог прениямвоенный.
- За что надо, - веско возразил Мироныч.
- Да ни черта он вам не должен! – не выдержал честныйСакуров и вкратце поведал историю про расшатанную морковь, золотыефунты и серебряные стерлинги. Виталий Иваныч покатился со смеху, аГриша и военный лишь натянуто похмыкали, что свидетельствовало овозникшем у них желании самим покопаться в лесопосадке там, гденедавно копался Мироныч. Сакуров, заметив такую реакцию в лицеГриши и военного, только руками развёл. Больше сделать он ничего неуспел, потому что компания стихийно направилась к избушке Жорки.Виталий Иваныч продолжал веселиться, а Гриша и военный шли с цельюраздобыться дополнительной информацией о зарытых золотых фунтах исеребряных стерлингах. Ну, и выпить, если Жорка выкатит мировую. НоЖорка ничего выкатывать не стал, поэтому скандал получился наславу. В разгар скандала притащился Варфаламеев, отозвал в сторонкуСакурова и попросил его, чтобы тот попросил Жорку дать в долгстраждущему селянину сколько не жалко. Жорка ничего Варфаламееву недал, но велел Сакурову отлить из неприкосновенного запаса. Сакуровпослушно выдал селянину литр, и скандал передислоцировался визбушку Мироныча, откуда ещё долго слышались возбуждённые голосапро пятьсот долларов, расшатанную морковь, подбрасываемые коровьилепёшки и найденный горшок. Дождь к тому времени прекратился, иСакуров, мучимый желанием присоединиться к компании выпивающих,бесцельно шатался возле избушки Мироныча.
- А ну, покажи горшок! – требовал в это время военный.Голос у него был зычный командирский, поэтому Сакуров слышалвоенного лучше остальных. Но ещё лучше звучал смех Виталия Иваныча,присовокупившего к продолжению скандала свою бутылку водки.
- Да что горшок, - канючил Мироныч, - дрянь горшок.
- Не скажи, - гудел военный, - старинная работа.
- Однако странные на нём образования, - встревал ВиталийИванович. – Вы, Мироныч, в своё время в технологическомучились?