Страница 63 из 138
«Какой ещё к чёрту вулкан?» - мучился нормальный Сакуров,сумевший разглядеть слово вулкан, но с названием вышла заминка, таккак название стёрлось.
«Да какая тебе на хрен разница?! – завопил с картымасштабированный Сакуров. – Смываться пора!»
Он кинул вёсла, сунул на прощание по разу капитану снегром и рыбкой сиганул за борт. При этом он сначала крикнул прохрен, потом сунул, а затем сиганул. То есть, про смыватьсямасштабированный предложил в промежуток времени, когда летел сборта в воду.
«Ну, если вулкан рванёт, как следует, то никуда уже несмоешься», - рассудительно подумал тот Сакуров, который разглядывалкарту.
«Нет, будем ждать, когда крякнем!» – подумал тот, которыйупирался на вёслах и ни черта, кроме них, не видел. Но, не видя ничерта, кроме них, он вдруг проникся осведомлённостью того, кторазглядывал его или свою татуированную спину.
«И вообще, сколько нас – двое или трое?» - подумал в этомместе своего сна один из Сакуровых. Он стал считать, но совершенносбился со счёта самих себя, которые: первый) продолжал разглядыватьтатуировку; второй) упираться на вёслах; третий) улепётывать спомощью общедоступных саженок (46) от извергающегося острова. Иливулкана. Или целой Африки.
- Греби правее! – орал в это время капитан.
- Зайка моя! – голосил негр.
- А как же Сакура? – стонал Сакуров и из последних силналегал на вёсла. После этих слов т о м у Сакурову,который грёб, вдруг всё сделалось по барабану. Зато э т от, который разглядывал карту, вдруг разволновался. Онпродолжал наблюдать действия нереально крохотных персонажей,издающих кукольные «миниатюрные» голоса, и очень за них переживал.В это время один из персонажей уже подплывал к Австралии.
«Силён, бродяга», - мысленно одобрил э т о т Сакуров.
- Да что ей сделается, твоей Сакуре?! – надрывался капитанили Парацельс. – К тому же она не в Африке.
- А говорил… - пытался возразить т о т Сакуров.
- Мало ли я что говорил! – вопил капитан. – Правее бери,гребём к Антарктиде.
- Я твой ёжик! – никак не мог заткнуться негр с голосомКиркорова.
«Фигли правее и на хрена нам Антарктида? – мысленновозразил т о т Сакуров. – К тому жеона левее… То есть, слева по борту…»
- Птичка моя, я твой дятел, свинка моя, я твой боров,булка моя, я твой крендель, жучка моя, я твой тузик, - зачастилнегр, а э т о т Сакуров попытался пальцем заткнутьнегра. Но киркорообразный негр укусил
э т о г о за палец, а затем сменил тему и угрожающевыкрикнул:
- Ой, мама, шибко дам!
«Вот теперь чёрному континенту абзац однозначно, - решилнеожиданно сдвоившийся Сакуров и впервые удивился тому странномуобстоятельству, что он разглядывает свою спину. Удивился инеуверенно предположил: – С помощью зеркала, наверно?»
В это время самый маленький и самый умный Сакуров выбралсяна берег Австралии и принялся пасти крошечных овец.
«Молодец, - похвалил маленького «объединённый» Сакуров,одновременно продолжающий упираться на вёслах и разглядыватьоригинальную карту. – Поди, в Австралии пастухам платят многолучше, чем в России…»
Вулкан к тому времени расходился вовсю. Небо затянулосплошной чернухой, берега острова или континента стали осыпаться, аветер значительно усилился. От него пошли волны, с Парацельса сдулофуражку, а с негра – его концертное оперенье. В довершение ко всемустало чувствительно сыпать пеплом от расходившегося вулкана иплескать водой от поднявшихся волн. Константин Матвеевич ещё разналёг на вёсла и… проснулся под фиолетовой пальмой. В лицо ему лилтропический дождь, и сыпало всяким, смываемым с пальмы усиленнымливнем, строительным мусором. В общем, ранее построенные на пальмептичьи гнёзда смывало на хрен, а их остатки вместе с дождевой водойи размякшим помётом падали на проснувшегося Сакурова.
«Чёрт бы побрал вас всех!» - хотел ругнуться Сакуров, нотак как он проснулся в виде обезьяны, то никакого путногоругательства не получилось. Поэтому Сакуров поверещал-поверещал ипроснулся окончательно. Дождь лил, как из ведра, с потолка капало,рядом с кроватью образовалось лужа, и брызги рикошетом летели влицо бывшего старпома. Константин Матвеевич посмотрел на будильники стал вылезать из-под отсыревшего одеяла.
Глава 29
По выходе из избы Константин Матвеевич обнаружил Мироныча,растерянно озирающегося по сторонам. Одет был старый хрыч вплащ-палатку довоенного образца, а озирался по причине похмельнойневменяемости.
- Мироныч? – окликнул односельчанина Сакуров.
- Костя? – оживился старый хрыч.
- Ну, - кратко возразил Константин Матвеевич и закурил,стоя под козырьком крыльца.
- А вы Семёныча не видели? – поинтересовался Мироныч,вскарабкался на крыльцо, позволил угостить себя заготовленнойсамокруткой, позволил поухаживать за собой в смысле огонька, втянулв свои паразитские лёгкие ядрёный дым и слегка остолбенел.
- Нет, - также кратко ответил Константин Матвеевич.
- А Георгия вы не видели? – продолжил расспросы старыйхрен.
- Нет.
- А Петю Варфаламеева?
- Нет.
- А свои деньги Жорка у вас держит?
- Какие деньги?
- Ну, те сто тысяч долларов, которые он получил внаследство.
- От кого?
- А вы не знаете, от кого?
- Я про доллары вообще впервые от вас слышу.
- А что вы вчера обменивали?
- Что мы вчера обменивали?
- Ну, сто долларов… у меня… да ещё с Ванькойдоговаривались… Помните?
- Не помню. А вы сами Семёныча не видели?
- Нет. А разве он не уехал?
- Не знаю. А это не он вам наплёл про сто тысяч долларов,которые Жорка получил в наследство?
- Нет, это Петровна.
- Ясно. А какого хрена вы тут в такую непогодь?
- Так вам же на работу, а я помочь…
- Помощник хренов, - скрипнула дверь в Жоркиной избе, иодновременно послышался голос бывшего интернационалиста. Как он,находясь в сенях, мог услышать фразу Мироныча сквозь шумнепрекращающегося дождя, оставалось догадываться. В смысле,вспоминать ту степень тщательности, с какой в гнусные советскиевремена отбирали людей для службы в специальных подразделениях. Вобщем, на слух, зрение и качество прочего организма Жорка,призванный в своё время в воздушно-десантные войска, никогда нежаловался.
- Доброе утро, Георгий, - сладко возразил старый халявщик.– Вы Семёныча не видели?
- Не видели. А на что он тебе сдался?
- Он мне должен бутылку водки.
- Что ты говоришь?
- И сто рублей, - гнул своё Мироныч. – Вот я и думал, чтоесли бы Семёныч вернул долг, мы все могли бы слегка поправитьздоровье.
- Так чё ты здесь топчешься? – удивился Жорка. –Прогуляйся до избушки Семёныча и…
- А вдруг его дома нет? – забуксовал старый хрыч.
- Ну, напряги Петровну, - посоветовал Жорка и закурилприличную сигарету. – Ты ведь с ней в настолько тёплых отношениях,что она тебе рассказала… По большому секрету, наверно?… Про моёнаследство в виде ста тысяч восхитительных американскихбакселей.
Мироныч выбросил недокуренную самокрутку, стрельнул уЖорки приличную сигарету, одолжился огоньком у Сакурова и сталотговариваться от похода к вздорной бабе, которая, кстати,отсутствовала в деревне вместе со своим сказочным и занедужившимсупругом.
- Не дойду я до избы Семёныча, - глядя на Жорку яснымвзглядом, заявил старичок, - у меня от сырой погоды происходитвременная разбалансировка вестибулярного аппарата.
- Изрядно сказано, - ухмыльнулся Жорка, и кинул бычок заперила Сакуровского крыльца. Все трое, Мироныч, Жорка и Сакуровстояли на покосившейся площадке недостроенной веранды в виде двухдеревянных ступенек, одной временной стены из полунепромокаемоготента, довольно сносного (в шиферном исполнении) навеса и однойнесостоявшейся стеклянной рамы. В общем, на веранде Сакурова,которую начал когда-то строить его дядька, не хватало стёкол,дверей и одной капитальной стены. Поэтому дождь снабжал стоящих поднавесом обильными брызгами, а хитрый навозный жук Мироныч норовилспрятаться за спины своих односельчан, хотя один из троих догадалсяоблачиться в подходящую верхнюю одежду. Крыша избы и навеснедостроенной веранды исправно озвучивали непогоду, за пределамикрыльца послушно шуршала пожухлая трава, где-то наверху, застряв вневообразимой кроне изрядно поредевшей ракиты, волновался какой-тоособенно бестолковый грач, не желающий сбиваться в стаю и лететьтуда, куда летят все добропорядочные грачи. В загоне за околицеймычали сырые тёлки.