Страница 60 из 138
- Так и запишем, - заторопился зоотехник, вписалколичество тёлок со слов Мишки, двести восемнадцать голов, вдоговор, Сакуров договор подмахнул и стал прощаться скомпанией.
- Константин, не давай им разбежаться, а то потом хренсоберёшь, - посоветовал Жорка и повернулся в сторону деревни,поторапливаемый жаждущим зоотехником.
- Костя, подождите, я вам помогу, - закряхтел Мироныч,раздираемый желанием присоединиться к желающим продолжения банкетаи христианским человеколюбием, подвигающим его к помощи ближнемусвоему.
- Костя, гони его на хрен, - посоветовал на прощаньеЖорка, и с тем они расстались. Компания в составе Жорки,Варфаламеева, зоотехника и Мишки отправилась в Жоркину избу,Мироныч увяз в навозной жиже, а Сакуров, памятуя Жоркинонаставление и свой животноводческий опыт, рванул за головнойтёлкой.
Пасти тёлок оказалось намного трудней, чем дойных коров.Во-первых, тёлки постоянно хотели жрать, во-вторых, половина иххотела быка. Бык имелся в соседнем стаде, которое паслось заречкой. Поэтому половина тёлок паслась на заливном лугу, аполовина, задрав хвосты, носилась вдоль берега Серапеи. Бык ленивобродил по ту сторону и призывно трубил. Коровы из соседнего стадаотносились к таким отношениям терпимо. А Константин Матвеевич,высунув язык, носился и за теми, которые носились, и за теми,которые паслись.
Дело в том, что новообразовавшееся акционерное общество наместе загинувшего колхоза продолжало заниматься по инерциикое-какими колхозными делами, и часть площадей по эту сторонуСерапеи держала под зарослями капусты. Капуста получилась, чтонадо, через месяц её вполне можно было срезать, а пока её норовилисожрать ненасытные тёлки. При этом тёлки не лопали кочаны от началадо конца, но, вырвавшись из-под надзора неопытного пастуха впределы культурного поля, спешно хапали по капустным вершкам ифорсированным маршем двигались вглубь «огорода».
- Ну, мать вашу! – орал Сакуров и, временно плюнув на тех,которые носились вдоль своего берега на виду красавца-быка снеотразимым кольцом в носу из натуральной меди, бежал выгонять тех,которые портили «огород» и гадили в него одновременно чистейшиморганическим удобрением.
- Ну, мать вашу! – ахал Константин Матвеевич иодновременно хватался за голову. Во-первых, тёлки успели обгрызтьстолько кочанов капусты, что у него не хватило бы его будущейзарплаты на покрытие убытков, причинённых зловредной скотинойсельхозугодьям бывшего колхоза. Во-вторых, некоторые особеннопрожорливые тёлки могли просто обожраться и приказать долго жить.То есть, будущей зарплаты Сакурова могло не хватить ему ещёбольше.
- Ну, мать вашу! – стонал Сакуров и, почём зря хлопаябичом, погнал скотину с огорода. Попутно он приметил, что капустапорчена повсеместно и не только за последние полчаса. Сначала емуполегчало, а потом он прикинул, что ранее порченую капусту умныйМишка и профессиональный халявщик Витька могут запросто списать наглупого Сакурова, и Константин Матвеевич снова загрустил. Да ещёхмель, выгоняемый наружу вместе с потом, давал знать, от чего ногиноровили идти каждая сама по себе, а голова вообще отказывалась отпричастности к остальному организму, пытаясь думать о чём-то таком,что находилось даже не далеко от пасторальной темы, аперпендикулярно к ней. То есть, в голове бродили летучие образыкентавров, наполовину состоящих из Му-Му, а наполовину из Герасимовпод присмотром голых Львов Толстых. И всё это на фоне большихвзрывов и чёрных дыр.
- Ну, мать вашу, - шептал на последнем издыханииКонстантин Матвеевич и стегал сам себя концом бича по уху. Этопридавало ему сил, и он таки выгонял тёлок с огорода. Сбив их вкомпактную кучу, Сакуров гнал тёлок в сторону тех, которые недавноносились, но которых уже и след простыл.
- Э-э! – разевал рот Константин Матвеевич и принималсявертеть головой по сторонам. Минуту он высматривал сексуальноозабоченный молодняк на откорме, а потом с удивлением обнаруживалпохотливых тёлок на железнодорожной насыпи, мирно щиплющих какую-тодрянь и дожидающихся своей участи пассивных участниц очередногодорожно-транспортного происшествия.
- Чтоб вы треснули! – бормотал Сакуров и, оставив в покоелюбительниц капусты, мчался к насыпи. По рассказам очевидцев онзнал, что железнодорожники (особенно водители мотовозов)положительно относятся к таким ДТП, потому что из пассивныхучастниц вышеупомянутых ДТП получаются отменные котлеты, отбивные ипрочие мясные блюда вплоть до копчёных рёбрышек. Поэтомуподавляющее число железнодорожников (и все без исключения водителимотовозов) никогда не делали ничего от себя зависящего, чтобыизбежать похожего ДТП с такими симпатичными парными егожертвами.
- Я вам рога поотшибаю! – сипел Сакуров и пинками сшибалупрямых тёлок с насыпи. Вдали с сожалением гудел мотовоз,Константин Матвеевич сбегал с насыпи вслед за тёлками и старалсянаправить их туда, откуда снова потянулись в капусту их охочие докультурной зелени подруги.
«С ума сойти, - лихорадочно думал он и чувствовал, что ещёнемного, и он начнёт лаять. – Однако как с этими блядямисправляются Мишка с Витькой? Впрочем, Мишке на лошади сподручно, ноВитька ведь на своих двоих?!»
Потом пошёл дождь, и тёлки, как тараканы, сталиразбредаться по посадкам. А Сакуров, как дурак, лазал по посадкамза тёлками и пытался собрать их в одно стадо. А затем, когда ногистали отказывать окончательно, Константин Матвеевич решил на всёзадвинуть и прилечь на какой-нибудь поваленный ствол хотя быотдышаться. Как он прилёг, так, несмотря на зарядивший дождь, ивырубился. А когда очнулся, дождь уже поливал вовсю, а Жорка сВарфаламеевым гнали стадо в загон.
- Братцы! – завопил благодарный Сакуров. – Что бы я безвас делал?!
- Пропал бы на хрен! – весело отозвался Жорка. Когда онуспел протрезветь, имея после ухода Сакурова на работу почти литрспирта, оставалось только догадываться. Впрочем, Варфаламеев тожедержался ровно. А вот Мироныч стоял у загона на четвереньках.
- Костя, миленький, я вам обязательно помогу загнатьстадо, - грозился старый хрыч. Тёлки шли прямо на него, а Миронычтщетно пытался принять вертикальное положение.
- Мироныч, отползи в сторону! – орал Жорка. – А то тебяопять кто-нибудь обгадит!
- Я его оттащу, - спешил к Миронычу Варфаламеев.
- Да, встань потом у входа. Посчитаем…
- Хорошо…
Как ни странно, но Сакуров в первый день своегопастушества не посеял ни одной головы. Это стоило отметить.Впрочем, отмечать пришлось бы и без этого, потому что Жорка нашёлочередную заначку в виде двухлитровой банки своего фирменногосамогона и…
В общем, продолжать собирались в избушке Мироныча.Во-первых, не тащить же старого хрыча к Жорке или Сакурову.Во-вторых, тот мог сам поползти за продолжением в любую избу, акому это было надо? Дело в том, что Мироныч уже вырубался у Жоркина диване в большой комнате. А потом он захотел ночью по малойнужде, но, якобы не сориентировавшись в незнакомой обстановке и нежелая беспокоить хозяина, вырубившегося в своей спальне, справилмалую нужду в укромном, по его мнению, месте. Короче говоря,Мироныч надул в Жоркины резиновые сапоги, которые стояли в кухне.Потом Мироныч снова улёгся на диван и спал, как младенец, до техпор, пока его не стащил на пол разъярённый Жорка. Мироныч долгоотнекивался, но потом, припёртый к стенке вещественнымидоказательствами в виде полных известно чем резиновых Жоркиныхсапог, стал ругаться и говорить, а зачем, дескать, его затащили внезнакомую обстановку? Ну, и про свою деликатность, не позволившуюему тревожить спящего хозяина, не преминул вставить.
У Мироныча банкетали часов до одиннадцати. Старый хрычвыставил на закусь солёные кабачки, отвергнутые даже егонеприхотливыми детьми-бизнесменами, и от выпивки, даже падая состула, не отказывался. Да ещё пытался петь романс на стихи Есенина.А может, и не Есенина, но что-то про рощу золотую, котораяотговорила серебряным печальным языком, и про журавлей,которые…