Страница 57 из 138
- Даже если ты и опоздаешь, без тебя всё равно не начнут,- ухмыльнулся Жорка, и нырнул в предрассветную темень. Петьканавострился за ним. И они оба скрылись там, где начиналась тропачерез заболоченную низину в сторону заводской окраины Угарова.
- Ладно, я только ботинки обую, - крикнул и заторопилсяодновременно Константин Матвеевич, также помирающий отпохмелья.
Когда компания миновала заболоченную низменность, междуЖоркой и Варфаламеевым состоялась беседа, насторожившаяСакурова.
- Как ты думаешь, жид уже на месте? – спросил ВарфаламееваЖорка.
- Трудно сказать, - ответил Варфаламеев.
- Я его, козла, в четыре утра из дома выгнал, - сообщилЖорка.
- Да ведь при его крейсерской скорости два узла в декадудо места можно в течение ближайшего полугодия двигаться, - возразилВарфаламеев.
- Да, чёрт бы его побрал. Мы как-то с Семёнычем прошлыйгод послали его за бухлом, так чуть не померли, дожидаясь.
- Почему я не помню про такой исключительно интересныйэпизод из нашей пасторальной жизни? – удивился Варфаламеев.
- Ты был отъехавши. А этот старый гадёныш,воспользовавшись поломкой телеги Семёныча, нашей с нимплатёжеспособностью и удручающе болезненным состоянием, непозволяющим двигаться за лекарством самостоятельно, вызвалсясбегать за ним сам.
- И?
- Пошёл в восемь утра, пришёл в восемь вечера. Принёскакую-то дешёвую дрянь по цене «Смирновской», вместе с нами еёжрал, а потом заявил, что мы с Семёнычем ему ещё должныостались.
- Посылать восьмидесятилетнего пацана за водкой – этоочень оригинально, - резюмировал Варфаламеев.
- Братцы, вы о каком пацане толкуете? – подал голос тугосоображающий после обильной пьянки и литературно-астрономическихснов Сакуров.
- О Мироныче, о каком же ещё? – удивился Жорка.
- А почему он жид? – задал новый вопрос Сакуров.
- А это его так Семёныч прозвал, - доложил Варфаламеев. –Хотя для некоторых евреев это весьма обидное прозвище, если иметь ввиду конкретного Мироныча, прозванного нашим дорогимодносельчанином жидом.
Варфаламеев, сам тайно и стопроцентно принадлежавший кодному из двенадцати колен Израилевых, выражался несколько туманно,но Сакуров его понял. В том смысле, что за такого козла, какМироныч, могли не стыдиться одни только русские, в то время какостальная дружба народов…
«Вот именно», - мысленно поддакнул Варфаламееву бывшийморской штурман и спросил:
- Так это, если я вас правильно понимаю, мы идём к егомногофункциональной Азе Ивановне, которая не только делает самыйдрянной самогон в округе, но и держит на дому пункт по обменувалюты?
- Правильно понимаешь, - утешил Сакурова Жорка.
- И по какому курсу нам предстоит сдать сто восхитительныхамериканских долларов? – решил идти до конца удручённыйСакуров.
Жорка сказал, Варфаламеев утвердительно крякнул, Сакуровспоткнулся о кочку.
- А чё делать? – превентивно и философски одновременновозразил Жорка. – Там же и бабки обменяем, там же и освежимся, тамже и закусим. А потом сынок Мироныча доставит нас обратно.
- Освежимся той дрянью, которую гонит Аза Ивановна? –уточнил Сакуров. – А сынок слупит с нас за доставку тройнуютаксу?
- Освежимся спиртом, которым торгует сынок Мироныча, асколько слупит, столько слупит, - ответил Жорка и на том разговорпрекратился.
«Удивительная страна, эта моя Россия, - задумался на ходуСакуров, устремляясь за своими односельчанами через лощину,поросшую молодыми осинами и заполненную всамделишным туманом, а некаким-то сиреневым суррогатом из его давешнего сна. – И народудивительный. Взять, к примеру, Жорку…»
Сакуров с любовью посмотрел на Жорку, разгребающегобелёсый кисель сумеречного осеннего утра сильными ногами.
«…Умный человек, а тащится к известному упырю на поклон,потому что выпить ему, видите ли, охота…»
Сакуров, осудив Жорку, тотчас разобрал свои собственныеощущения по части вышеупомянутой охоты, которая пуще неволи, и сполной ответственностью признался самому себе, что пусть бы он дажеумирал с похмелья, никогда бы не пошёл на поклон к Миронычу. А темболее, не стал бы вступать с ним в заведомо ущербную для себя связьв смысле обмена валюты на сомнительное бухло.
«…Или взять Петьку Варфаламеева, - продолжил мысленнуютему Сакуров, - просто умнейший мужик, а туда же… Эх! Кстати,спросить его про Большой Взрыв и предпосылки возникновения чёрныхдыр… Пусть просветит… А то нам в своё время про эти дела неочень-то рассказывали… Так, одна только карта звёздного неба данавигация с помощью неё…»
Топая по тропинке за приятелями, Сакуров машинально сшибалперезрелые сморчки, которые весной употреблял в пищу всеядныйМироныч, и вспоминал сон.
«Полная мура, - думал Сакуров, чувствуя во всём своёмтеле, голове и, особенно, в ногах, какую-то неполноценнуюневесомость, обусловленную иллюзией полёта над землёй в условияхплотно стелющегося над ней тумана, каковая иллюзия удручаласьпохмельным коэффициентом увеличения земного тяготения, - особеннопро Герасимов и Му-Му, которые сначала превратились в стога, апотом – в звёзды. Надо, пожалуй, снова завязывать с пьянством…»
Сакуров посмотрел вдаль, где горизонт безобразили трубызаводской окраины Угарова и несуразные постройки микрорайона. Трубынебо привычно не коптили, потому что внутренности завода пошли налом, а в микрорайоне жил Мироныч со своей способной супругой.Константин Матвеевич вспомнил о предстоящей работе и мысленноотложил очередную завязку с пьянством на послезавтра, потому чтосегодня понятно, а завтра надо будет опохмелиться.
Без чего-то восемь были у Мироныча. Дом его, правда, нашлине сразу, хотя и Жорка, и Варфаламеев, забредали сюда не раз. Темне менее, пришлось добывать информацию о более точном адресе, чтобыи дальше не блуждать меж четырёх похожих двухэтажных домов,построенных в конце сороковых добросовестными пленными немцами ивыгодно отличающихся своей добротностью от более позднихпятиэтажных хрущоб.
Информаторы, надо отдать им должное, на вопрос о местепроживания известного сквалыги и бывшего директора, злобно щерилисьи, не говоря лишних слов, убегали по своим ранним делам. Потомоказалось, что Мироныч стоит на своём балконе на втором этаже ивысматривает своим близорукими глазами гостей, в то время как гостипутались между четырьмя домами среди диких великовозрастныхзарослей, стихийно образовавшихся за полвека на бывшихпустырях.
- Вот он! – наконец-то «прозрел» Жорка, случайно поднявголову и увидев старого хрыча, стоящего на балконе иприкладывающего ладошку козырьком к своим подслеповатым глазам.
- Мироныч! – завопил Варфаламеев. – Выпивка уже настоле?!
- Братцы! – завопил Мироныч. – Что же вы так долго?!
- Что, доллар подорожал? – не преминул пошутить Жорка.
Встречали гостей по первому разряду. Присутствовали сампатриарх, его молодая супруга, необъятная Аза Ивановна, и ихмладшенький, великовозрастный мошенник по имени Ванька. Последнийвыставил на стол две пол-литровые бутылки якобы со спиртом, хозяйкасуетилась якобы с закуской, потому что никакой закуски непредполагалось, патриарх хлопотал о золотовалютном курсе, хотя ни окаком золоте не могло быть речи, поскольку предполагалось менятьавторитетную зелень на то барахло, в которое стремительнопревращался некогда авторитетный рубль.
- Мироныч, - увещевал старого хрена Жорка, - доллар ужедавно завалили за отметку…
- Жорочка, - увещевал бывшего интернационалиста навозныйжук Мироныч, - местная политика цен предполагает…
- Товарищи офицеры, умираю, - взывал Варфаламеев.
- Между прочим, про меня тут каждая собака знает, что отмоего спирта ещё никто не отравился, - выступал со своей партиейВанька.
- Ребята, вы, главное дело, не стесняйтесь, - уговаривалаАза Ивановна, переставляя на столе в кухне трёхкомнатной квартирыпустые тарелки.
- Ладно, хрен с тобой, режь меня! – орал Жорка.