Страница 55 из 138
- Осторожно, тут задвижка прохудилась, - своевременнопредупредил Фома и ухнул в какую-то воронку.
- Чёрт бы тебя…- начал Сакуров и ухнул следом.
- Осторожно, господа задвижка…
- И вовсе это не задвижка…
- Задвижки, они такие не бывают…
- Задвижки бывают всякие… - снова загомонили злыдни,проваливаясь в воронку следом за Сакуровым. И, странное дело, никтоиз них не застрял в узком месте воронки, несмотря на кучу тряпья,надетого на каждого. И даже те, которые успели обзавестисьтележками, проскочили.
- Осторожно, тут вентиль, - снова предупредил Фома ипоскользил по внешней стороне спирали, образовавшейся на выходе износика воронки. Как Фома попал из, условно говоря, трубы на внешнююсторону спирали и почему он с неё, согласно законам механики, несваливался, оставалось непонятным, однако и Сакуров, и злыднипокатили за ним, также наплевав и на силу земного тяготения, прочуюмеханику и отчасти логику.
- Внимание, очень узкий трап! – подал голос Фома иляпнулся с конца спирали на некое подобие стиральной доски сдовольно внушительными отверстиями. Настолько внушительными, чточерез них смогли «просочиться» и Фома, и Сакуров, и дажеприбарахлённые злыдни. Просочившись, вся компания попадала набольничные койки в хорошо освещённой поместительной, но ужаснообшарпанной палате. Фома тотчас попросил принести себе утку, азлыдни стали доставать персонал предложениями обмена излишковбарахла на эффективные медикаменты.
- Даю пару штанов и жилетку в придачу за банкунитроглицерина…
- А вот фуфайка на натуральном пуху за упаковкупургена…
- Могу предложить вагон байковых кальсон в обмен наконтейнер новокаина… - подняли базар злыдни, а Сакуров как очутилсяна своей больничной койке, так тотчас оказался к нейпривязанным.
- Что за дела? – возмутился он, вытягивая шею и пытаясьсмотреть в сторону Фомы, который пил квас или ещё что-то там изпоместительной утки.
- Всё будет хорошо, - ласково сказал невесть откудавзявшийся врач и надел на Сакурова маску для подачи общегонаркоза.
«А как же Сакура?» - наконец-то вспомнил Сакуров, нототчас вырубился. Вернее, в этом месте его сна ему приснилось, чтоон вырубился. И ещё ему приснилось, что, вырубившись от общегонаркоза, он стал галлюцинировать. И именно с того места, где онсмотрел сны разной конфигурации от самого Морфетрона не без помощинебезызвестного Парацельса, почему-то превратившегося в лужу. Лужа,правда, куда-то делась, а Морфетрон выглядел, как обычнаятелефонная будка эпохи среднего застоя. Будку подпирал Парацельс,вид у него был скучающий, и был он совершенно двухмерный. Третьеего измерение торчало в будке и заказывало сны.
- Ну, что, к Сакуре? – бодро спросил двухмерногоПарацельса якобы галлюцинирующий Сакуров.
- Да, конечно, - возразил тот и повернулся так, чтоКонстантин Матвеевич увидел его, если так можно выразиться, сторца. В то время как третье измерение известного целителя, похожеечёрт знает на что из-за слабой теоретической базы по части изучениятретьих измерений отдельно от первых двух и плохо протёртых стёколтелефонной будки, продолжало надрываться, пытаясь заказать вспециальной службе показ сна про Му-Му со счастливым концом.
- Эй, ты, кончай базарить! – хлопнул по немытому стеклутелефонной будки Сакуров, имея в виду невозможность следованиядвухмерного Парацельса без своего третьего измерения.
- Иду, иду! – с готовностью откликнулось нечто ивыкатилось из будки, напоследок гавкнув в трубку, что оно такиждёт.
«Это оно ждёт сон про Му-Му с хорошим концом», -машинально подумал Константин Матвеевич, вспоминая началаматематики про трёхмерные тела и становясь невольным свидетелемобразования объёмного Парацельса путём слияния его прежнейдвухмерной части с третьим измерением, каковое измерение как-то такловко прилепилось к ущербному основоположнику ятрохимии, что тотрезко избавился от своей недомерной ущербности и превратился вполноценного человека. А похож этот человек стал на Чарли Чаплина вмолодости.
«Так вот они какие, Парацельсы», - мысленно резюмировалСакуров и пошёл за мистером Чаплином в какую-то сиреневуютуманность, начинающуюся сразу за пределами асфальтированнойплощадки, на которой стояла телефонная будка. Кстати говоря, даннаятуманность начисто поглотила Парацельса или мистера Чаплина, и лишьпо голосу того или другого Константин Матвеевич мог догадываться,что они где-то рядом.
- Здесь налево, - предупреждал Парацельс.
Сакуров послушно поворачивал и сталкивался с каким-тонеизвестным мужиком. Мужик хватал Сакурова за руки, а затем начиналмычать и делать какие-то телодвижения.
- Вот, блин! – пытался отцепиться от мужика Сакуров,прояснив телодвижения неизвестного, как поклоны.
- Му-му! – не отставал мужик.
- Ты, что ли, Герасим? – кряхтел Сакуров, наступая на ногимужика, обутые в лапти.
- Му-му, - бормотал Герасим и отпускал Сакурова.
«Здоровый, зараза», - думал Сакуров и некоторое время шёлнаугад, мистифицируя сиреневым силуэтом с тросточкой и в цилиндре внепроходимой сиреневой мгле.
- Здесь направо, - учтиво предупреждал Парацельс, Сакуровповорачивал и наступал на мелкую собачонку, и та в ответ начиналазаливисто лаять.
«Это заказанный третьим измерением сон про Му-Му, -сообразил Сакуров. – С Герасимом я столкнулся, на Му-Му наступил, авот счастливого финала их взаимоотношений ещё не видал. Кстати,этот Парацельс – большое трепло…»
- Тут, пожалуйста, прямо, - откликнулся Парацельс и сбавилход.
«Ага, сейчас», - подумал Константин Матвеевич и, покаприкидывал, куда ему, вопреки совету лукавого целителя в образеизвестного кинодеятеля, свернуть, наткнулся на обладателя трости,фюрерских усиков и цилиндра.
- Полегче, пожалуйста, - попросил Парацельс, распадаясь натри измерения. Первое приняло вид трости, второе – усов, третье –цилиндра. Всё это сборище очень условных выражений конкретныхматематических измерений рвануло от Сакурова вперёд и направо,обгоняя друг друга и хаотично меняя векторы движения, халтурнодемонстрируя броуновское движение частиц. Константин Матвеевичпогнался за тем, что осталось от Парацельса, и тотчас вляпался вкоровье дерьмо в виде торта. Затем он пробежал ещё и понял, чтобежит по кругу. А потом оказалось, что бежит бывший морской штурманне просто по кругу, а кругами, которые получаются, если расплющитьспираль на плоскости. В общем, Сакуров таки бежал вперёд, а с двухсторон на него пялились Герасимы и Му-Му в виде искусно сложенныхстогов. Эти стога, «подчёркивая» движение Сакурова вперёд, медленноуплывали назад. Впрочем, Герасимы и Му-Му могли синхронно двигатьсяназад и сами, в то время как Сакуров перебирал ногами на месте, ноэто вряд ли.
«Да, недаром математику называют королевой наук, - суважением соображал Сакуров, - потому что в ней всё точно иконкретно. Положено всякому телу состоять из трёх измерений – вотоно из них и состоит. А если, скажем, отнять у какого-нибудь телаодно измерение, то получится фигура. Если же фигуру разложить наоставшиеся измерения, то выйдет, выйдет… Фигня, в общем, выйдет,как в данном конкретном случае, потому что непонятно, кудаостальной Парацельс подевался?»
- Чего изволите? – вынырнул из сиреневого тумана голый,лысый и начисто выбритый мужик. Он прикрывал интересное место однойрукой, другой чесал подмышкой.
- А ты кто такой? – удивился Константин Матвеевич.
- Парацельс я, фон Гогенхейм, Теофраст Бомбастыч, -доложился голый, продолжая прикрываться и чесаться.
- Да-а? – неопределённо возразил Сакуров и посмотрел наряд Герасимов.
- Он такой же Парацельс, как мы – папы римские. Жулик он,вот кто! - зашумели герасимоподобные стога. Маленькие стога шумелибасом, большие – пищали.
- Ну, вот, а классик утверждал, что вы глухонемые, -удивился Константин Матвеевич. – Никому верить нельзя…
- Золотые слова, - согласился голый, выдающий себя заПарацельса.
- А вы что скажете? – поинтересовался Сакуров, посмотрев всторону мумуобразных стогов.