Страница 54 из 138
- Тоже мне, добренький выискался, - не отставал от МишкиЖорка. – Скажи: гараж строить собрался, вот и намылился в отпуск,пока белые мухи не полетели. А Витьке вообще весь год в отпуске бысидеть, да баба не позволяет.
- А вот бабу мою ты не тронь, - заерепенился Витька.
- Что?!
- Бабу, говорю, не тронь, а то, в самом деле, чево ты,Жорка, постоянно против мене и бабы моей баллон катишь? –искательно залебезил Витька.
- Засохни, гандон, а то не поленюсь ещё раз тебя с крыльцаспустить.
- Вот именно, - встрепенулся Мироныч. – Повадилсяугощаться на халяву. А ещё у меня морковку расшатывает, и коровьилепёшки во двор подбрасывает. Я каждый день в них вляпываюсь… Междупрочим, уже две пары новых итальянских кроссовок испортил…
Сакуров поперхнулся салом, а Жорка заржал. Варфаламеевтоненько хихикнул и спросил:
- Одна пара – это, наверно, та, о которую я сегодняспоткнулся и чуть голову не расшиб?
Приятели, Жорка, Сакуров и Варфаламеев, дружно посмотрелив прихожую, где валялась задубелая обувь старого хрыча Мироныча.состоящая из обрезков резиновых с кирзовыми сапог и валенок.
- Так ты будешь работать? – спросил Сакурова Мишка.
- Да, с тебя, между прочим, причитается, потому что ты иза меня целую месячную зарплату получишь, - напомнил Витька,закуривая очередную папиросу.
- Я тебе так причтусь, что будешь на пару с Миронычемвставные челюсти подтачивать, - пообещал Жорка. – Благодетелихреновы… Короче: чтоб завтра с утра тут был зоотехник. И, пока я неувижу договор, никто ваше вонючее стадо пасти не будет. Я ясновыражаюсь?
- Ты так, значить? – обиженно запел Мишка. – Тогда пустьГришка за двоих сторожит.
- А вот сторожить будет точно Костя, - возразил Жорка, -потому что эту работу ему Семёныч завещал.
Семёныч, разумеется, ничего такого Сакурову не завещал, нооткуда было об этом знать Мишке? Ему мог бы наябедничать Мироныч,но и он ничего не знал.
- Что значить – завещал? – по-бабьи заголосил Мишка. –Это, абось, не частная лавочка, а целое акционерное общество. Когоназначит, тот и будет работать.
- Семёныч у вас официально устроен? – поставил вопросребром Жорка.
- Официально, - согласился Мишка.
- Больничный ему ваше общество оплатит?
- Больничный? – растерялся Мишка.
- Да.
- Ну, так это…
- Ага! Ваше общество, прежде чем официально назначить наработу Гришу, должно будет потом оплатить больничный Семёнычу. Атак как ни одна ваша акционерная собака и не подумает оплачиватьникаких больничных, то вашему обществу будет выгодней считать, чтоСемёныч продолжает, как ни в чём не бывало, работать. То есть, ввиде того, кого он завещал, а не того, кого назначит пастух Мишка вущерб интересам акционерного общества.
- Ну, ты это… тут наплёл, - стал отдуваться Мишка.
«Ещё бы, - одобрительно подумал Сакуров. – Всё-такинедаром Жорка два института завалил».
- Итого, - сказал Жорка, - или завтра с утра приезжаетзоотехник с договором, или вы по-прежнему пасёте своё вонючеестадо.
Жорка знал, что свободных нормальных людей, способныхпасти акционерное стадо, в акционерном обществе нет. А тех забулдыгиз бывших колхозников, болтающихся без дела между Лопатиным иУгаровым, акционеры не захотят нанимать сами.
- Да когда ж этот договор составят!? – заныл Мишка. – Этож завтра опять придётся целый день пасти, а у меня уже полкубараствора заказано…
- А раньше ты о чём думал? – усмехнулся Жорка. – Ничего,завтра с утра встанешь пораньше, разбудишь зоотехника и –составляйте договор. Контора, я знаю, у вас с семи работает. Тольконе напортачьте – я всё сам проверю и, если что не так, будешь сзасохшим раствором упражняться…
Глава 25
Действие самогона не замедлило сказаться. Поэтому, когдаСакуров завалился спать без чего-то девять вечера, он без лишнихпроволочек очутился там, где решил прикорнуть после памятнойпрогулки в компании чайникообразного домового. Вернее, так Сакуровпочему-то решил сам, хотя место оказалось не совсем тем. В общем,Константин Матвеевич «проснулся» в стеклянном гроте причудливойформы в виде кухонного крана, если смотреть на него изнутри. Рядомпосапывал домовой, нормальный замшелый мужик в лаптях и борцовскомтрико времён Поддубного. Там и сям валялись барабашки, они жезлыдни, и походили они на нормальных российских чиновников новейшейформации. То есть, конкретному описанию они не поддавались, но видимели отталкивающий. Вернее, издали они смотрелись как бы прилично,но вблизи…
«Нормально», - подумал во сне Сакуров и пихнулдомового.
- Ась? – отозвался лапотник в борцовском трико времёнизвестно кого.
- Хватит спать, - буркнул Сакуров, слезая с временноголожа в виде унитаза. – Мы, кажется, куда-то шли.
- Куда это? – прикинулся дураком Фома.
- К этому, как его… - стал вспоминать КонстантинМатвеевич.
Странное дело: в момент своего условного пробуждения онжелезно помнил, куда его вёл чайникообразный домовой, оказавшийсяобыкновенным лапотником в обыкновенном обтягивающем трико. Вернее,Сакуров железно знал, что помнил, но теперь, когда попыталсяозвучить своё недавнее воспоминание, ни черта у него не вышло. Адомовой, кстати сказать, этот низкий пузатый и кривоногиймужичонка, выглядел в нормальном борцовском трико довольноскабрезно. Данную скабрезность скрадывали нормальные выходные лаптис белоснежными онучами, но только слегка. Злыдни же, «проснувшиеся»одновременно с домовым и Сакуровым, оказались совершенно голыми, ноони быстро приоделись кто во что.
- Так к нему как его? – продолжил валять дурака Фома.
- Я тебя прошу, - вежливо возразил Сакуров и дал Фомепинка под зад.
- Эк! – крякнул Фома и потрусил в сторону поворота,образуемого внутренностями кухонного крана, подсвечиваемых мыльнымипузырями, которые появлялись неизвестно откуда, непонятно как иисчезали также «спонтанно». Злыдни, на ходу одеваясь в недостающиечасти нормального туалета, принялись путаться под ногами Сакурова,громогласно обсуждая проект строительства подвесной железнойдороги, соединяющей левую часть внутренней стороны правостороннеговентиля с пятым рубчиком внешней резьбы. Особенно горячообсуждалась та теневая часть проекта, где присутствовалавозможность списания львиной доли бюджетных средств на нужды несовсем мостостроительные. Параллельно злыдни принялись со знаниемдела спорить о недавнем действии, произведённом Сакуровым поотношению к нерасторопному Фоме.
- Знатный поджопник…
- С оттяжечкой…
- Картинка, а не поджопник… - гомонили злыдни, почему-топоказавшиеся спящему Сакурову российскими чиновниками. По мередвижения по пути всё более замысловатому, чем внутренностикухонного крана, злыдни-чиновники надевали на себя всё больше ибольше разнообразной одежды. Откуда они её брали, Сакуров не знал,не видел, и знать не хотел. Очевидно, одежда материализовалась изниоткуда и это казалось Сакурову нормальным явлением. Так же, какоригинальность и пышность некоторых одеяний, напяливаемых на себязлыднями-чиновниками. Но, как оказалось, вороха одежды, надеваемойна изначально голых, как рождественские гуси перед окончательнымприготовлением, злыдней, имели более материальное происхождение,нежели материализация из ниоткуда. Так, согласно закону сохраненияматериальных ценностей, имеющих неосторожность пересекаться свекторами деятельности российских чиновников, увеличениеблагосостояния бывших голых казённых деятелей обратнопропорционально сказывалось на качестве материальных составляющихтой сонной действительности, в каковой они все пребывали. И бывшиеидеально чистые ходы по внутренностям кухонного крана, каковаячистота обуславливалась санитарно техническими нормами припостроении всяких предметов сантехники, стали превращаться вкакие-то подозрительно грязные тоннели и лабиринты с изъеденнымиколоссальной ржой стенами и потолками, с которых свисализаплесневелые струпья. Кое-где виднелись прорехи, а сквозь нихсочилась вода. И, самое интересное, сквозь эти прорехи не виднобыло ни черта. А ещё по ходу движения стали попадаться зловещиепровалы, откуда пыхало то ли невидимым пламенем, то ли попахивалогорячим тленом. Фома, перепрыгивая через провалы и увёртываясь отструпьев, знай себе куда-то поспешал. Сакуров поспешал за Фомой.Злыдни беспощадно путались под ногами, пихались локтями, тёрлисьодеждой, которой становилось всё больше, а некоторые перебегалидорогу, освещаемую непонятно чем, толкая перед собой невесть откудавзявшиеся тележки с «благоприобретённым» барахлом. В то время какбоковые стены стремительно превращались в вульгарные руины, апотолки уже отсутствовали напрочь. Что было над потолками,оставалось тайной, поскольку освещение неизвестного происхожденияработало в строго ограниченном режиме, каковой режим исключалвозможность освещения того, что находилось вне пределоввнутренностей кухонного крана, превращённого кознями злыдней всплошное непотребство. А может, кран так износился от времени сам,но как-то уж очень быстро…