Страница 53 из 138
- Подполковник, - вякнул пьяненький Мироныч. Остальные, ивоенный, поправлять Мишку не стали.
- Садись, Михаил, - пригласил Мишку военный, за чтополучил ещё один злобный взгляд в свой адрес со стороны Мироныча.Дело в том, что военный, так же, как Мироныч, угощался нахаляву.
- Фуражку принёс? – как бы невзначай спросил Мишка,усаживаясь рядом с военным.
- Нет, Миша, не получилось, - заюлил военный, что при егокомплекции (был он не меньше Мишки) выглядело несколькокарикатурно.
- Как – не получилось? – стал багроветь Мишка. Военныйпообещал ему фуражку ещё две недели назад, и вот уже третий разотговаривался какими-то обстоятельствами, в силу которых доставкаобещанной фуражки откладывалась на неопределённое время. Впринципе, такие форменные фуражки нового образца уже появились наместном рынке, но они кое-что стоили.
- Да тут, понимаешь, комиссия на складе, а у меня стрельбына носу, да жена на работу никак устроиться не может, - сталдокладывать действующий подполковник рядовому запаса.
- Какая комиссия?! – заревел Мишка. – Эти эксперименталкиуже второй месяц как на базаре. А анадысь я узнал у одного куска(35), что последняя партия как раз с твоего склада! Что, жалко однупринести, как обещал?!
Мишка редко употреблял диалектизмы, лишь в минуты крайнегораздражения, каковая скоротечная крайность свидетельствовала о еговздёрнутом состоянии. О чём – о вздёрнутом состоянии – в своюочередь свидетельствовала вторая пустая пластиковая бутылка,бережно упакованная в давешний пакет. Витька, нервно заглядывающийв окна избушки Мироныча, свидетельствовал о собственном крайнемогорчении в виду временной невозможности продолжать освежатьсянахаляву.
- Враньё! – пошёл в отказ военный, явно замешанный вреализации последней партии ходового армейского барахла. – К томуже я тебе ничего не обещал!
- Что?! – пуще прежнего взревел рыжий здоровяк.
- А у меня участок самовольно занял? – поддал жаруМироныч, понявший, что пришло его время.
Витька в это время скрёбся в прихожей. Дик, неперестававший завывать на разные голоса во всё время пьянки ипоследнего представления, вдруг стих, затем он ворвался вединственную комнату, прыгнул на стол, цапнул полбатона чернухи скуском сала в придачу и рванул в полуотворённое окно. Мишка, необращая внимания на всеобщее лёгкое смятение, продолжал реветь,Мироныч, не обращая внимания на потерю части закуси, которую он невыставлял, продолжал подзадоривать Мишку собственными претензиямина вторжение военного в его владения. Витька, освободивший Дика ипрошмыгнувший в банкетный зал вслед за щенком, успел хватанутьстакан и уже тянулся к закуси, одновременно примериваясь задницей ксвободному месту за столом. Жорка молча встал, взял Витьку заворотник и пинками погнал на выход. Витька отнёсся к Жоркиномудемаршу настолько философски, что даже стал на ходу закуривать. И,когда Жорка дал ему последнего пинка, спуская профессиональногохалявщика с крыльца, тот уже вовсю дымил папиросой.
- А я тебе поверил! – разорялся Мишка. – А ты оказалсянастоящий подполковник! Кепку зажал, сука…
- А я ему говорю: зачем вы у меня пол-огорода заняли? – неунимался Мироныч, подсев поближе к Мишке и пакету с обильнойдеревенской закусью. – А он на меня ноль внимания: копает себе,сажает, поливает, по другой половине моего огорода ходит…
- Да какого пол-огорода? – пытался отбрехиваться военный.– Это я полосу отчуждения занял…
- …Помидоры выращивает, и хоть бы мне предложил, - стоялна своём Мироныч, выуживая из пакета с Мишкиной закусью кусокварёного мяса. – А мне ведь много не надо: дай пять вёдер и –ладно.
- Вот именно! – орал Мишка. - Что, помидоров старичкупожалел? Поди, он много съест!
- Да, всего-то пять вёдер, - поддакивал Мироныч,сноровисто прожёвывая варёную говядину голыми дёснами. Разумеется,старый хрыч владел вставными челюстями, но так как делал он их укакого-то знакомого доктора в счёт покрытия какого-то давнишнегодолга (в смысле – это доктор задолжал Миронычу), то знакомый сделалчелюсти так себе. В смысле: коль за работу не платят, а требуютсделать её в счёт каких-то мифических долгов, то пошла она в жопу.И теперь Мироныч мог пользоваться дармовыми челюстями только напоказ. Он продолжал доставать доктора, требуя доделать работу, адоктор советовал Миронычу подтачивать челюсти рашпилемсамостоятельно. Что называется – подгонять «по вкусу» и без отрываот производства. Чем Мироныч и занимался. Он выклянчил у Семёнычаподходящий напильник (свой, ещё «трофейный» инструмент, Мироныщадил) и стал подгонять челюсти. Иногда Мироныч пробовал их, чтоназывается, на зуб, и после этого дня два ходил с перекошеннойфизиономией, горько кляня знакомого доктора в частности и всёнеблагодарное человечество в целом.
- Каких пять вёдер? – отгавкивался военный. – Я сам всеготри ведра собрал.
- А ещё у него картошка посажена, - ябедничал МишкеМироныч, - на моём, между прочим, участке. Вот пусть половинуурожая отдаст мне.
- А, так ты ещё и картошку посадил на его участке?! –голосил Мишка. – Скотина! Наглец! Жлоб несчастный! Что, не могсобственный участок купить?! Теперь вот только посмей не отдатьМиронычу половину урожая!
- Я посчитал – мне десять мешков причитается, -подсказывал Мироныч.
- Десять мешков?! – взмахивал руками военный, занявший назадах огорода старого сквалыги полторы, от силы, сотки. – Нет, тыдед, совсем охренел!
- Он ещё и оскорбляет! – подзуживал Мшку Мироныч.
- Ты зачем старичка оскорбляешь?! – орал Мишка, а военный,продолжая махать руками, вылезал из-за стола и делал ноги. Вприхожей он разминулся с Витьком. Витёк успел перекурить и решилпод шумок занять место военного. Жорка, слушая Мишку с Миронычем,веселился от души, поэтому просмотрел появление профессиональногохалявщика.
- Костя, ты подзаработать не хочешь? – неожиданно спросилМишка неожиданно душевным голосом, а Сакуров так сразу и не понял,что Мишка обращается к нему: такой разительной оказалась сменаинтонаций акционерного пастуха.
- В смысле, вместо Семёныча с его супругой стадопосторожить? – сделал стойку Сакуров.
- Ну, это само собой, потому что кроме тебя я это делоникому доверить не могу…
Мишка значительно посмотрел на Жорку и продолжил:
- …Даже Гришу не хочу приглашать, хотя он имеет опытработы с молодняком на откорме…
- Спасибо, - поблагодарил Мишку Сакуров, теряясь вдогадках на предмет таинственных ходов чисто русской Мишкиной душистрастного стяжателя, показного доброхота и профессиональногогорлопана.
- …Потому что, Костя, людям помогать надо, а ты в такомположении…
- Спасибо, - снова поблагодарил Сакуров, а Мишка расплылсяв довольной улыбке.
- …В общем, с завтрашнего дня я в законном отпуску…
- И я! – вякнул Витька, опасливо косясь на Жорку.
- …В общем, выходит тебе, Костя, за двоих наше стадопасти. Да ещё за двоих это стадо по ночам сторожить. Деньгуогребёшь – и-и!
- Что, ваше акционерное общество стало деньгами зарплатуплатить? – насмешливо поинтересовался Жорка, бесцеремоннооткупоривая Мишкину бутылку. Варфаламеев с любовью смотрел наЖорку, Мироныч изображал попранную артиллерийскими сапогамикрестьянскую справедливость.
- Зимой, когда продаст урожай, обязательно заплатит, -убеждённо сказал Мишка, подставляя свой стакан под свою бутылку. –Но кое-что можно получить уже в следующем месяце… зерном,разумеется.
- Зерном – это хорошо, - согласился Сакуров, следя за тем,чтобы щедрый Жорка не насыпал ему больше половины стакана.
- Тебе за этим зерном даже не надо будет в Лопатино ехать,- сообщил приятную весть Мишка, - я его тебе сам привезу, потомучто людям помогать надо, а ты, тем более, в таком положении,что…
- Ты привезёшь, - ухмыльнулся Жорка, поднимая свой стакан.– Зерно этого урожая в свои закрома ссыплешь, а Косте привезешь тоиз своих старых запасов, что крысы не доели. Ась?
- Ну, зачем же, - не смутился Мишка.
«Если бы здесь был Семёныч, он обозвал бы Жоркунекультурным человеком», - ни к селу, ни к городу подумал Сакуров ивыпил свою дозу. Самогон ударил по организму обжигающей вонючейволной, и Константин Матвеевич потянулся за салом.