Страница 51 из 138
Короче говоря, от Питера до Москвы и от неё до Угароваземляки ехали почти сухими. Зато в Угарове решили оттянуться пополной программе. И, когда Николай заснул в Угаровском ресторане,положив лицо в блюдо с тройным студнем, Жорка и Сакуров пошлинанимать лимузин, чтобы с помпой въехать в деревню. Но лимузины вУгарове не водились, поэтому обошлись помятой вольвой. Загрузили еёводкой и покатили.
Докатившись на съёмной тачке до Жоркиного крыльца и доставиз неё себя и водку, приятели наткнулись на Мироныча. Тот первыйприбежал встречать соседей и потребовал якобы обещанного палтуса.Жорка послал старого жлоба в жопу, тот привычно не обиделся и сталжаловаться Жорке, что у него опять кто-то расшатывает его морковкуи носит в сад свежее коровье дерьмо. А так как Жорка с Сакуровымотсутствовали, то теперь Мироныч подозревал в данных злодеянияхучительницу, недавно приезжавшую со всей своей полуинтеллигентнойшоблой из Москвы на выходные.
«Я бы скорей подумал на вашу жену, - говорил старыйнавозный жук, глядя на Жорку ясным взором, - но её в это время тожене было в деревне. Ей срочно зачем-то понадобилось уехать, поэтомувы, Костя, должны мне за то, что я два дня кормил вашего кота…»
Кот в это время тёрся о ногу хозяина и, услышавоткровенное враньё Мироныча, возмущённо фыркнул.
Затем Мироныч рассказал всё о мероприятии у летней кухниСемёныча, и об остальных односельчанах. Затем он сел приятелям нахвост, Жорка отпер избушку и, пользуясь отсутствием жены, компаниязависла. Позже к ним присоединились Гриша, Виталий Иваныч ивернувшийся с базара Петька Варфаламеев. Потом Жорка зазвалкакого-то военного, болтающегося мимо его дома то с ведром, то слейкой. Военный кочевряжиться не стал, но его встретил в штыкиМироныч. Оказалось, что этот без году увольняемый в запасподполковник близлежащей к Серапеевке артиллерийской части занялкусок якобы полосы отчуждения сразу за огородом Мироныча. Можетбыть, он занял бы другой кусок якобы полосы отчуждения, положеннойбыть под высоковольтной линей электропередач и вдоль неё, но всесвои участки серапеевцы обрабатывали вплоть до лесопосадки, каковаялесопосадка произрастала между железкой и высоковольткой. Миронычже не обрабатывал даже свой огород, не говоря уже о какой-то полосеякобы отчуждения, тем не менее, он возненавидел военного за однотолько его присутствие на его – Мироныча – земле, а не какой-то там(как утверждал военный) полосе отчуждения. В общем, Миронычтребовал контрибуцию. Военный, оказавшийся тоже ещё тем жуком,делал вид, что не понимает притязаний старого мерзавца. Водку,правда, военный пил исправно, беседовать с низшими по званию чинамине чурался, а когда Мироныч полез на него с кулаками, простоудрал.
«Я на него в суд подам!» - не унимался Мироныч.
В это время пришли пастухи. Витька молча навалился нахалявную водку, а Мишка, которому военный обещал подаритьфуражку-эксперименталку, стал орать на Мироныча, почему он такаясука и не даёт жить хорошему человеку, который загодя (за год доувольнения из рядов РА) устраивается в плане реализациипродовольственной программы. Мироныч, было, полез на Мишку скулаками, но Мишка не стал деликатничать и дал старому хрычу в ухо.Мироныч улетел в угол, где и провалялся до конца пьянки, и вседумали, что он помер.
Потом Сакуров, памятуя о своих кошмарах, взял бутылкуводки и ушёл домой. Там он переоделся и отправился в огородпоработать. Вечером Константин Матвеевич вскипятил два ведра водыи. как следует, помылся. Затем выпил стакан водки, закусил и лёгспать. Ночью ему ничего не приснилось, а утром Сакуров встал рано ипервым делом отправился в огород. Он обнаружил свежие следыприсутствия тёлок на своём участке и подумал, что местами огородудобрять не придётся. Одновременно Константин Матвеевич услышалЖорку, посылающего надоедливого Мироныча в жопу. Как выяснилось,старый навозный жук вовсе не помер, но встал ни свет – ни заря, итеперь предъявлял Жорке обвинение в расшатывании морковки иразбрасывании свежего коровьего дерьма на участке бывшегодиректора.
«Я думаю, вы это с учительницей по очереди делаете», -отчётливым старческим тенорком скрипел Мироныч.
«Уйди, на хрен, а то я за себя не ручаюсь!» - оралЖорка.
«Сейчас Мироныч намекнёт Жорке, что неплохо быпохмелиться», - подумал Сакуров.
«Вы вчера, между прочим, напоили меня какой-то водкой, откоторой у меня совершенно невозможно болит голова», - не замедлилпроявиться в теме опохмелки Мироныч.
«Если хочешь поправиться, так и скажи!» - возразилЖорка.
«Я не говорю, что я хочу поправиться, но утверждаю, что выменя вчера отравили», - нудил Мироныч.
«Короче: пить будешь?» - снова заорал Жорка.
«Буду», - неожиданно быстро согласился Мироныч. Наверно,понял, что дуру гнать хорошо, но надо и меру знать.
«Костя!» - позвал Жорка.
«Ай?» - отозвался Константин Матвеевич.
«Давай ко мне!»
«Петьку позвать?»
«Конечно!»
Сакуров вышел на улицу, хотел повернуть налево, но услышалголос приближающегося Варфаламеева:
«Костя, ты не в курсе, Георгий уже проснулся?»
«В курсе, проснулся».
«А ты не в курсе…»
«В курсе. Есть».
Сакуров освежился. Потом работал в огороде, потом снованемного выпил, хорошо поел, снова работал и так далее. Пока незаснул и снова не увидел никаких снов.
«Привыкаю, наверно?» - подумал он рано утром следующегодня. Но затем выяснилось, что это они с Жоркой, перед тем, какнанять в Угарове легковуху, купили водку ещё советскогопроизводства. На сей счёт их просветил военный, оказавшийсяВладимиром Григорьевичем. Этот военный командовал в своей частидивизионом, но большую часть времени проводил за огородом Миронычаи болтался по округе, отчего много чего знал. В частности, онрассказал Жорке с Сакуровым, что именно в тот день, когда ониприбыли из бизнес-поездки в Угаров и нанимали там легковуху, вУгарове все казённые торговые точки реализовали запасы спиртного,оставшиеся от проклятого режима.
«Так вот оно в чём дело», - прикинул тогда Сакуров ирешил, что будет пить до тех пор, пока не кончится советская водка.А потом снова завяжет. Потому что сны – это, конечно, интересно, носны, похожие на глюки с назойливо повторяющимися персонажами иединой сюжетной линией, - это совсем наоборот. В смысле: кому нахрен нужны такие сны? Если, конечно, такое смотрит немазохист-шизофреник.
«Нет, мне это точно не надо», - мысленно спорил КонстантинМатвеевич, продолжал выпивать, закусывать, работать и не видетьникаких снов.
На третий день после приезда Жорка с Сакуровым продолжалипьянствовать. Мироныч, Мишка, Витька и Гришка сидели у них нахвосте. Последнее время Жорка стал кидаться на халявщиков. Он почтиза так дал Витьке в ухо, а Мишке пообещал откусить нос. В тот деньв деревню притащился Николай. Он освежился у дальнего родственникаи расслабленной походкой направился в другой конец деревни. Но ещёраньше него к Жорке прибежал посланец из параллельно пьянствующейкомпании, чтобы выполнить наказ Семёныча и пригласить в летнююкухню Мишку с Витькой. Мишка с Витькой ушли, и взамен них явилсяНиколай. Он выпил за здравие хозяина отдельно, за компаньонов вкупеи стал требовать возвращения долга. При этом намекал, что знает,сколько на самом деле Жорка взял у своего однополчанина.
«Откуда?» - подумал тогда Сакуров.
А Жорка насовал Николаю горячих, спустил его с крыльца ивелел приходить за деньгами за неделю до окончания срока погашениякредитной задолженности.
Сегодня, на пятый день после возвращения из бизнес-тура,Жорка продолжал гудеть. Семёныч с компанией тоже продолжали.Жоркина жена отсутствовала, Петровна была на месте. КонстантинМатвеевич, почувствовав ослабление состояния лёгкого опьянения,решил догнаться. Он машинально поворошил носком сапога крайдревесной кучи и пошёл к Жорке. Не успел Сакуров подняться накрыльцо бывшего интернационалиста, как услышал вопль Петровны.