Страница 49 из 138
- Безобразие, - сочувственно поддакнул Сакуров.
- Так, сейчас сюда, - сориентировался Жорка. Имея варсенале наводку ментов и собственные сведения о бывшем Ленинграде,сделал он это (сориентировался) довольно быстро.
- Куда? – переспросил Сакуров, любуясь на шпильПетропавловки и Дворцовый мост.
- Сюда, - с сомнением повторил Жорка и объяснил своёсомнение несколько двусмысленной фразой: - Вообще-то, раньше в этихдомах жили представители бывшей ленинградской элиты или простокоренные блокадники, а Васька, сколько мне известно…
Васькой звали бывшего однополчанина Жорки Прахова. К егодому за номером таким-то приятели канали минут десять, пока неупёрлись в заново отделанный фасад подъезда дома, построенного нанабережной Невы напротив Васильевского острова ещё во временаНиколая второго кровавого. А может, ещё раньше. Этот подъездвыгодно отличался от других, куда ещё не въехали представителиновой питерской элиты, евроремонтовским шиком, зеркальными окнами иизящными камерами наблюдения на входе, возле которого теснилось сполдюжины иномарок.
Подканав, Жорка по-хозяйски ткнул в кнопку домофона.
- Вам кого? – послышался удивлённый голос.
- Василия Кострова, - небрежно обронил Жорка. – Доложите,что здесь Георгий Прахов.
Минуты три домофон молчал, а тот, кто им «рулил», наверно,с невменяемым изумлением разглядывал на экране видеомонитораопухшего от беспробудного пьянства разноцветного Николая. Впрочем,на Жорку и Сакурова тоже стоило посмотреть.
- В вы ему кто? – уточнил, наконец-то, невидимыйнаблюдатель.
- Слушай, ты доложи хозяину, что здесь Георгий Прахов,только сделай это немедленно. Иначе, если я доберусь до твоегохозяина без твоей помощи, тебе потом не поздоровится.
Невидимый промолчал, а спустя пять минут из подъездавыкатывался сам Василий Костров в компании охранников. Это былкрупный наголо обритый мужик в деловом костюме, плохо скрывавшемвнушительные бицепсы и наметившийся животик. Под пиджаком костюмабритый имел десантный тельник, его шею украшала непременная золотаяцепь, а на каждый палец был надет перстень.
«Ничего себе», - только и подумал Константин Матвеевич,мимолётно задумавшись на тему впечатления от вида однополчанинаЖорки Прахова: то ли он испытал тревогу, то ли надежду?
Николай, наверно, ни о чём таком не думал. Он, разинув роти схватившись обеими руками за нижнюю челюсть, завороженоразглядывал Василия Кострова.
- Братишка! – басил в это время Василий Костров и обнималЖорку.
- Ты поаккуратней, не поломай бывшего сержанта, - кряхтелв ответ Жорка. Охранники, числом четверо, бдительно вертелистрижеными головами.
- Чего мы стоим?! – спохватился Василий. – Пошли комне!
- Эти двое со мной, - напомнил Жорка.
- Эти? Ну, так пусть тоже заходят.
- Не видать нам, Костя, здесь обеда, - шепнул на ухоСакурову Николай, озираясь на богатую лепнину новых русских сеней,освещаемых антикварными бра из чистейшей бронзы. (33)
- Не боись, авось на кухне покормят вместе с прислугой, -также шёпотом съерничал Сакуров, а про себя подумал, что остатьсябез обеда Николаю будет больней его, потому что аппетит он набегализрядный.
Обедом их всё-таки покормили. Но перед обедом пришлосьпротащиться по всей квартире бывшего однополчанина Жорки Прахова.Хорошо, в офис заходить не стали. Дело в том, что Василий Костров,продолжая выражать радость по поводу встречи однополчан, не спешапотащил их наверх семиэтажного дома. Охранники, числом четверо,бдительно топали рядом.
- Тут у меня всякие менеджеры делами занимаются, -небрежно объяснял бывший десантник, минуя первые два этажа, - тут уменя отдел собственной безопасности…
Компания поднималась этажом выше.
- … А тут я живу…
Компания поднималась на четвёртый этаж.
- Семья-то большая? – участливо спрашивал Жорка.
- Да один я! – отмахивался Василий Костров.
- Не тесно? – продолжал выражать участие Жорка.
- Видали?! – радостно гоготал Василий Костров и хлопал поплечу ближнего охранника, от чего тот слегка приседал. – Шутник!Всю жизнь шутит. Мочил духов – шутил, подыхал – шутил. И вот теперьтоже: взялся откуда-то на мою голову и снова шутит!
Хозяин грозно смотрел на своих охранников, и те тоженачинали гоготать.
- А ты чего такой нарядный? – наконец-то поинтересовалсяВасилий, когда компания достигла фонаря, переоборудованного избывшей художественной мастерской в шикарную бильярдную с камином ибуфетом. О том, что раньше здесь была изостудия, напоминалнеистребимый запах олифы и красок. Сакуров легко распозналспецифические запахи, а Николай, увидев буфет, снова остолбенел сразинутым ртом, снова схватившись за нижнюю челюсть обеимируками.
- Да это я бизнесом занимался, - легко призналсяЖорка.
- Би… - начал, было, переспрашивать Василий, но затем,оценив юмор ситуации, схватился за живот и согнулся пополам отнового приступа смеха. Охранники тоже схватились за животы и тожесогнулись, весело хохоча и продолжая зыркать по сторонамподозрительными взглядами.
- Садитесь, чего мы стоим? – простонал Василий и махнулрукой в сторону группы кресел. – А ну, расскажи, как это тыбизнесом занимался?
- Пусть водила расскажет, - кивнул на Николая Жорка, - унего смешней получится. Только налей ему чего-нибудь.
- Водила? – переспросил Василий. – Извини, братишка, но ячто-то не видел машины, на которой вы приехали.
- Так обо всём по порядку, - возразил Жорка. - Да, кстати,- спохватился он, достал бутылку водки и поставил её на бильярдныйстол.
- Это что?! – снова загоготал Василий.
- Что – что? – удивился Жорка. – Водка.
- Где брал? – спросил Василий.
- На вокзале.
- Уберите её! – взмолился Василий и посмотрел на одного изсвоих телохранителей. – Уберите… В музей демократии…
Николаю в это время поднесли фужер рома, тот чинно выпил ипринялся рассказывать. У него получилось, действительно, смешней.Хозяин помирал от смеха, охрана веселилась вместе с ним. КогдаНиколай дошёл то того места, когда приятели пропивали грузовичок, схозяином чуть не случился удар. Жорка с Сакуровым тоже выпили.Жорка – коньяка, Сакуров – виски. Николай попросил ещё рома. Выпив,он начал повествовать о том, как героически вырубил зловреднуюмамашу гулящей бабы и тем самым спас компаньонов от неизвестнокаких неприятностей.
- Она, значит, нацелилась на Жорку! – взахлёб верещалдальний родственник Семёныча. – А тут я! Ну, думаю, кранты моемудорогому корешу. Чё, думаю, делать? Нет, думаю, не позволю, чтобымоему дорогому корешу пришли кранты. В общем, встаю я в свой полныйрост…
Хозяин взвыл, Жорка усмехнулся, Константин Матвеевичсморщился.
- …И грозно говорю этой бабе. Зачем, дескать, ты это намоего дорогого кореша нацелилась?
Слово «дорогого» Николай повторял с особенной любовью,преданно глядя на Жорку, его благополучного однополчанина издоровяков-охранников. На Сакурова Николай не смотрел и продолжалрассказывать, а Константин Матвеевич подумал, что где бы и когда онпослушал таких сказочников, как Семёныч и этот дальний егородственник? В Сухуми, во всяком случай, подобные экземпляры неводились.
- Ой, не могу! – махал руками хозяин. – Есть будете?
- А как же! – с готовностью воскликнул Николай.
- Тогда пошли в столовую…
Войдя в столовую, Николай третий раз замер в немом экстазев привычной позе. Но потом быстро вышел из экстатическогосостояния, уселся за стол и принялся закусывать. Ел он, надо отдатьему должное, культурно, и даже салфетку положил на колени. Но пилбез меры и через двадцать минут трапезы, упав головой на стол,вырубился. В руках он продолжал удерживать нож с вилкой, носалфетка с колен сползла на пол. Хозяин, надо отдать ему должное,не обратил на «выходку» гостя никакого внимания и продолжалбеседовать с Жоркой. Вернее, повествовать о своих делах. Вернее,жаловаться на неурядицы любого российского бизнеса, где всякаясобака норовила помешать честному бандиту стать честнымкапиталистом.