Страница 48 из 138
- Он наполовину японец, - объяснил Жорка, в то время какпроводник наполнял стаканы.
- А, японец!
- Ну, это другое дело…
- Надо сказать, слабый народ, эти японцы… - вразнобойзагомонили бродяги, а среди их голосов прорезалась веская сентенцияпроводника:
- И русско-японскую они у нас ни хрена не выиграли, этовсё большевистское враньё, чтобы царскую власть обосрать!
«Идиоты», - мысленно возразил Сакуров и вошёл в сортир,воняющий в натуре перегаром.
Глава 22
Когда земляки в компании с бродягами сошли с поезда ипопрощались, оказалось, что денег у Жорки ровно столько, чтобы всемтроим один раз позавтракать, и съездить на любом питерскомтранспорте в один конец. Такси и частный автотранспорт к категории«любой» в данном случае не относились. Один конец в данномконкретном случае определялся границей Питера, поскольку выехать заеё пределы средства приятелям не позволили бы. Ну, разве что они нестали бы завтракать.
Когда Константин Матвеевич узнал об их финансовомсостоянии, озвученном неунывающим Жоркой, у него заболел живот. Толи от нервов, то ли от болезненного недавнего промывания желудка ввиде попеременного вливания в него отвратительной новой русскойводки и исторжения из желудка оной.
- Да, Жорка, - с трудом молвил Сакуров, маясь желудком, -бизнесмен ты хренов.
Он вспомнил, какие они с Жоркой строили радужные планы нафундаменте их совместного капитала, заработанного от реализациимурманской селёдки, и ему стало ещё хуже.
- Ну, чё ты, Костя? – не обиделся Жорка. – Сейчас неполучилось, потом что-нибудь выйдет. Не боись!
«Да, конечно», - подумал Сакуров и, как человекответственный, стал прикидывать свои возможности насчёт своегодолевого участия в погашении Жоркиных долгов. Но ничего хорошего неприкидывалось: лишней картошки у него на продажу почти не осталось,а от реализации на местном Угаровском рынке морковки большихбарышей не ожидалось. В Москве морковка стоила в три раза дороже,чем в Угарове, но возить её в Москву из-за засилья столицыспекулянтами не представлялось возможным. Причина такойневозможности лежала на самой поверхности вонючей российскойдемократской действительности: ведь если всякая крестьянская собакастанет таскаться в Москву со своими овощами, то на что тогдаприкажете жить тамошним спекулянтам и московским чиновникам,которых спекулянты реально подкармливали? Подкармливали за своюполную безнаказанность в сфере любой рыночной деятельности впределах столицы, области и других крупных российских городов,каковая деятельность приносила им сверхприбыли от реализацииовощей, закупаемых у бедных российских крестьян по известной,беспрецедентно заниженной, цене.
- А вот водочку, водочку не желаете? – подкатилась кземлякам какая-то предприимчивая питерская старушка.
- Дык это, - сглотнул слюну Николай и посмотрел на Жорку.Денег у них, в принципе, на две бутылки водки хватило бы.
- Нет, - твёрдо сказал Жорка. – Вы меня здесь подождите, ая в ментуру заскочу.
- Зачем в ментуру? – испугался Николай.
- Попробую взять питерских ментов на их культурности, -объяснил Жорка, достал своё ветеранское удостоверение и шагнул всторону дверей с характерной титульной доской, указывающей наприсутствие по ту сторону дверей опорного пункта железнодорожноймилиции.
В опорном пункте Жорка пробыл недолго. Ровно столько,чтобы успеть представиться и назвать однополчанина. Менты, услышавреквизиты известного питерского бандита и начинающего бизнесмена,прониклись к Жорке уважением и выводили его всем составом. Однипросили замолвить словечко, другие совали Жорке деньги, небольшие,но достаточные для найма такси. Жорка благосклонно принял деньги иобещал замолвить словечко.
- Так, куда старуха с водкой запропастилась? – спросилЖорка, когда менты отвалили. Сакуров, услышав про Жоркин интерес,понял, что на такси они сегодня никуда не поедут.
- Тута я, тута, - подкатилась старушка, всем своим видомисключающая сходство с коренными питерскими жительницами. Скореевсего, данную старушку недавно выписал из деревни какой-нибудьразбогатевший бывший лимитчик. И данная старушка, не желавшая всилу своей крестьянской практичности сидеть на шее сына в качественахлебницы, промышляла собственным делом. То есть, спекулировалаводкой, каковую не лучшего качества приобретала в разных местах задёшево, а толкала, как получится.
- Четвертинки есть? – кратко осведомился Жорка.
- Есть, милок, есть, - заверила Жорку старушка.
- Тогда одну четвертинку и одну нормальную, - сказалЖорка. – Сколько?
Старушка назвала цену, и выяснилось, что получалось у неёнехило.
Жорка рассчитался, нормальную бутылку убрал под куртку, ачетвертинку протянул Сакурову.
- Нет! – инстинктивно взмахнул руками КонстантинМатвеевич.
- Ты это чево? – обиделся Николай, стараясь одновременносмотреть и на четвертинку, и на нормальную бутылку, спрятаннуюЖоркой.
- Ничего, - огрызнулся Жорка. – Или я должен коднополчанину с пустыми руками идти?
- А, ну это понятно, - нехотя согласился Николай и принялчетвертинку. Он воровато сковырнул пробку с горлышка, как-тоспециально изогнулся и выдул водку в три булька.
- Как? – поинтересовался Жорка, а Сакуров почувствовалхарактерный желудочный спазм и схватился за живот.
- Ничего, - просипел Николай. – Закусить ба…
Жорка купил три традиционно вонючих чебурека, землякиперекусили и решили ехать до Невы, где возле Дворцового моста жилЖоркин однополчанин, на троллейбусе. Билетов они покупать не стали,поэтому возле Пассажа их накрыли контроллёры. Жорка отмазалсяудостоверением, Сакуров отмазался как сопровождающий инвалида, авот Николая согнали.
- Братцы, братцы! – вопил Николай, припуская по тротуаруза медленно ползущим троллейбусом. – Чё мне теперь делать-то?
- Да, что ему делать? – проникся христианским сочувствиемСакуров.
- Тут рядом, - отмахнулся Жорка. – Если не дурак, пустьбежит за троллейбусом.
Николай оказался не дурак. Вернее, не настолько дурак,чтобы растеряться и остаться на том месте, куда его спустилибдительные контроллёры. Он бежал за транспортом, на каждой новойостановке заглядывал в салон и спрашивал, не вышли ликонтроллёры?
- Нет, ещё не вышли, - успокаивал его Жорка, и Николайпродолжал трусить дальше, в то время как контроллёры, числом трое,выясняли отношения в разных концах троллейбуса с другими зайцами.Эти зайцы имели вид более платёжеспособный, чем разноцветныйдальний родственник Семёныча, и с ними имело смысл работать внадежде вытряхнуть из зайцев штраф. Поэтому контроллёры тормозили всалоне, и пытались получить хоть какие-то деньги, потому что отэтих денег напрямую зависела их зарплата. В противном случае – еслибезбилетники откажутся платить – контроллёры грозили препроводитьих в ближайшее отделение транспортной милиции. Но культурныепитерские зайцы свои права знали туго и без адвокатов никуда идтине собирались.
- Ты раньше был в Питере? – спросил Сакурова Жорка.
- Нет, - ответил Сакуров.
- Ну, и как тебе северная столица? – поинтересовалсяЖорка.
- Фигня. Если честно, я не думал, что Питер такой грязныйгород, - сказал Сакуров.
- Раньше тут было гораздо чище, - заверил его Жорка.
- Ещё далеко? – спросил Сакуров, с состраданием наблюдаяза Николаем. Троллейбус к тому времени переезжал по диагоналикакую-то площадь, и дальний родственник Семёныча, чтобы не отстать,соскочил с тротуара и нёсся за троллейбусом по проезжей части,увёртываясь от иномарок и прочих транспортных средств. В одномместе ему повезло, и он зацепился за аварийную лесенку позадитроллейбуса.
- Сейчас выходим, - ответил Жорка на вопрос Сакурова, онисошли на остановке, и Жорка позвал Николая: - Слезай, приехали.
- Я не знаю, куда тут ГАИ смотрит, но ездют местныебезобразно, - принялся возмущаться дальний родственник Семёныча. –Нет, ты видишь, что человек за троллейбусом бежит, так на хрена егоподрезать?!