Страница 47 из 138
- Зачем? – забуксовал Жорка, выделяя неизбежную слюнунепохмелённого человека на вызывающий вид пива и вышеупомянутыхстаканчиков.
«Эх, Жорка!» - жалостливо подумал Сакуров и. не говорялишних слов, потопал на перрон.
- Костя, Костя! – затормошил Сакурова Николай, оглядываясьна буфет.
- Ладно, не скрипи, - проворчал Жорка и поспешил заприятелем на перрон, - авось, в поезде поправимся…
Двадцать оставшихся до отправления минут Сакуров суетилсявдоль поезда «Мурманск – Санкт-Петербург». Он решил не полагатьсяна Жорку и Николая в деле успешной посадки на транспорт, способныйвывезти их хотя бы из этой северной глухомани в места болеецивилизованные, где имеются оживлённые автомагистрали, и курсируетэлектричка, на входе в которую не проверяют билеты. ПоэтомуКонстантин Матвеевич бегал от вагона к вагону и присматривался кпроводникам. Время отпусков кончилось, а стремительная инфляциясожрала все финансовые припасы жителей Крайнего Севера, поэтомужелающих прокатиться на поезде, где стоимость билетовиндексировалась с упреждающим коэффициентом, было в два раза меньшеобычного. Другими словами, проводники скучали, заранее подсчитываяубытки от недопроданного спитого чая, окаменелого сахара ипрошлогодних сухарей. И их меркантильные рожи совсем не нравилисьКонстантину Матвеевичу, и он бежал дальше, пока не нашёл такогоработника компостера и водогрейки, который ему приглянулся. Этот,который приглянулся, торчал возле общего вагона в гордомодиночестве, и рядом с ним не наблюдалось никакого движения. Лицоданный железнодорожный фрукт имел обтекаемое, взгляд –приветливый.
- Здорово, земляк, - не очень уверенно приветствовалСакуров проводника, памятуя тот печальный факт, что на земляковбольшинство русских реагирует крайне вяло.
- Здорово, - процедил «земляк», и его взгляд утратил былуюприветливость. Впрочем, вид Сакурова с приятелями, исключающийвозможность щедрой оплаты проезда в общем вагоне без билетов, незаслуживал никакой приветливости. Одно только презрение ииздевательское превосходство. Короче говоря, машинально брякнувответное приветствие, проводник, сдуру названный Сакуровым«земляком», взялся заготавливать короткое энергичное выступление вновомодном стиле «фьюжин», эдакую ядрёную смесь нецензурной брани свагоновожатым юмором. Ну, и плюс вышеупомянутые презрение сиздевательским превосходством.
Но, готовясь смешать просителей с говном и грязью, азатем, если те станут проситься Христа ради дальше, вызвать нарядмилиции, проводник слегка ошибся. В общем, Сакуров и его приятелиоказались не совсем неплатёжеспособными безбилетниками.
- Нам нужно до Ленинграда… - начал Сакуров.
- Санкт-Петербурга! – рявкнул проводник, выказывая своюистинную демократскую сущность.
- Какая хрен разница, - разозлился Сакуров. – Могупредложить за проезд нас троих в твоём гадюшнике на колёсах икое-какие деньги в придачу вот это…
Константин Матвеевич украдкой показал проводнику пушку. Доотправления оставалось минуты две. Жорка с Николаем топталисьрядом.
- Чё, газовая, что ли? – изобразив чисто купеческуюнезаинтересованность, уточнил проводник и протянул руку.
- Руки убрал, - процедил Сакуров, ненавидя проводника заодно только своё желание пообщаться с этим гандоном, как с землякоми человеком. Одновременно в голову бедного сельского труженикапришла умная мысль насчёт семантики и этимологии слова «земляк». Втом смысле, что для большинства русских это слово чистоэтимологическое без всякой семантики.
«Какая-то этимология», - с неудовольствием подумалСакуров, прикидывая, где это он подцепил такое слово? Наверняка отПетьки Варфаламеева…
- Ладно, до Питера довезу, - снова сделался приветливым«земляк».
- А деньги? – спросил Сакуров.
- Какие деньги? – заныл проводник. – Зарплату задерживают,семье есть нечего…
- Ну, тогда отдыхай, - сказал Сакуров и, чувствуя, что внём всё обрывается от перспективы грядущего безнадёжного ожидания,сделал вид, что собирается отвалить. Одновременно он так посмотрелна Жорку с Николаем, что у тех на минуту замёрзли языки.
- Да ладно кочевряжиться, - засуетился проводник, -садись, в вагоне перетрём. Эти с тобой?
Проводник показал на Жорку с Николаем.
- Со мной. Только ты сначала колись насчёт денег, апотом…
- Да отправляемся же! Ну, дам я тебе немного денег. А еслиты насчёт жратвы до Питера хлопочешь, то я вас покормлю и…
«Земляк» навскидку определил состояние попутчиковСакурова, правильно отличил сивушный перегар переговорщика отзапаха свежесъеденного люля-кебаба под мозельское прошлогоднегоурожая и добавил:
- …И освежу. Водку употребляете?
Не успел Сакуров что-либо ответить, как почувствовал, чтоего сейчас затопчут его земляки.
- Употребляем! – заверил проводника Жорка, схватилКонстантина Матвеевича за правую руку и потащил его к входу втамбур вагона.
- Да кто ж её, заразу, не употребляет? – причитал Николай,хватая Сакурова слева.
- Места-то есть, земляк? – суетился Жорка.
- Пустой вагон!
- Ну, спасибо тебе, братан, вот выручил! – радовалсяНиколай.
Поезд тронулся и все четверо засунулись в купе проводника.При более тщательном рассмотрении оказалось, что пушкакачественная, чисто западногерманского производства, и такие стоилинемало. К тому же пушка была при почти полной обойме. Тем не менее,братан кинул земляков почти втрое. А за водку попросил,соответственно, тройную цену. Сакуров хотел возмутиться, но ему недали и – понеслось. Сначала освежились (Сакуров тоже выпил)довольно паршивой водкой, которую стали делать демократы взаменсоветской качественной, потом поели концентратов и продолжили.Проводник, забив на обязанности, завис вместе с земляками.Вперемешку с водкой хлебали холодный чай, хрустели сухарями и сноватрескали водку. Когда лимит был исчерпан, к компании присоединилиськакие-то бродяги, подсевшие в Полярных Зорях. Бродяги промышлялиметаллом, и деньги у них водились. Жорка рассказывал про своиинституты, двое из бродяг тоже когда-то где-то учились, поэтомуразговор клеился, Николай пел похабные частушки, а Сакуров бегалблевать в сортир. Потом их всех (и пьяного проводника в том числе)чуть не ссадил на какую-то станцию возле Петрозаводска нарядмилиции. Пришлось апеллировать бригадиру. Но потом как-то всё самособой рассосалось, наряд милиции выговорил себе контрибуцию вразмере трёх бутылок водки и полу-ящика просроченных концентратов,а бригадир присоединился к пьянствующим. А Сакуров уже спал и виделкакие-то несуразные сны. То он метался между железнодорожных путей,по которым сновали устрашающие составы. То его пытался задушить муждавешней гулящей бабы. То он дрался в Мурманском застенке скакими-то мордоворотами. А когда Сакурову приснился его дом вСухуми, Константин Матвеевич заплакал во сне и проснулся.
- Костя, Костя! – тряс его за плечо Жорка. – Вставай,через полчаса Питер.
- Да, надо сдать бельишко, забрать у проводника билеты дляавансового отчёта, почистить зубы и – с вещами на выход, -балагурил один из бродяг.
- Какое бельишко? – не понимал Сакуров, украдкой утираямокрое от слёз лицо рукавом куртки.
- Шуток не понимаешь, земляк? – гоготал бродяга и пыталсястащить за ноги какого-то мужика с третьей полки.
- А ну, положь на место, - бузил мужик.
- Положь, положь, пусть спит, - нарисовался проводник, -это бригадир.
- Ты деньги взял? – с трудом ворочая опухшим от чёрствыхсухарей языком, спросил Жорку Сакуров.
- Взял, - успокоил его Жорка.
- Сколько?
- Хватит. У меня в Питере сослуживец есть, у негоодолжимся.
- Блин!
- Да ладно, не кряхти.
- Чё, на посошок? – предложил проводник.
- Дык лимит, тово, - возник Николай.
- Да всё оплачено, земляки! – весело возразил давешнийбродяга.
- Ой! – сказал Сакуров, слез с полки и пошёл снова блеватьв сортир.
- Чё-то он какой-то не такой, - подозрительно заметилдругой бродяга.