Страница 42 из 138
В Мурманск приехали, если считать от момента завершенияремонта компрессора, в четыре утра на следующий день послеследующего. Последние пятьсот вёрст достались Сакурову, потому чтоникто не доверил бы пьяному рулиле в разноцветных шмотках пилить посопкам. К тому же по ночам он спал. А Сакуров, привыкший в своёвремя гонять на собственной «волге» по горам, тем не менее, устал,как собака. Поэтому, прибыв в Мурманск и поставив машину в удобномместе возле центрального городского рынка, путь к которомуподсказал какой-то ночной прохожий, Сакуров заснул, а Жорказаступил на дежурство. Он сошёл на условный асфальт стоянки и сталбдительно охранять грузовик, имея в виду вездесущих ворюг,промышляющих чем бы то ни было. В семь утра Жорка разбудил Сакуровас водилой, водила остался сторожить грузовик с картошкой, аодносельчане отправились искать милицию. В восемь часов онипроникли в паспортный отдел ближайшего отделения, и тамошнийначальник выдал им данные бывшего однокашника Сакурова засравнительно небольшой гонорар. В гонорар входила и оплатателефонной услуги. То есть, Константин Матвеевич позвонил своемуоднокашнику прямо из кабинета паспортного милиционера. Трубкуподняла жена и сообщила, что приятель в рейсе. В это время кто-топозвал жену приятеля басом, и жена приятеля поспешила отделаться отСакурова, сославшись на убегающее молоко.
- Нету дома, - слегка расстроенным голосом сообщилСакуров.
- Что ж, будем выкручиваться сами, - сказал Жорка, иприятели поспешили на рынок. Там они покормили водилу, заплатили заместо и вкатили грузовик через специальные ворота длябольшегрузного транспорта. Рядом с воротами имелся специальный ряд,водила там припарковался, Константин Матвеевич сходил за весами, иторговля началась. Местные брали картошку охотно, потому что ценуЖорка с Сакуровым не задирали, а корнеплоды выглядели оченьприлично. Особенно по сравнению с той польской ерундой, которойторговали местные спекулянты. Водила мирно спал в кабине, торговляпродолжалась, но вскоре на рынок прибыли местные рэкетиры и всёпошло коту под хвост. Дело в том, что местные рэкетиры, беря впример семью главы ново образовавшейся РФ и их ближайшихсподвижников, хотели разбогатеть также легко и быстро. Поэтомутрясли рыночных тружеников по повышенной таксе. При этом неотличали спекулянтов от честных крестьян. Труженики прилавка, надосказать, не возмущались, и возмещались на покупателе. Возмущатьсяначал один Жорка. Сначала, правда, он пытался договориться миром.И, когда к грузовику с мирно дрыхнущим водилой подканали триместных богатыря из бывших спортсменов (ещё трое делали вид, будтопрогуливаются рядом), Жорка сделал пришибленный вид и в ответ натребование выдать определённую сумму заискивающе забормотал накаком-то совершенно невозможном сленге, смеси деревенского иблатного жаргона.
- Да вы чо, братаны? Это жа почти половина всего таго, чоя, в натуре, выручу.
- Мы тебе не братаны, - с откровенным презрением прервалЖорку один из местных рэкетиров, - гони бабки или отваливай срынка.
- Да вы чо, граждане? – плаксиво возразил Жорка ипопытался апеллировать своим убогим видом к близстоящимкоммерсантам, но те только злорадно ухмылялись.
- Ну? – повысил голос один из рэкетиров, суровый малыйконкретно спортивного вида в хороших полуспортивных шмотках.
- Но я же, чёрт возьми, не спекулянт, - нормальным голосомсказал Жорка, - и за место я уже, мать вашу, заплатил!
Сакуров, правильно оценив речевую перемену приятеля,незаметно снял с торгового столика полукилограммовую гирьку.
- Даю тебе десять секунд, - деловито предложил рэкетир исделал знак своим, - время пошло.
- Ребята! – попытался использовать последний мирный доводЖорка. – Помимо того, что я честный крестьянин, я ещё и инвалидАфганистана. Могу предъявить удостоверение.
- Твоё время кончилось, - бесстрастно доложил рэкетир, аСакуров перехватил гирьку поудобней и метнул её в этого выродка,яркого представителя нового поколения россиян, убеждённыхсторонников методов Абрамовича, Чубайса и братанов Шохиных. СначалаСакуров хотел размозжить башку этого представителя, но в последниймомент рука дрогнула, и гирька угодила рэкетиру в грудь. Спортивныймалый хрюкнул и прилёг возле Жорки. Но его место с бывалойоперативностью заняли сразу трое подельников и принялись окучиватьЖорку. Ещё двое пошли на Сакурова.
Сначала Жорка показал себя молодцом: он начисто вырубилодного одним только ударом своей единственной левой в подбородок.Но местные рэкетиры воспользовались передовыми технологиями, противкоторых Жорка не смог противостоять. Один из местных стремительновытащил из штанов газовую пушку и выстрелил в Жорку. Жорка, теряясознание, намертво схватил одного рэкетира своей клешнёй, и сталвалиться с ним на землю. Другие принялись отдирать своего товарищаот Жорки, но затем дружно плюнули на это дело и принялись пинатьЖорку ногами, как придётся.
Сакуров в это время отмахивался столиком от «своих». Тетоже оказались при технологиях. Вернее, при одной на двоих. Приэтом тот, который ею владел, не замедлил свою гадскую технологиюприменить. И Константин Матвеевич вполне мог последовать примеруЖорки, но его спасал столик, выставляемый перед лицом во времявыстрелов. Да и стрелять много рэкетиру не пришлось, потому чтосхлопотал он по голове тем же столиком и прилёг отдохнуть,предусмотрительно прикрыв телом свою нервно-паралитическую пушку. АСакуров доломал столик о голову другого рэкетира и, пользуясьсуматохой, незаметно освободил от газового пистолета первогобандита. Освободил, но применять пистолет не стал, а сунул подальшепод одежду.
К тому моменту водила проснулся и высунулся из кабиныпонаблюдать за происходящим. Коммерсанты тоже проявлялилюбопытство, но чисто между делом, не переставая заниматься склиентами. Клиенты, навидавшись всякого, особенно на зрелище непялились. Зато конфликтом заинтересовались менты. Они собралисьневдалеке количеством три и выжидали.
«Чего они ждут?» – думал Сакуров, продолжая рубиться срэкетирами. Его переполняла злость, силу за время сельхозработ оннакопил достаточную, и, как не были тренированы местныеспортсмены-вымогатели, Константин Матвеевич уделал по очереди всех.Особенно ему пришлось повозиться с последним. Тот израсходовал всезаряды, поэтому Сакуров бросил на землю уцелевшую столешницу исхватился с рэкетиром врукопашную. И в пять минут его окончательноуспокоил. Когда Константин Матвеевич победно огляделся, а затем свызовом посмотрел на выжидающих ментов, он понял, что всё ещёвпереди. В том смысле, что главные неприятности впереди.
Сакуров затравленно посмотрел по сторонам, затем случайноопустил взгляд и увидел невдалеке от своих ног сточный трап.Константин Матвеевич тронул ногой решётку трапа и сдвинул её всторону. Затем он незаметно спустил трофейную пушку под одеждойвниз, затолкал её в щель и ногой задвинул решётку трапа наместо.
«Хрен его знает, какая под этим трапом дыра», - мелькнулов его голове. Одновременно Константин Матвеевич вспомнил о второйпушке, но больше он ничего не успел. Менты, до этого изображавшиесторонних наблюдателей, стремительно подтянулись к месту ипринялись действовать согласно обстановке и демократическимпеременам. Они взяли свои дубинки наизготовку и стали колбасить имиЖорку и Сакурова. Константин Матвеевич ожидал всего, чего угодно,но только не дополнительного избиения. А Жорка к тому моменту началочухиваться, он попытался встать, но ему не дали.
Очнулись Жорка и Сакуров в обезьяннике какого-то отделенияМурманской милиции. Причём очнулись почти одновременно. Обавалялись на грязном заплёванном полу, и по ним почти что не ходилидругие обитатели обезьянника.
- Блин! – воскликнул Жорка и встал. При этом он невежливопихнул какого-то местного завсегдатая. А когда тот попробовалокрыситься, Жорка так зарычал на завсегдатая, что тот забился вугол, заткнулся и мысленно заказал не рыпаться остальнымзавсегдатаям. Затем встал Сакуров. Он тоже что-то пробормотал,огляделся по сторонам, оценил стоящего посередине обезьянника Жоркуи жмущихся в углу четырёх субъектов, нашёл свободное место на лавкеи присел.