Страница 41 из 138
«Да, это моя страна Россия», - подумал Сакуров.
- Выпить, - очнулся к тому времени водила и выпростал изкармана руку со стаканом.
- Пей, - буркнул Жорка, достал из бардачка походную фляжкуи насыпал водиле сто пятьдесят. Разноцветный дальний родственникСемёныча треснул дозу, перекурил и, не интересуясь подробностямидвижения, снова захрапел.
- Силён, - прокомментировал Сакуров, имея в виду тот факт,что за четырнадцать часов езды хозяин грузовика успел выжрать трилитра ядрёного Жоркиного самогона.
Глава 19
Проблемы начались после Питера. То есть, вокруг него.Другими словами, как ни хотелось Жорке и Константину Матвеевичупрокатиться по самому красивому городу страны (водила на красотулогично забил), они не рискнули лезть на рожон перед лицомпитерских гопников, поделивших город на районы и трясших за проездпо своим новообразовавшимся вотчинам любых транзитников. В общем,они покатили по окружной, а за руль с утра присел хозяингрузовичка. Он, как положено, опохмелился, на ходу закусил дряннымчебуреком, купленным в комплекте с другими ещё в Кашире, и,прижимая педаль газа почти до упора, принялся повествовать о своейслужбе в армии, где он водил трактор, приписанный к хозвзводу.Жорка сквозь зубы матерился, Сакуров пытался заснуть. И, когда ониуже собирались свалить на Петрозаводский тракт, их прижала кобочине какая-то подержанная иномарка.
- Ну, вот, - буркнул Жорка, а Сакуров стряхнул с себяостатки дрёмы, - специально через Питер не попёрлись, так эти нас издесь достали.
- Эти – кто? – уточнил Сакуров.
- Эти – это интеллигентные братаны господина Собчака,питерского мэра, - объяснил Жорка и полез из кабины на выход.Водила вопросительно глянул на Сакурова, Сакуров отрицательномотнул головой. Он понял, что водила, час назад опохмелившийся,теперь желает догнаться.
- Здравствуйте, - очень вежливо приветствовал Жорку одиниз интеллигентных братанов известного культурного господина свысшим образованием и даже учёной степенью. Сакуров, придерживаядверь открытой, разглядел пассажиров иномарки. Один имел лошадинуюфизиономию и взгляд исподлобья, а его лоб отличался величиной,характерной для крайних умников или обыкновенных дегенератов.Второй смахивал на бывшего преподавателя высшей школы самойпоследней демократской формации: кучерявый, развязный, спроницательным весёлым взглядом. Третий лицом походил на Иуду, нотощего и длинного. Четвёртый был никакой. Водила иномарки остался вкабине.
- Здравствуйте, - также вежливо ответил Жорка, - какиепроблемы?
- Никаких, - интеллигентно осклабился кучерявый, - всеголишь небольшая дорожная пошлина.
Сакуров вспомнил Угаровских гопников, посмотрел на этих инеожиданно проникся к землякам симпатией: те, в отличие от этих,выглядели много корявей, но никакой реальной угрозы собой непредставляли. В то время как эти…
- Сколько? – кратко поинтересовался Жорка, также подостоинству оценивший вид нынешних.
Кучерявый, продолжая улыбаться, сказал. Жорка крякнул ипослал кучерявого на три буквы. Лошадиный сделал шаг в сторонуЖорки, а Сакуров соскочил на обочину и встал рядом с Жоркой. В рукеКонстантин Матвеевич держал монтажку. Лошадиный недобро усмехнулсяи моргнул никакому. Никакой достал из плечевой кобуры всамделишнуюпушку и наставил её на Жорку, а иудообразный движением фокусникаизвлёк откуда-то свайку, удобную для прокалывания баллонов.
- Лучше заплатите, - миролюбиво предложил кучерявый.
- Может, действительно лучше заплатить? – чувствуюбессильную злость, спросил Сакуров. Он понимал, что пушка в рукахотморозка, готового палить на поражение, может легко свести на нетих с Жоркой «платонический» энтузиазм.
- А потом прикажешь толкать машину до Мурманска? –усмехнулся Жорка.
- Если нет денег, можете рассчитаться товаром, - предложилиудообразный. – Что везёте?
- Картошку, - процедил Жорка.
- Четыре мешка по пятьдесят килограммов, - быстропересчитал стоимость дорожной пошлины в натуральное выражениеиудообразный.
- Пять, - поправил его кучерявый и тотчас словоохотливообъяснился: - Я вас штрафую за нецензурную брань в общественномместе.
- Козлы, - возразил Жорка. На что лошадинообразныйстремительно приблизился к Жорке и провёл какой-то эффективныйприём дзюдо, после чего Жорка взмахнул ногами и грохнулся на спину.Сакуров по достоинству оценил приём, но ещё больше ему«понравилась» холодная расчётливость этого головастого дегенерата:он подошёл к инвалиду Жорке именно с той стороны, откуда меньшевсего мог ожидать какого-либо противодействия от бывшегодесантника. Константин Матвеевич рефлекторно дёрнулся к Жоркиномуобидчику, но никакой повёл пушкой в его сторону, и Сакуров сновазамер.
- Так что, будете платить? – напомнил иудобразный,поигрывая в руке свайкой. – Или...?
- Берите, чёрт с вами, - разрешил Сакуров. Он былподавлен, но не настолько, чтобы самому сгружать картошку для этихкультурных козлов.
Пока шли переговоры, чуть впереди них встал ещё одингрузовик и ещё одна иномарка. Несколько аналогичных пар проехалимимо, но ехать им предстояло ровно столько, сколько потребовалосьбы иномарке с другими интеллигентными братанами нынешнего мэрабывшего Ленинграда, чтобы прижать преследуемый грузовик к обочине.Справлялись с работой они легко, словно и не устали, помогая своемушефу в таком трудном деле, как переименование бывшего Ленинграда внынешний Питер.
- Возьмём? – весело спросил кучерявый своего головастогокореша. Тот исподлобья зыркнул на Сакурова и молча кивнул. В общем,парни они оказались не гордые.
Облегчившись на двести пятьдесят килограммов(интеллигентные братаны мэра Питера педантично взвесили «пошлину»новомодными электронными весами), приятели покатили дальше. Водиламолчал, словно воды в рот набрал, Сакурову было не до сна, а Жоркаснова матерился, щупая спину.
- Ушибс-си? – прорвало водилу. В его голосе звучало тайноезлорадство.
- На дорогу смотри, - зарычал Жорка, - а то я сейчас тебяушибу!
«Как бы он не запил», - с тревогой подумал Сакуров.
- Да я смотрю, - не испугался водила. – Освежиться бы?
- Перед Петрозаводском, - лаконично отрезал Жорка.
- Да ты чо? – возмутился водила. – Побойси Бога…
- Сам-то ты его боишься? – спросил Жорка.
- Эх! – воскликнул водила и с огорчения выжал из своегорыдвана все восемьдесят пять.
«Молодец! – мысленно похвалил Сакуров сначала Жорку, апотом водилу. – Эдак мы будем в Петрозаводске уже к обеду…»
Подумав так, Сакуров, наверно, всех их сглазил, потому чточерез сто километров лопнул ремень компрессора. Первое время послеэтого водила пытался ехать без тормозов, но вскоре встал и,проклиная свою долю, полез под капот. Запасного ремня у него неоказалось и пришлось тормозить доброхотов. Доброхоты тормозилинехотя, а за ремень, если таковой у них оказывался, просили тройнуюцену. Пришлось отдать ещё два мешка картошки. И, пока суд да дело,время перевалило за полдень, до Петрозаводска оставалось ещё чертте сколько, а водила завёл старую песню насчёт освежиться. Хорошоещё, он не требовал сводить его в какую-нибудь придорожнуюхарчевню, потому что ему очень нравилось закусывать пережареннымивонючими чебуреками.
- На, пей, чтоб ты треснул! – сказал Жорка, водила треснулдозу, съел чебурек, потом минут двадцать сидел в кустах, пердя навсю округу и комментируя процесс выхода экскремента сприличествующими случаю народными шутками и прибаутками.
- Ну, как тебе наш фольклор? – ухмыльнулся Жорка. – Где бты услышал такой в своём Сухуми?
- Почему это он ваш? – машинально возразил Сакуров, имея ввиду тот печальный факт, что он, Константин Матвеевич, тожерусский. Вернее – наполовину. Одновременно Сакуров ощутил оструютоску, навеянную той мыслью, что вот жил он раньше в замечательнойсоветской Грузии, и не ведал своего счастья. То есть, ведал, но неполностью, потому что раньше ему это счастье казалось простонормальной жизнью.