Страница 40 из 138
- Ты чё дерешси? – кряхтел водила, норовя укусить Жорку заруку.
- Да я тебя вообще придушу! – рычал Жорка. – Падла…
- Слышь, отец! – встрял Константин Матвеевич. – Освежитьсяне желаешь?
- Желаю! – возразил водила и таки тяпнул Жорку своимигнилушками.
- Какого хрена его ещё освежать?! – рявкнул Жорка и далводиле в глаз. – Поворачивай назад! Никуда я этим гандоном непоеду…
- Слушай, Жорка, успокойся! Ты ведь сам его нашёл!
- Мне его Семёныч рекомендовал! Какой-то дальний егородственник…
- Ну, так тем более пусть освежится! – увещевалСакуров.
- Так мне обратно ехать или освежаться? – нарочиторавнодушным тоном поинтересовался водила.
- Освежаться! А потом садись посерёдке и отдыхай. А яповеду. Хорошо?
- Нехорошо.
- Хорошо-хорошо. А я тебе за удовольствие рулить твоимгрузовиком за каждые пятьсот километров пол-литра выставлю.Договорились?
- Ну, если за каждые пятьсот ещё пол-литра, то я и саммогу быстрее ехать, - рассудил разноцветный дальний родственникСемёныча с подозрительно кривой физиономией.
- Убить тебя, гада, а не добавлять за скорость, -проворчал Жорка.
- Всех не убьёшь! – победно возразил водила, выдул граммовтриста Жоркиной самогонки и погнал так, что только любо-дорого.
Москву миновали по объездной и до Питера катили безприключений. Водила исправно дул самогон, харчился за счёт клиентови скорость поддерживал приличную, а иногда даже превышал. Менты,надо отдать им должное, к старенькому грузовику не цеплялись, и наних не пришлось потратиться ни разу. По ночам, чтобы сократитьвремя следования до места назначения, за руль садился Сакуров игнал грузовик дальше на север, пока водила храпел, а Жорка клевалносом возле правого окошка. Жорка, кстати говоря, к самогону непритрагивался, и Константин Матвеевич всё больше укреплялся в своейнадежде на удачную, вопреки карканью соседей, коммерцию.
«Как-то там мой однокашник? – вспоминал Сакуров одногосвоего давнишнего приятеля, распределившегося после окончаниямореходки в Мурманский трансфлот. – Хорошо бы он оказался на месте,а не в рейсе…»
Какая им с Жоркой может быть польза от старинного приятеляСакурова, который мог его и не помнить, Константин Матвеевич точноне знал, но, думая хоть о каких-то связях в городе, где им с Жоркойпредстояло выступать в роли залётных купцов, Сакурову делалосьлегче.
«Чёрт его знает, - прикидывал он и моргал фарами,переключаясь с ближнего света на дальний и таким нехитрым способомпризывая встречную машину вести себя прилично, - может, он уже и неморяк, а какой-нибудь депутат. Или даже целый заместитель мэра илиещё кого-то там… Если, конечно, он всё ещё в Мурманске…»
Встречный грузовик, когда Константин Матвеевич сновавключил дальний, свой дальний свет послушно выключил и метров стоехал навстречу Сакурову с ближним светом. Затем, не доезжая метровдесять, снова врубил свои фары.
- Сволочь! – выругался Константин Матвеевич и сбавил газ,ведя машину почти вслепую. Когда он проморгался, то увидел, чтоподъезжает к какой-то деревне. Сакуров ещё сбавил газ, и на малойскорости объехал бензовоз, торгующий любым разбавленным горючимкруглосуточно, о чём гласил транспарант над кабиной. О том, чтогорючее разбавлено, в транспаранте не значилось, но Сакуров об этомпросто знал. На границе Московской и Тверской областей им ужепришлось заправиться, и теперь грузовик пердел так, словно объелсяхреновым горохом. Вообще, бензином теперь торговали все. Некоторыеместные жители стояли вдоль оживлённой трассы с молочными бидонами,некоторые – с трёхлитровыми банками. Многие, из-за отсутствияобочины или из-за чисто русской грязи на них, стояли прямо надороге. Как этот бензовоз.
- Сволочь! – обругал Сакуров хозяина бензовоза, в который,не проморгайся он вовремя, вполне мог врезаться. КонстантинМатвеевич въехал в деревню и покатил по абсолютно неосвещённойулице ещё медленней, опасаясь задавить какую-нибудь коммерческинастроенную старуху. Их, несмотря на поздний час, торчало до дюжинына обеих сторонах проезжей части. Хоронясь от осенней ночнойпрохлады, старухи кутались в платки, повязанные крест накрестповерх спортивных курток с капюшонами. А торговали они сигаретами«Мальборо», презервативами «Кантон» и пивом «Очаковским». Помимоперечисленного, старухи могли предложить пирожки с сомнительнойначинкой и червивые грибы.
- Демократия, - бормотал Сакуров, миновал деревеньку иснова принимался моргать фарами, потому что девять из десятивстречных машин сами вырубать дальний свет не хотели.
- Козлы, - бормотал Сакуров и прижимал педаль газа доупора. Впереди, сколько хватало глаз на освещённом пространстведорожного полотна, путь лежал по прямой, как стрела, трассе, с двухсторон которой темнели стены почти девственного леса. КонстантинМатвеевич был опытным водителем и, даже временами ослеплённыйфарами встречных машин, мог гнать на приличной скорости вперёд попрямой дороге без подъёмов и спусков. Но их пока, если веритьавтомобильному атласу и отсутствию специальных знаков, непредвиделось. Равно как и поворотов. Хотя менты могли оказаться гдеугодно. Но грузовик дальнего родственника Семёныча не мог развитьдаже предельную скорость до такой, за какую могли придратьсяменты.
- Это какой-то железный мерин, - продолжал бормотатьСакуров, замечая скорость на спидометре в районе семидесятипяти.
- Чё? – спросонок спрашивал Жорка.
- Нормально, - возражал Константин Матвеевич.
- К утру в Ленинграде будем? – поинтересовался Жорка,отпихнул хозяина грузовика и закурил.
- Будем.
- Хорошо бы его проскочить до полудня, пока тамошниедемократы после ночных упражнений отсыпаться будут, - сказалЖорка.
- Каких упражнений? – машинально переспросил Сакуров,внимательно вглядываясь в мерцающую приближающимися фарамидаль.
- Всяких, - объяснил Жорка. – Что, думаешь легкореформировать такую махину, как бывший Ленинград? Одну толькоказённую собственность поделить чего стоит. А если учесть, чтоделёж должен произойти между такими братанами, которые за двадцатьбаков готовы друг другу горло перегрызть, то… А проблемы скорейшеговозрождения таких передовых явлений, как проституция с наркоманией?Ну, и ещё, наверно, не всем улицам вернули их историческиеназвания...
- В общем, нелегко приходится нашим демократам, -поддакнул Константин Матвеевич и невольно сосредоточил всё своёвнимание на встречной фуре, пытающейся обогнать какую-то иномарку.– Блин!
Сакуров много поездил по Абхазии, Грузии и прочемуЗакавказью, где автомобилисты любили ездить не просто лихо, ночересчур лихо. Однако такого свинства, как ночная езда с включеннымдальним светом в условиях встречного движения, Сакуров не помнил.Тем более Константин Матвеевич не помнил таких тупых обгонов набольшой скорости в аварийной близости со встречной тачкой, котораядаже на обочину не могла нормально убраться, потому что именно вданном месте на «нужной» обочине виднелся ряд куч то ли песка, толи щебня. Сначала Сакуров хотел сбросить газ и хотя бы такпопытаться избежать столкновения, но потом передумал и продолжилдвижение на прежней скорости. Фура тоже продолжила своё движение,гудя обгоняемой иномарке и моргая фарами Сакурову. Иномаркапринципиально летела на прежней скорости, а Константин Матвеевичмельком глянул на Жорку. Тот продолжал курить, как ни в чём небывало, и не обращал никакого внимания на экстремальную дорожнуюситуацию. Водила продолжал храпеть, портя воздух в кабине запахомхреновых чебуреков и перегара.
«Ну, и что?» - с каким-то снизошедшим фаталистическимспокойствием подумал Сакуров, наблюдая совершенно невероятноеускорение фуры и её спасительный манёвр в минимальном просветемежду радиаторами иномарки и встречного грузовика.
«Круто!» - невольно восхитился Сакуров, наблюдаявиртуозный заход фуры на свою сторону с филигранным поступательными раздельным движением тягача и прицепа. Встав на место, водительфуры победно протрубил какой-то замысловатый матчиш, обдал иномаркукопотью и попытался от неё оторваться. Иномарка обиженно что-тотоже проклаксонила и – Сакуров видел это в зеркало заднего вида –тоже прибавила газу.