Страница 38 из 138
- Костя! - заорал Семёныч, когда стадо появилось наподходе к северной околице деревни. – Готовь вёдра!
Надо сказать, что по устоявшейся традиции (благодарястараниям Семёныча) забой скотины, которая паслась возлеСерапеевки, всегда происходил с некоей вальяжной помпой. То есть,пастухи делали минимум работ, без производства которых забой могпросто не состояться, а всё остальное – жители деревни. Вернее,Семёныч и его близкие друзья. Раньше в процессе присутствовалЖорка, но нынче он выпал из обоймы, и его место занял Сакуров.Рядом с ним крутились Семёныч, Петровна и Варфаламеев.
- Готовлю, готовлю! – засуетился Сакуров, старясь несмотреть на Жорку, насмешливо наблюдающего предзабойную суету.
- Варфаламеев! – надрывался Семёныч. – Где простыня?!
- Да я…
Всякий раз после помывки свеже убиённой тёлки требоваласьпростыня, чтобы обтереть обмытую тушу. Безотказный Варфаламеевперевёл почти все свои простыни, и решил пойти в отказ.
- Что – я?! – голосил Семёныч. – Уже сейчас забиватьбудут, а ты!
К тому времени пастухи загнали стадо в загон и, науськиваясобак, пытались отделить от стада приглянувшуюся им тёлку. Когдатёлку отделили, здоровяк Мишка накинул на неё петлю и подтащил кодному из кольев ограды, внутри которой стояло стадо. Витька взял вруки кувалду и ахнул тёлку промеж рог. Тёлка упала на передниеноги, а Мишка сноровисто перерезал ей горло. Тёлка забилась всудорогах, а Мишка с Витькой, когда тёлка затихла, принялись еёсвежевать.
- Воду! – орал Мишка.
- Воду! – орал Витька.
- Костя! – орал Семёныч.
- Костя! – орала Петровна.
- Бегу, бегу! – отзывался Сакуров, таская вёдра сводой.
- Почему воду не подогрели? – орал Витька.
- Почему воду не подгорел?! – орала Петровна.
- Эх, Костя! – укорял Сакурова Семёныч.
- Я вас умоляю! – суетился рядом Мироныч. – Внутреннююбрюшину не проколите, а то требуха будет навозом пахнуть!
- Да, это может не понравиться Дику! – подсказывалВарфаламеев.
- Где простыня?! – рычал Семёныч.
- Да я, Семёныч…- оправдывался Варфаламеев.
- Где простыня?! – орал Витька.
- Так ты ж, Витёк…- пытался оправдываться Варфаламеев.
- Что – Витёк?! – заводился пастух.
- Что – Витёк?? – пузырилась Петровна.
- Нет у меня больше лишних простыней! – с отчаянием кричалВарфаламеев.
- Ну, нету, так травкой оботрём, - сладким голосомвозражал Мишка.
- Эх, Петя! – поднимал голову к небесам Витёк, тащивший сместа забоя всё, что могло пригодиться в хозяйстве его скрупулезнойбабы.
- Да ладно, травкой оботрём, - успокаивал Мишка.
Он рвал траву, мочил её в ведре и обтирал освежёваннуютушу. Витёк только делал вид, что помогает. Семёныч, Петровна иСакуров старались вовсю. Варфаламеев разводил руками. Миронычсуетился рядом, следя, чтобы не потревожили внутренности. Дик,посаженный на цепь во внутреннем дворе избы Мироныча, выл страшнымголосом. Собаки, приписанные к стаду, вели себя достойно.
Мишка умело обтёр тушу и в считанные полчаса разрубил её.Мироныч начал возиться рядом с зеленоватой кучей потрохов, изкоторой впоследствии получалась тушёнка для него с Азой Ивановной иих многочисленных детей-бизнесменов в Москве и Санкт-Петербурге.Семёныч раскладывал рубленые куски по кучам. Большая кучапредназначалась для нужд загибающегося колхоза, пытающегосяоформиться в акционерное общество нового типа, средняя кучапредназначалась пастухам, маленькая – деревенским доброхотам. Самоехорошее мясо лежало в средней куче.
- Хорошо бы всё это сложить в мешки, - сказал Мишка.
- Да, не мешало бы, - поддакнул Витька.
- Варфаламеев, где мешки?! – подала голос Петровна.
- Так я в прошлый раз…- заикнулся Варфаламеев и посмотрелна Витьку.
- Чо ты всё на мене косяки кидаешь, а?! – решил изобразитьиз себя крутого Витька.
- Петь, дал бы ты ему в ухо, - посоветовал подканавший кзагону Жорка.
- А, Жорка, здорово! – осклабился Витька.
- Привет, хмырь, - хмыкнул Жорка. – Чё, Мишаня, какиедела?
- Да вот, управляемся, - уклончиво ответил здоровяк. –Мироныч! – обратил он на себя внимание старичка, наполовинузасунувшегося в телячьи внутренности. – Так мы пошли к тебе?
- Да, конечно, - возразил Мироныч, - только Дика неотвязывайте…
- О чём базар! – взмахнул руками Мишка.
Компания подхватилась, Петровна поволокла ведро с мясомдомой, Варфаламеев с Сакуровым своё мясо рассовали по карманам, аСемёныч побежал впереди всех. Он пинком распахнул дверь в избушкуМироныча, где на столе стояло угощение, а Дик надрывался всенях.
- Чо это за порода? – в который раз спросил Мишка уВитьки, проходя мимо Дика, пытавшегося тяпнуть за лодыжку всех безисключения.
- Это не овчарка, - авторитетно и не в первый раз ответилВитька. Одновременно он вытащил из-за голенища сапога широкийразделочный нож и полоснул Дика по ошейнику. Полоснул Витькапрофессионально. Он не поранил собаку, но надрезал ошейниккапитально. Дик поднатужился, ошейник разошёлся и, пока компаниявходила во внутренние покои избы Мироныча, Дик делал ноги в сторонутелячьих потрохов и Мироныча, сидящего в них. Стадо, мимо которогоскакал Дик, тревожно мычало, собаки, приписанные к нему, ленивотявкали, Мироныч, занятый разделкой потрохов и подсчётом экономиисвоих многочисленных детей-бизнесменов из двух столиц за счётпитания домашней тушёнкой вместо итальянских ресторанов, не чуялникакой опасности. А Дик, здоровенный семимесячный щенокнеизвестной породы, нёсся строго по назначению. Настигнув цель, Дикхватанул телячий желудок, наполовину освобождённый от содержимого,и рванул в поле. Мироныч выскочил из оставшихся потрохов и побежалза Диком. Добежав до первой кочки, Мироныч упал, а Дик уселся рядоми стал пожирать желудок.
- О-хо-хо! – надрывался Мишка, наблюдая сцену из окнаизбушки Мироныча.
- Э-хе-хе! – вторил ему Витька, устроившись сзади«командира».
- Прошу к столу, - хлопотал Семёныч, с неудовольствиемсмотря на две бутылки дрянного самогона Мироныча.
«Мне здесь, по большому счёту, делать нечего», -прикидывал Сакуров, имея в виду тот факт, что за свои труды своидва кило мяса он получил, а пить ни экс-директорскую дрянь, ниводку Семёныча он не собирался.
«Как это хорошо – вести трезвый образ жизни», - почтиискренне подумал бывший морской штурман и с искренним состраданиемпосмотрел на Варфаламеева, изображающего благоприобретённыйидиотизм в условиях среднерусской глубинки.
- Жорка, - спросил он соседа, - ты здесьсобираешься?..
- А фигли? – вопросом на вопрос ответил контуженый Жорка.– Посижу маненько…
Иногда Жорка любил щегольнуть диалектизмом, хотя почтивсегда говорил правильно.
- А ты не забыл?.. – снова не закончил своего вопросаСакурова.
- Костя, что за базар? – удивился Жорка. – Телегу я уженашёл, завтра поедем за мешками, послезавтра отваливаем вМурманск.
- Так я пойду домой? – спросил Константин Матвеевич.
- Да побудь ты с нами, - возразил Жорка. – Расслабься.Даже если пить не собираешься – прими участие в беседе. Это жеинтересно? Правда, коллега?
Коллегой Жорка называл Варфаламеева, имевшего косвенноеотношение к тем воздушно-десантным делам, к коим когда-то былпричастен Жорка Прахов.
- Слушай, Константин, - не замедлил откликнутьсяВарфаламеев, - всё забываю спросить: как твоя сакура?
Глава 18
Сакура прижилась вполне, но её вид пока ни о чём неговорил. Другими словами, из такой, какой она была сейчас, из неёвпоследствии могла получиться и всамделишная сакура, и обыкновеннаявишня. Но теперь у Сакурова оставалось совсем мало времени, чтобыпереживать по поводу того или другого. Зато в теме переживаний засобственную безопасность и прочее благополучие образовался новый«сюжет»: после поездки в Рязань Семёныч ходил по деревне важный,как индюк, и говорил намёками, из чего любой не дурак мог понять,что Семёныч в компании с Жоркой Праховым и Костей Сакуровым (себеСемёныч отводил хоть и туманную, но главную роль) провернуликакую-то такую рискованную операцию, из-за чего теперь Угаровскаямафия, которую Семёныч с Жоркой и Костей основательно поимели,могла в отместку замочить всю деревню, не пощадив даже престарелуюбабку Калинину и сумасшедшую Петровну.