Страница 35 из 138
- Хрен с тобой, положу, - спустил пар Семёныч, - но литрза беспокойство реквизирую.
- Пол-литра, - выступил со встречным предложениемдяденька.
- Хрен с тобой, я сегодня добрый, пусть будет пол-литра, -совсем уже раздобрился Семёныч.
- Пустая бутылка, куда отлить, найдётся?
- Костя, дай тару!
«Чтоб ты треснул», - подумал Константин Матвеевич, пошарилпо полу, нашёл пустую водочную бутылку и подал еёодносельчанину.
- Ну чё лежишь? – прикрикнул Семёныч на тётеньку. –Вставай, а то манду простудишь.
- Ох, и бесстыжая ты рожа! – заголосила тётенька. –Сначала напугал до смерти, а теперя скоромничает!
- И ещё самогонку хотел забрать, - поддакнул дяденька.
- Скажите спасибо, живыми оставляю, - добродушно возразилСемёныч, погрузился в телегу, запустил движок и отвалил.
- Опасный ты человек, - с плохо скрываемым сарказмомзаметил Сакуров.
- Да, брат, со мной не шути, - горделиво ответил Семёныч,- самогонки выпьешь?
- Нет.
- Тогда я сам.
- Не поплохеет?
- Мне!?
- Чёрт с тобой, делай, что хочешь. Давай только от этихоторвёмся.
- Да, не стоит их расстраивать ещё больше…
Не доезжая до поворота на Угаров, Семёныч заснул. Нозаснул профессионально, предварительно свалившись на обочину.Сакуров выругался, отпихнул Семёныча на пассажирское место и повёлмашину сам, уповая на благоразумие гаишников, предпочитающихсобирать взятки с тучных российских пажитей в светлое время суток.Гаишники его не подвели, и Константин Матвеевич благополучнодобрался до деревни, где, несмотря на поздний час, их с Семёнычемподжидали Варфаламеев, супруга Семёныча и старый навозный жукМироныч.
«А этому что надо?» – успел подумать Сакуров и едваувернулся от разъярённой Петровны, которая, не увидев за рулёмкормильца, решила выместить свою злость на безобидном Сакурове. Новерный друг Петька Варфаламеев, когда Константин Матвеевич вылезализ салона, а Петровна попёрла на него с каким-то дрыном в руке,незаметно подставил вздорной бабе ногу. Петровна растянулась возлемашины, а оттуда уже вылезал посвежевший Семёныч.
- Здорово, жена! – заорал он и пнул супругу. – Ты чего этоздесь валяешься?
- Скотина! – заголосила супруга, встала и хотела приложитьСемёныча, но тот превентивно дал ей в ухо и скорым шагом направилсяк избе Сакурова.
- Петька, за мной! А где Жорка?
- Где? Дома. Где же ему быть? – зачастил Варфаламеев,догоняя односельчанина.
- Его жена ещё не уехала? – поинтересовался Семёныч.
- Нет.
- Вот мы её сейчас на самогонку раскрутим! – потёр рукиСемёныч. – Мироныч, пень трухлявый, пить будешь?
- А как же, - возразил Мироныч и участливо спросилСакурова: - Как съездили?
- Нормально, - уклончиво ответил Константин Матвеевич,прикидывая, что известно этому предателю?
- Как Рязань? – продолжал стороной подъезжать Мироныч,семеня за Сакуровым.
- Всё ещё стоит, - успокоил Мироныча Сакуров.
- Купили, что хотели? – не отставал Мироныч.
- А что мы хотели?
- Я не знаю.
- А откуда вы знаете, что мы в Рязань ездили?
- Петровна сказала.
- А что она ещё сказала?
- Не помню, - прикинулся дураком Мироныч и слегкапригорюнился. Дело в том, что любопытный старичок, когда егоразбудила обеспокоенная супруга соседа, Жорки Прахова, принялсябегать по деревне вместе с ней. Семёныч в это время открывал гаражи чего-то такое сказал Жоркиной жене, после чего та, сильноругаясь, вернулась домой. Мироныч сунулся, было, к Семёнычу, но тототговорился отсутствием времени и отвалил без объяснений под воплисобственной жены. Тогда настырный старичок, чуя своим хорьковымобонянием неладное, решил попытать Петровну. Злая Петровна сначалапросветила Мироныча про Рязань, а в ответ на следующий вопрос,имеющий целью успокоить старческое любопытство Мироныча насчёт целипоездки в областной город Семёныча, послала настырного старичка поочень короткому адресу. Мироныч же, повсеместно и постоянно творявсякие мелкие паскудства, не любил, когда с ним обходятсянекорректно. Виду он не подавал, но видно было.
- Жорка! – орал в это время Семёныч под окнами Жоркинойизбы. – Слезай с бабы! Я приехал!
- Где вы, на хрен, были? – заорал в ответ Жорка вфорточку. – Чтоб вас…
- Возьми самогон и – айда к Косте! – крикнул Семёныч.
- Иду!
Выходил он под соответствующий аккомпанемент, чтосвидетельствовало о сильном недовольстве его супруги.
- Ну, как? – первым делом спросил Жорка Сакурова, выходяиз дома и прижимая к животу литровую пластиковую бутылку.
- Почти нормально, - буркнул Сакуров и кивнул на Мироныча,который, навострив уши, уже торчал рядом.
- Ладно, - понятливо возразил Жорка, - пошли.
- Может, послать его спать на хрен? – шёпотомпоинтересовался у Жорки Сакуров и снова показал на старогосквалыгу.
- Заснёт он теперь, держи карман шире, - раздражённосказал Жорка.
Зависли надолго.
Жоркина жена не успела развести свой ядерный самогон, иодносельчане глотали семидесятиградусный почти первач. В общем,после первой все «уехали», а Мироныч перестал приставать срасспросами. Сакуров, памятуя поэтапные путешествия в своих снах,пить не стал, и вскоре они с Жоркой, воспользовавшись оживлённойбеседой на повышенных тонах, завязавшейся между Варфаламеевым,Семёнычем и экс-директором, принялись трепаться приватно и строитьпланы.
- Как съездили? – повторил вопрос Жорка, когда Миронычначал описывать один из эпизодов своей паразитской жизни. Эпизодприурочивался к осеннему забою Варфаламеевских свиней, каковоемероприятие ушлый Мироныч пропустить никак не мог. Больше того:загодя предвкушал. Он уже бывал на похожих и, если свежину неудавалось выменять на свой дрянной самогон, торговался из-закаждого рубля и хаял товар, как полудохлый, с обилием костей исала. Помимо всего, Мироныч приползал на мероприятие с собственнымбезменом, который врал граммов на семьсот, не меньше. Безмен этотбыл старинный, полученный в приданное за Азой Ивановной, и весилкилограммов пять. Но старенький Мироныч не ленился таскать с собойэту увесистую железяку вкупе с двумя литрами пойла, сотворённогоблудливыми руками последней супруги, и как-то так всегдаполучалось, что бывший директор местного металлургическогогадюшника умудрялся брать на пол-литра самогона два кило мяса,взвешиваемого на старинном безмене с отрицательным «походом».
- Дело было в сорок пятом, - повествовал Мироныч, - я какраз закончил восстанавливать Севастополь, и партия решилакомандировать меня в Германию с целью инспектировать парк трофейныхмеханизмов…
Надо сказать, в последней войне Мироныч принимал участиесовершенно косвенное. Начал службу он на Дальнем Востоке. Потом, помере освобождения страны от оккупантов, перебирался с линией фронтана запад. Но никогда не приближался к ней, линии фронта, ближе, чемна тысячу вёрст. По демобилизации Мироныча, как почти боевогоофицера, поставили командовать каким-то заводиком. С тех пор и досамой пенсии он директором и проработал. Каково приходилосьпредприятиям, которыми руководил профессиональный паразит Мироныч,Бог весть, но о себе он не забывал во все времена. В Германиистарый сквалыга, бывший молоденький капитан какого-то политотдела,тоже не растерялся. Мало, он там пожил от души, о чём любилрассказывать, капитан притаранил из побеждённой страны два вагонадобра, о чём он рассказывать не любил, но слухами земляполнилась.
- …Стояли мы возле Магдебурга в поместье бежавшегофашиста, а рядом находился хутор, где держали таких отменныхсвиней, с которыми свиньи Пети Варфаламеева даже рядом недышали…
«Старая сволочь», - подумал Сакуров и вполголоса рассказалЖорке про поездку.
- Легко отделался, - резюмировал Жорка.
- Легко, - поёжился Сакуров и ткнул самокруткой в сторонуСемёныча, кивающего в ответ на повествование Мироныча. – Кстати, онведь ещё может и долю потребовать.