Страница 28 из 138
«Почему-то вон из той трубы в виде кренделя полезтреугольный сон. Но если из кренделя – значит должен быть торус.Бублик, другими словами. Хотя крендель и бублик – это не совсемодно и то же. Вернее, торус и крендель – это совсем не одно и тоже. Но чёрт с ними, однако, вон из той треугольной трубы попёрлакакая-то квадратная ерунда, да ещё и звуковая…»
И действительно, квадратный сон, высунувшийся изтреугольной трубы, содержал в себе картинку какой-то ужаснойиномарки, которая невыносимо тарахтела. Больше того: смерделакакими-то особенно ядовитыми выхлопными газами.
Глава 12а
«Ну и муть», - подумал, просыпаясь, Сакуров. Проснувшисьокончательно, он посмотрел на будильник. Минутная стрелка валяласьна подоконнике, но часовая показывала, что времени чуть большедевяти утра. Старинная мебель, люстра и кроссовки логичноотсутствовали. Зато тарахтенье не прекратилось.
- Машина, что ли? – пробормотал Константин Матвеевич,кое-как оделся и вышел во двор. Он привычно задрал голову вверх,определяя погоду. Наверху едва-едва трепетали опушённые молодойзеленью ветки ракит. Сквозь них проглядывало синее небо с редкимиоблаками на нём. Константин Матвеевич констатировал хорошую погодуи зашёл в сортир. После сортира Сакуров решил выйти на улицу ипосмотреть: что это за машина и к кому это приехали, к Жорке,учительше или Миронычу?
- Что называется: сон в руку, - хмыкнул КонстантинМатвеевич, наблюдая раздолбанную иномарку, застрявшую в навознойжиже передом к Лопатино, задом к Серапеевке. Рядом стояла телега:значит, пастухи уже пришли, попили чайку (или ещё чего) и умотали вполе, пасти своё стадо бестолковых тёлок. В это время из иномарки,буксующей в навозной жиже, вылезло двое пацанов, они толкнули, ииномарка стала разворачиваться, развернулась и покатила обратно вдеревню. Подъехав к избушке Мироныча, машина тормознула, и из неёвылез третий пацан. На крыльцо своей избушки выполз Мироныч.
«Пришёл», - мысленно комментировал Сакуров, наблюдая почтинемую сцену: тачка продолжала тарахтеть на холостом ходу, поэтомубеседы между пацаном и Миронычем Константин Матвеевич не слышал.Зато видел всё хорошо, потому что расстояние между их с Миронычаизбами составляло не более пятидесяти метров. Мироныч, одетый посвоему крохоборскому обычаю в какое-то совершенно непотребноерваньё и, как всегда, недели две небритый, с нечёсаными сивымипатлами, разводил руками. Что выражало при этом лицо старогосквалыги, Сакуров не мог видеть даже со своим стопроцентнымштурманским зрением, но наверняка что-нибудь донельзя постное.Пацан был прикинут по последней пацанской моде местного значения: вспортивные штаны с резинками у щиколоток и каким-то замысловатымпёстреньким рисуночком на бедре и в облегающую маечку.
«Чего ему надо?» - подумал Сакуров, свернул козью ножку,подпалил её и, дымя самосадом, направился в сторону иномарки, имеяв виду помочь Миронычу, буде тот окажется в затруднительном, в силусвоей физической ветхости, затруднении.
«Он, конечно, сволочь ещё та, но как – никакодносельчанин», - соображал Константин Матвеевич, равняясь сизбушкой бывшего воина-интернационалиста. В это время Миронычпоказал на Жоркину избу и даже назвал своего соседа по имени.Приблизившись к месту действия, Константин Матвеевич смог лучшеразглядеть пацана, беседующего с Миронычем: малый театрально гнулпальцы, имел под майкой хорошо очерченный ранний живот, шею несильно накачанную, а причёску под ноль. Говорил пацан – большуючасть разговора Сакуров уже слышал – на местном диалекте.
- Ты смотри, дед, если чо – на кладбище сам побежишь, -говорил пацан.
- На мой счёт можете не сомневаться, молодой человек, -продолжал разводить руками старый хрыч.
- Если бы я сомневался, мы бы сейчас по-другому говорили,- хорохорился пацан, - потому что я человек конкретный. А в тойизбе кто живёт?
Он ткнул пальцем в дом учительницы.
- Очень перспективная дама, - словоохотливо сообщилМироныч, - но она приедет только в начале июня.
- Ладно, мы тоже подъедем, абось (28) не дальний край.
С этими словами пацан сел в раздолбанную иномарку,иномарка взревела, как бомбардировщик перед взлётом, и подкатила кЖоркиному крыльцу. Сакуров, дойдя до Жоркиного дома, дальше непошёл. Он дождался, когда машина остановится, и приветливоулыбнулся водителю. Водитель презрительно сплюнул, а из иномаркиснова вылез давешний пацан. Следом за ним выкатился ещё один,прикинутый похоже, но имеющий на стриженой голове чубчик торчком.Не сильно накачанную шею второго украшала золотая цепь из чистогорандоля.
- Ты кто? – процедил пацан с цепью и ткнул пальцем в животСакурова.
- Живу я здесь, - сдержанно возразил КонстантинМатвеевич.
- Где?
- Он живёт в следующей избе! – крикнул Мироныч, затемотвесил поклон Сакурову и издали поздоровался: - Здравствуйте,Костя!
- Здравствуйте, Мироныч! – вернул приветствие Сакуров.
- Иди домой, - кратко велел Сакурову пацан с цепью, - мы стобой позже потолкуем.
- Да, нечего тут демонстрацию устраивать, - высунулся изтачки ещё один пацан, тоже в майке и тоже лысый.
- Не понял, - слегка напрягся Сакуров.
- Ты чо, тупой?! – стал заводиться пацан с цепью.
- Эй, граждане, чё за дела? – показался на своём крыльцеЖорка.
- Здравствуйте, Георгий! – подал голос Мироныч.
- Здравствуй, старая сволочь! Ты когда успелпритащиться?
- Да я уж тут часа два, - не обиделся бывший директорсоветского завода. – И всё на ногах. Дел, знаете ли, невпроворот.Крутишься, крутишься, а конца даже близко не видно. Да ещё аденомапростаты с поносом одолели…
- Я удивляюсь, как ты при твоём рационе от дизентерии ещёне околел, - перебил Мироныча Жорка.
- Это ты Жорка? – наехал на бывшего интернационалистапацан без цепи.
- Ну, я.
- Фермер?
- Да какай я на хрен фермер? – удивился Жорка.
Пацаны, и с цепью, и без неё, и тот, кто высовывался изтачки, одновременно повернулись к Миронычу. Тот ласково улыбнулся икивнул головой.
- А дед говорит, что фермер, - повысил голос пацан сцепью.
- Ну, раз говорит, значит, фермер, - неожиданно согласилсяЖорка, и в его глазах появился нехороший блеск. Сакуров, ещё непонимая, в чём всё-таки дело, но ориентируясь на выражение лицасоседа, подвинулся к нему поближе. Заодно он посчитал пацанов. Навсякий случай. Их оказалось столько, сколько их уже виделКонстантин Матвеевич, ровно четверо: двое засветились в видетолкачей за околицей, а двое, условно говоря, в качествепереговорщиков.
- В общем, так, - принялся излагать пацан без цепи, -теперя мы в вашей деревне будем осуществлять над всеми здешнимифермерами крышу.
«Не понял», - искренне не понял Сакуров.
- Наконец-то! – дурашливо воскликнул Жорка, давно уже всёпонявший. – Ну, отцы, сколько же вас можно ждать? А мы тутмаемся-маемся, лишний раз боимся из дому выйти и всё думаем: когдаже у нас, сердешных, крыша появится? Так это вы, значит,будете?
«Ну, Мироныч, ну, гадёныш! – наконец-то, осенило Сакурова.– Теперь понятно, почему учительница перспективная дама».
- Да, это мы, - важно ответил пацан с цепью, не имеющий,очевидно, к юмору никакого отношения.
- Ну, спасибо Мишке! – воскликнул Жорка и махнул рукой всторону пастбища. – Это я его сам попросил, чтобы он о крышепохлопотал. Кто теперь ему будет должен за посредническуюдеятельность, я или вы?
Пацаны смешались, переглянулись, потом тот, которыйвысовывался из машины, сказал:
- А чо это мы? Вы тут сами нас ждали, значить, сами Мишкеи выставляйте.
- Ну, мы, так – мы, – не стал кочевряжиться покладистыйЖорка. – С вами-то как будем сотрудничать?
- Вот это другой базар, - заволновались пацаны, ачетвёртый тоже высунулся из кабины.
- В общем, мы тут составили список на семерых крепкиххозяев и одну богатую дачницу…
Говорил пацан с цепью. Говоря про список, он невольноповоротил свой розовый поросячий фейс в сторону избы Мироныча.Упомянув богатую дачницу, пацан кинул взгляд через плечо на избушкуучительницы.