Страница 111 из 138
«Вот мудак!» - веселился персонал, хорошее молокоутаскивая домой, а суррогат, творение умелых русских рук вкупе схвалёной смекалкой, толкая дураку Сакурову, поскольку умные людидавно уже плюнули на отечественного производителя, но наловчилисьделать молочные продукты из привозимого из-за границы молочногопорошка. И получать при этом сверхприбыли, а не какие-то тристадолларов, потому что за границей случались такие порошки, за вывозкоторых хозяева ещё приплачивали новым русским бизнесменах, так какутилизация просроченных продуктов – и молочных порошков в том числе– в цивилизованных заграничных странах дорогого стоит.
«Слуший, ти почему стал адин раз два месяц ездит вместадва раза в адин?» - сердился Гиви Вахтангович, имеястопятидесятипроцентную прибыль с торговли сакуровским сыром всвоей забегаловке.
Сакуров рассказывал – почему – и добрейший человек ГивиВахтангович начинал куда-то звонить и давать советыодновременно.
«Слуший, ти сделай среди персонал адин свой человек ипаабещай ему адин лирт сверху, если молоко будэт висшикачеств!»
«А как я проверю это качество? – спорил Сакуров. – Ведьменя они надуют с высшим качеством так же легко, как надули сослоем сливок!»
«Ага, вот! – сказал Гиви Вахтангович, завершив очереднойраунд телефонных переговоров. – Сичас запомни адрес, поедишь адноместо, купишь адин прибор, который будет показывать висши качеств.Теперь панимаешь?»
«Вот теперь понимаю!» - повеселел Сакуров, прощался с«земляком», заводил «фолькс» и катил по указанному адресу. Там онпокупал прибор, определяющий жирность молока и прочие егосоставляющие вплоть до минеральных веществ, каковых веществ внормальном молоке пребывало не более ноль целых и семь десятыхпроцента от всего остального. А потом Сакуров возвращался вдеревню, заранее предвкушая вид вытянутых рож персонала, когда онприедет к ним за очередной порцией молока с прибором.
Короче говоря, производство сыра наладилось, «бригадир»,самый мордастый пьянчуга из персонала, ретиво следил, чтобы вмолоко, приготовленное на продажу благодетелю, ничего, кромемолока, не попадало. Остальной персонал сначала потужил-потужил,поругал-поругал хитрую технику, с помощью которой клиент сталопределять качество молока, пробовал набить морду коллеге,ссучившемуся за дополнительный литр самогона, и, не обретя успехана данном поприще, стал больше разбавлять другое молоко, то, чтоуходило на продажу в прочие торговые предприятия или напереработку.
«Ну, теперь держись!» – ликовал Сакуров, мотаясь намикроавтобусе туда-сюда.
А к тому времени стали подрастать новые поросята, на носузамаячили ноябрьские праздники, повеяло первым снежком и, когдавыпадали редкие минуты отдохновения (случалось это, как правило, вовремя перекуров), бывший морской штурман не уставал любоваться накрасоту среднерусской природы.
«Ведь ничего же выдающегося, – прикидывал недавний жителькурортного Сухуми, озираясь на вышеупомянутую красоту – сплошнаяравнина с редкими холмами, эпизодическими оврагами и остаточнымиперелесками, но что-то в ней такое, от чего меркнет даже южнаяэкзотика и дальневосточное буйство. И почему так?»
И, не найдя ответа на этот риторический вопрос, Сакуровпродолжал блуждать затуманенным взглядом по дальним пределамбескрайней равнины, и то замечал новый рисунок облачного неба надпрозрачной далью в той заболоченной стороне, где в Серапею впадалаСерапейка, то обнаруживал невиданную до сих пор гамму палевыхцветов увядающей лесопосадки в той её части, где она ответвляласьот тополёвой рощи возле недалёкой железнодорожной станции.
«Это всё небо, - соображал бывший морской штурман, - ипогода. Где ещё увидишь такое неповторимое небо и узнаешь такуюнепостоянную погоду…»
Сакуров поднимал голову вверх, насчитывал пятикратную втечение трёх длинных затяжек смену небесного освещения подвоздействием солнца, ветра, облаков и ещё чего-то ирреального,затем гасил бычок, встряхивался и бежал дальше хлопотать по своимделам. А остальные дела, надо сказать, пошли тем хуже, чем лучшеСакуров устраивался в плане повышения качества покупаемогомолока.
Во-первых, Мироныч железно решил компенсироваться на новойпартии поросят за прошлые потери.
Во-вторых, старый самогон кончался, а ставить брагу длянового в посадке уже не годилось.
В-третьих, совхозного партийца «ушёл» в отставку один изтрёх уцелевших в «предвыборной» борьбе авторитетных кандидатов.
В-четвёртых, Сакуров спалил сцепление на «фольксе», покабуксовал в одной из ям, коими изобиловала дорога от совхоза доСерапеевки.
«Ну, всё, кратны твоему автобусу! – радовался Семёныч. –Можешь смело буксировать его на свалку!»
«Ну чё ты каркаешь, дятел старый? – ворчал Жорка. – Давайлучше отбуксируем его к Кульку».
«Сейча-ас! – бузил Семёныч. – Стану я надрывать свою«ниву» по такой грязи…»
«А вот мы водочки бутылок пять, да рыбки копчёной! –подначивал Семёныча Жорка, имевший по причине недавнего приезда изМосквы и водку, и рыбу. – Да скажем Кульку, что всё это от твоегоимени. А?»
«Скажет он! – хорохорился Семёныч. – Я и сам мог бывыкатить Кульку, и почище твой водки с рыбой, да…»
«Да сожравши всё это преждевременно в компании каких-топосторонних забулдыг! – подсказывал Жорка. – В то время какуважаемый Кулёк…»
«Ну, ладно, тащи буксир!» - сдавался Семёныч и начиналпотирать руки в предвкушении такой авторитетной компании, как самКулёк, лопатинский тракторист высшей квалификации, бугай покручепастуха Мишки, умелец по части ремонта любых самодвижущихсямеханизмов и любитель всяких по пьянке скандалов. Надо сказать,Семёныч уважал Кулька почти так же сильно, как пастуха Мишку, имного больше, чем военного и Мироныча вместе взятых.
Глава 52
О том, как отечественный механизатор Кулёк отремонтировалимпортный «фолькс», Сакуров даже не стал задумываться. Потому чтоне хотел лишний раз расстраиваться. Потому что читал «Левшу»Лескова и знал про русских умельцев, что они могут взяться за любоедело и даже могут подковать микроскопическую блоху, однако чем этокончилось? А тем, что английская блоха, танцевавшая до моментавстречи с русскими умельцами всякие замысловатые менуэты, послевстречи известно с кем даже ходить перестала.
«Ладно, буду в Москве, куплю новое сцепление, - прикидывалКонстантин Матвеевич, осторожничая с «фольксом» в очередной поездкеза молоком, - а пока ездит и – слава Богу…»
А молочная ферма тем временем стала загибаться. Сначалановый хозяин совхоза порезал двадцать процентов дойных коров, потомпереименовался в акционерное общество, а после совсем ужераспоясался. Вместе с ним распоясался персонал, обслуживающий тооставшееся дойное стадо, от которого имел сыр бедный Сакуров.«Бригадир» потребовал к своей литре денег, его «подчиненные» –удвоения самогонной ставки.
«Чёрт с вами, жрите! – ругался Сакуров. – Только в молоконичего не добавляйте!»
«Да я! Да мы! – горячились «бригадир» и его «подчинённые».– Да ты же, Костя, нас сам знаешь!»
«Лучше б не знал!» - думал Константин Матвеевич, ехал закомбикормом к знакомому кладовщику, а потом его брали с поличнымЖорка, Семёныч и Варфаламеев.
«А я прошлый раз думаю, чего это у него так интереснопахнет! – торжествовал одноглазый ветеран столичного таксопрома. –А он, гад, без нашего ведома тут у себя брагу замутил!»
«Ну, ты, Константин, ваще! – укоризненно говорил Жорка,пребывающий в составе инспекционной комиссии, организованнойСемёнычем в тот же день после прошлого раза. – И давно занимаешьсяподпольным бутлегерством?»
Жорка снимал с бидонов разное наваленное барахло, поднималкрышку и пробовал брагу.
«Ну, как?» – пускал слюну вечно страждущийВарфаламеев.
«Через пару дней можно гнать», – авторитетно пообещалЖорка.
«Ну, а сейчас по кружечке полуфабриката», - предлагалСемёныч.
«Хрен вам, а не по кружечке! – рычал Сакуров и доставал иззагашника две последние пол-литры. – Если вы сейчас начнёте покружечке, то через два дня мне уже гнать будет нечего…»