Страница 110 из 138
- Да какая я тебе блудная, козёл? – обиженно басилаПетровна.
- Блудная! – с пьяным упрямством возражал Семёныч.
- Блудная – блудная! – поддакивали Вовка и его стервознаясупруга, прибывшие в деревню с целью вывоза вздорной мамаши исвекрови.
- Здравствуйте, Петровна! – здоровался Сакуров, подходя кчестной компании, заседающей в садике вековух.
- Здорово, сволочь! – басила супруга односельчанина. –Что, пришёл пожрать на халяву?
- Нужна мне ваша жратва…
В общем, жизнь шла свои чередом, листва желтела, ветра сдождями холодели, бас Петровны снова занял центральное место вдеревенском хоре, Семёныч продолжал пить, попеременно ругаясь сосвоими ближними соседями, тёткой Прасковьей, дядей Гришей иВиталием Ивановичем. Варфаламеев ни с кем не ругался, но в пьянствене отставал от Семёныча. Петровна помогала приятелям, ругаласьвместе с Семёнычем с ближними соседями, иногда поколачивалаВарфаламеева, а иногда её поколачивал благоверный. Жорка пилпериодически, Мироныч – постоянно, как случалась оказия. Остальные– по-всякому. Рубль продолжал обесцениваться, прочая валютакрепчала, а Сакуров стал подумывать о приобретении телевизора,потому что смотреть ящик в компании донельзя сварливой Петровныстало проблемно. Учительша к тому времени отвалила из деревни, иКонстантин Матвеевич ловил себя на мысли, что скучает без еёмерзопакостного внучка.
«Неудовлетворённые отцовские инстинкты, - думалось ему, -хотя и без них пацан презабавный. Одни его сальные анекдоты чегостоят…»
В первой декаде октября деревня окончательно опустела.Пастухи также отбыли в свою историческую вотчину. А с работой настанции случился облом, потому что место истопника, равно как ипрочие некоторые рабочие места, сократили. Одновременно на станциистали разбирать первую ненужную железнодорожную линию. А Сакуровснова поехал в Москву, толкать остальные корнеплоды. Остальныхполучилось нехило, да ещё Жорка подсыпал своих, поэтому пришлосьзапрягать «фолькс». Сам Жорка остался стеречь их общее добро.Бывший интернационалист временно не пил, поэтому за добро Сакуровбыл спокоен.
«Да, ты не о чём таком не думай, - напутствовал егоодносельчанин, - смотри лучше за дорогой и старайся гаишникам непопадаться».
«Постараюсь», - обещал Сакуров.
Реализовав овощи, Константин Матвеевич купил продукты,новые кроссовки, три литра водки и телевизор. На телевизор, правда,пришлось потратиться из неприкосновенного запаса, накапливаемого ввиде нержавеющих долларов в заветном кожаном бумажнике. Этотбумажник лежал в самом укромном месте его дома. При этомукромное место было оборудовано так, что бумажник не пострадал быни от огня, ни от воды. В данном бумажнике уже собралась порядочнаясумма, настолько порядочная, что его владелец таки решился изъятьиз вышеупомянутой суммы триста баков на цветной “Sharp” в испанскойсборке.
«Ничего – ничего, - подбадривал себя бывший морскойштурман, выруливая на старую Каширку (105), - мы ещё повоюем. Лишьбы не запить…»
Потом Сакуров купил газовую плиту и три газовых баллона.Затем наменял зерна с комбикормом на полученный самогон. В серединеноября Константин Матвеевич продал козу на мясо и впредь зарёкся скозами не связываться. А коту с кошками пришлось привыкать ккоровьему молоку. Его, кстати, было ещё навалом на местном рынке ионо ничего не стоило. Потом Сакурова осенило, и он посетилближайшую ферму дойных коров. Их там стояло около двухсот штук, аобслуживающий персонал состоял из девяти вечно жаждущихличностей.
«Что возьмёте за десять литров молока?» - поинтересовалсяСакуров.
«Пол-литра», - с готовностью ответил персонал.
«А если мне понадобится сто литров?» - поставил вопроспо-другому бывший морской штурман.
«Да хоть двести!» - загорячился персонал.
«Короче, - поехал на персонал Сакуров, - приеду в субботупосле первой дойки и притараню десять пол-литров в обмен на столитров молока. Годится?»
«Ещё как годится! - завопил персонал. – Но как бы нампрямо сейчас разговеться?»
«Ешьте!» - кратко ответил бывший морской штурман, выдалстраждущим бутылку первача и отвалил, прикидывая вычесть даннуюбутылку при окончательном расчёте.
«Нет, ну ты вообще! – мысленно тотчас одёрнул себяКонстантин Матвеевич. – Совсем уже Мироныча насмотрелся…»
Глава 51
Сначала Сакуров сделал из добытого молока двадцатькилограммов замечательного сулгуни. Пришлось, правда, повозиться ссычугом, но он справился. Потом Константин Матвеевич оттаранилсулгуни в Москву и нашёл забегаловку под управлением грузина,убежавшего в своё время из Сухуми. С ним Сакуров быстро нашёл общийязык, потому что когда-то в прошлой жизни они были почти соседями,а Константин Матвеевич не только хорошо говорил по-грузински, номог запросто спеть про Сулико и «квавелебис квекана» (106). И хотягрузины к землячеству относились так же прохладно, как русские,Сакуров легко добазарился с «земляком» толкать ему сулгуни додесять баков за кило. Потом Константин Матвеевич легко отказался отвыпивки с угощением и отвалил в деревню.
«Ведь если я буду делать каждый месяц по сорок кило сыра,то это у меня будет получаться по целых триста долларов чистойприбыли в тот же месяц! – ликовал бывший морской штурман, выруливаяс кольцевой на Каширку. – Блин, лишь бы совхоз подольше неразвалился…»
Да, персонал с золотым дойным стадом пока обретались всовхозе пока ещё бывшего товарища Мичурина, за его командный постборолись три матёрых кандидата и, пока они пытались завалить другдруга с помощью не одной только предвыборной агитации, совхозомрулил старый партиец. Он никак не соглашался на перестройку своегопредприятия в акционерное общество, а уж переименовывать его – иподавно. Поэтому совхоз исправно выкармливал скотину, обрабатывалсвои двадцать тысяч гектаров земли и даже пытался продолжатьобрабатывать около десяти тысяч гектаров садов. А КонстантинМатвеевич продолжал гнать самогон, не роняя марки продукта нижесемидесяти градусов, и продолжал выменивать его на зерно, комбикорми молоко.
С молоком, правда, случались проблемы. Вернее, не с нимсамим, а с персоналом. Дело в том, что охочий до дармовой выпивкиперсонал принялся беспощадно разбавлять молоко водой, причём водойне лучшего качества. А какой на хрен может получиться сулгуни из«обезжиренного» таким варварским способом молока? Говно, можносказать, может получиться из такого молока, а не сулгуни. И негожетолкать данный сулгуни даже на каком-нибудь московском рынке, неговоря уже о таком замечательном человеке, как Гиви ВахтанговичКамаладзе, каковой Гиви Вахтангович являлся владельцем московскойзабегаловки под названием «Манана».
«Вот именно, - прикидывал злой Сакуров, маясь сизготовлением сыра из халтурного молока, - он меня так выручает, аему – говно вместо благодарности…»
В общем, чтобы не маяться с изготовлением сыра изразбавленного молока, Сакуров решил заняться обработкой персонала,очень надеясь на то, что после обработки персонал впредь не станетгадить туда, откуда утоляет жажду. Сначала он придумал повысить«цену» на приобретаемое молоко, но воды в нём только прибавлялось.Потом Сакуров заявил, что будет приезжать за молоком позже, когдаоно отстоится, и он сможет по толщине слоя сливок определятькачество продукта. Персонал согласился на отстой молока так жеохотно, как сначала согласился брать за сто литров молока на двепол-литры больше. И спустя неделю Константин Матвеевич два дняломал голову, как персонал умудрился положить хороший слой сливокна забелённую молоком воду? Причём хорошим оказался сам слой, но несливки, поскольку их вкус изобличал присутствие в них какого-тонесъедобного суррогата, но не тех сливок, из каких принято делатьсамое сливки, а также сметану, сливочное масло и прочие молочныепродукты вплоть до новомодных йогуртов.
«Вот сволочь!» - ругался про себя Сакуров, потому чторугать персонал было бесполезно: в ближайшей округе только одинсовхоз под управлением старого партийца продолжал доить коров,собирать сахарную свеклу, пахать принадлежащие ему просторы иплатить кое-какую зарплату скотникам, дояркам и прочимрастениеводам.