Страница 103 из 138
- Точно, Никифору, - пробормотал Сакуров, разглядываягалстук на условной груди деревянного сооружения. КонстантинМатвеевич вбил штырь и подёргал за него.
- Что, пробуешь, могла ли коза сама вытащить штырь? –догадался Жорка.
- Мне кажется, что с превеликим трудом, - с сомнениемвозразил Сакуров.
- Ни боже мой! – весело воскликнул Жорка. – Штырь-токоровий!
- Тогда как она освободилась и пошла скакать по огородам?– развёл руками бывший морской штурман.
- Дело в том, что я видел приезд Мишки и подслушал егопретензии касательно твоей козы, - сообщил Жорка, - а так как тыего претензии нагло проигнорировал, то он тебя и наказал.
- Не может быть! – ахнул Сакуров.
- Может. Мишке выдернуть штырь и пустить твою козу в чужиеогороды – вкуснее елея…
- Вот сволочь! – воскликнул Сакуров. – Что же мне теперьделать?
- Вот именно, - понятливо поддакнул Жорка, - рыло ему тебене начистить – мелковат ты против Мишки. И подляну ему устроитьбольшую, чем он тебе, не сможешь, – культуры не хватит. Поэтомувпредь будешь привязывать свою козу там, где удобно ему, а не тебе.Или козе…
- А может, пришить его? – со злостью спросил Сакуров.
- Всех не пришьёшь, - туманно молвил Жорка, - да и пустоеэто: из-за какой-то сраной козы так распаляться. А вот давай мылучше на ней попробуем мой пневматический пистолет.
И Жорка достал из кобуры пушку.
- Не дам! – в натуре прикрыл козу грудью Сакуров.
- Нет, ты смешной! – удивился Жорка. – Сам её поджопникамипотчуешь, что только держись, а шариком пульнуть…
- Слушай, у тебя с головой всё в порядке?
- Нет, конечно! А впрочем, хрен с твоей козой… Тем более,что пистолет я уже проверял на Семёныче…
- Как?!!
- Молча, - ухмыльнулся контуженный односельчанин. – Мы тутдавеча напились и давай с Семёнычем спорить: чья пушка лучше. Вобщем, решили стреляться с десяти метров. Видал у него фингал подздоровым глазом?
- С ума сойти! – только и сказал Сакуров. – А еслипромахнулся бы? И попал бы в глаз? Или вообще убил бы?
- Я, как – никак, бывший диверсант, - надулся Жорка, - и сдесяти метров могу из любого оружия любому комару яйца отстрелить.А убить бы я его по-любому не убил, потому что стрелял резиновымишариками.
- Ну, вы даёте…
- Да, время проводим весело. Жалко, ты из обоймы выпал,даже за событиями не следишь.
- До ваших ли мне пьяных событий, - отмахнулся Сакуров ипобрёл к сакуре. – Ты-то как: завязываешь?
- Да. Жена должна скоро в отпуск прикатить. Надо кой-какойпорядок кое-где навести. Да и глюки замучили… Кстати, как у насдела?
- Хреново. Скоро поросят с остальными гусями кормить нечембудет. Да и себя самого…
- Ладно, денег я тебе после приезда жены подброшу. Иводки. На неё мы у совхозных скотоводов комбикорм выменяем. Или укомбайнёров раннего зерна купим…
- Правда? – оживился Сакуров.
- Правда…
Жорка проводил Сакурова до сакуры и потопал дальше, к себедомой.
- Слышь, а где ты взял пистолет? – спохватилсяСакуров.
- Один бывший однополчанин презентовал, - откликнулсяЖорка. Он скрылся за поросшей кустарником изгородью, а затем, судяпо характерным возгласам, наткнулся на учительницу. Учительницаахала и хихикала, Жорка делал ей грубые комплименты по поводупляжного халатика и устарелых прелестей, бессовестно прикрываемыхвышеупомянутым предметом дачного туалета.
Сакура прижилась вполне, однако ещё трудно было сказать,сакура ли это, или что другое. Односельчане к экзотике, посаженнойна заднем огороде Сакурова, уже не цеплялись, один только Семёнычнет-нет да спрашивал: когда же мы, дескать, начнём собирать сзаморского деревца по два ведра шишек? И скоро ли можно будет взятьотросточек на развод. Дело в том, что Варфаламеев наплёл проожидаемые шишки, будто из них, как из хмеля, можно будет делатьпиво.
- Да, пива бы сейчас неплохо, - мечтательно пробормоталСакуров, перекуривая возле непонятного деревца. Слабый ветершевелил игрушечные листочки, а от дерева шёл какой-то чуднойневнятный аромат. По небу, сталкиваясь друг с другом, проплываливатные облака, ракиты шумели и вздыхали, Мироныч пел арию демона изодноимённой оперы, написанной по мотивам одноимённой же поэмыгосподина Лермонтова Михаила Юрьевича.
«Наверно, штаны стирает», - подумал Сакуров, различаяхарактерный плеск воды в вотчине соседа.
Вечером, когда Сакуров доил козу в компании кота ибрюхатых кошек, к нему снова приполз Мироныч. Он самовольно проникво двор через незапертые ворота, встал рядом с Сакуровым и принялсяотчитывать соседа за то, что тот научил говорить козу человеческимголосом специально для того, чтобы сжить его, бывшего директора, сосвета.
- Только вы зря стараетесь, - хорохорился старичок,пытаясь заглянуть через плечо сидящего соседа в ведёрко, кудабрызгали молочные струйки, - меня не так-то просто сжить со света,потому что я очень тёртый калач. Мало, что я из заговора военных(87) вышел сухим из воды, но я и всю войну прошёл. А что до бывшегонаркома моей промышленности, который постоянно палки в мои колёсавставлял, так я его знаете на сколько пережил? А вот сейчаспосчитаем… Его в пятьдесят втором отправили на Соловки, а меня чутьне посадили на его место, но я решил ограничиться комбинатом…
- На бывшего донос ты писал или твоя жена? – спросилСакуров, сноровисто сдаивая козье молоко
- Так что и ваша говорящая коза мне нипочём, -проигнорировал вопрос Мироныч, – поэтому вы будете должны мне заиспорченные штаны ещё пятьдесят долларов.
- Тебе бы логику преподавать, - ухмыльнулся Сакуров иотпихнул кота от ведёрка. – Кстати, насчёт штанов. Вопрос первый:ты что, обделался? Вопрос второй: у Кардена штаны заказываешь, попятьдесят баков-то?
Но Мироныч проигнорировал и эти два вопроса, но пошёл,незваный, смотреть поросят и мерить остатки комбикорма в закромаходносельчанина.
Глава 48
Летние дни, озабоченные деревенской действительностью ввиде неистребимого сорняка, неунывающих вредителей и коварнойпогоды, полетели в прошлое с не меньшей скоростью, чем весенние.Трезвый Сакуров вертелся, как уж на сковородке, и только дивудавался на своих пьющих соседей, которые и пьянку не оставляли, идела свои успевали делать.
«Вот тебе и пресловутая русская лень, - думал бывшийморской штурман, бегая от колодца к грядкам с зеленью с двумяпоместительными лейками, - да таких тружеников и в Китае несыщешь…»
А труженики вставали с петухами после любой попойки ивкалывали на своих огородах так, как будто знать не знали ни окаком похмелье. Потом они снова пьянствовали по любому удобномуслучаю и разными составами, и снова вкалывали, не печалясь одороговизне всевозможных лекарств, привезённых из Европы с Америкойдля снятия головных болей, успокоения сердцебиения и излеченияпрочих недомоганий понятного происхождения. Да и какая может бытьпечаль в среде нормальных пропойц, привыкших лечиться от всякогоклина тем же клином. В смысле, вышибать его этим самым, а не спомощью на девяносто процентов палёных средств, изготавливаемых вкаком-нибудь подмосковном сарае, причём в самых антисанитарныхусловиях.
В общем, суетясь на огороде и в подворье, непьющий Сакуровсмотрелся среди своих соседей чистой белой вороной, потому чтовокруг пили все. Выпивала даже учительница, когда её приглашаливековухи. Не отказывалась от стаканчика-другого и престарелая тёщаВиталия Иваныча, когда случалось собираться им всем большой семьёйпод сенью яблонь по случаю какого-нибудь праздника. Трескал нахаляву Гриша, по этому же поводу не гнушался всяким питьём военный,тех же правил придерживался третий после вековух сосед СакуроваЖуков. Что касается Мироныча, то тот давно зарекомендовал себязавсегдатаем на дармовщину любых без исключения застолий. ПастухВитька от Мироныча старался не отставать, но, в силу своегопростого звания, не пользовался большой популярностью и высокимпригласительным цензом, как бывший директор местногометаллургического комбината. Пастух Мишка халявой не чурался, номог гульнуть и на свои. Впрочем, на свои, кроме Мироныча и Витьки,могли гульнуть все, но не всякий звал к себе гостей. Жуков,например, равно как Гриша и военный, гуляли на свои в одиночку, апотом, когда единоличная выпивка заканчивалась, норовилипристроиться к таким хлебосолам, как Жорка, Семёныч, Виталий Иванычи даже Варфаламеев.