Страница 7 из 14
— Это какой-то бред… — пролепетал Книжник, отводявзгляд.
Но опричник грубо ухватил его за подбородок, рыча:
— В глаза мне смотреть! Отвечать быстро!
— Я… Я ничего не знаю…
— А вот это мы скоро выясним, — процедил опричник,отталкивая Книжника и возвращаясь за стол. Сделал знакпалачу. — Дам тебе время подумать, чтобы ты сразу все изложилкак есть. Пиши признание: мол, «предатель я и изменник, замыслилчерное дело, князю в доверие втерся с целью подорвать оборонуКремля, а самого князя захватить, а впоследствии пытать и убить…»Чтобы ты голову не ломал, я сам напишу, как нужно, а тыподпишешь…
— Но это же ложь! — закричал Книжник. — Не буду яничего подписывать!
— Огонь, клещи да дыба покажут, что ложь, чтоправда, — утомленно произнес опричник. — Ступай,подумай. — Повернулся к рыхлому, добавил: — Бересту ему дастилос выдать… Хотя нет, стилос не давать: слыхал я, может он им,как с оружием, управляться. Да смотрите, чтобы над собой ничего неучинил! Нам нужны показания.
Даже оставшись в одиночестве в мрачной подземной камере, он несразу пришел в себя. Лавка у стенки да зловонная лохань в углу,подсвеченная сквозь крохотное окошко в двери, — вот и всяобстановка. Словно насмешка над статусом советника: свободы лишили,но персональную келью оставили. Без книг, зато с индивидуальной«парашей». Трудно вообразить более крутую карьерную траекторию.
Он лежал неподвижно на лавке и пытался привести мысли в порядок.Но это было непросто: душу и тело сковало острое, нестерпимоечувство.
Обида.
Все это казалось каким-то болезненным бредом. Как можно былопредположить, что все так обернется?! Он больше жизни любил своюмаленькую родину, отчаянно бившуюся за жизнь, он бился вместе сней, бился за нее, и уж в одном был уверен наверняка: родина любитего столь же ясной, безусловной любовью. И вот на тебе: родинаобъявляет тебя предателем и бросает в сырую каменную клетку.
Знобило. Тонкая камуфляжная куртка, добытая в странствиях, былапредметом зависти многих, но не давала тепла. Книжник заворочалсяна жесткой лавке. Мысль о неведомой угрозе не давала ему покоя. Ибольше всего его мучили сомнения.
Может, и впрямь здесь есть его вина? Вряд ли он виноват ваномальном поведении и без того загадочного Садового Кольца. Но чтоправда, то правда: именно он был инициатором злосчастнойэкспедиции…
Застонав от бессилия, сел на лавке, уставившись перед собойневидящим взглядом.
Он виноват. Нет, не в том, что пытается повесить на негочересчур уж деятельная опричнина. А в том, что не продумал какследует последствий своих замыслов. Он должен все исправить. Сам.Чего бы это ни стоило. Только как это сделать отсюда, из глухогоподземелья? Советом помочь? Как — если не верят теперь ни единомуего слову?
Нужно выбираться. Быстро. Любой ценой.
Он сидел, нервно раскачиваясь, тупо глядя в стену перед собой.На каменной кладке виднелись грубо выцарапанные надписи, понятькоторые в этой темени было непросто. Книжник прищурился,вглядываясь в корявые строки, и невольно вздрогнул, разобрав: «…нараскопках 1961 года. Привет потомкам! Как мы вам завидуем — ведь выживете при коммунизме! Вы такие счастливые! Светлое будущее,которое мы вам строили, уже наступило…»
Дочитать он не успел: жалкие лучики света поглотила чернильнаятьма. Невольно перевел взгляд на дверь.
Кто-то стоял по ту сторону, заслоняя окошко. Стало страшно. Неот того, что сейчас откроется дверь. От того, что этот некто возниктак бесшумно, что так тихо пополз в сторону тяжелый засов… Дверьотделилась от черной стены, будто отрезанная тонкой полоской света.Полоса неторопливо расширялась, и страх в душе парня сменилсяужасом.
Неужто его решили прикончить по-тихому?! Ну уж нет, свою жизньон продаст подороже…
Темная фигура растворилась во мраке камеры. Слепо выставив передсобой руки, Книжник бросился на непрошеного гостя из угла, с лавки.Непонятно, на что он рассчитывал: наверняка подосланный убийца былдостаточно опытен, чтобы мигом разобраться с гражданским. Да идраться Книжник толком так и не научился. Только вот страшныйвизитер оказался не таким уж и сильным да ловким, как можно былоожидать… Даже не так — он просто не особо сопротивлялся.
Потому что не он это был.
Она.
— Что?.. — изумленно прохрипел Книжник. И тут жеоткатился назад, отброшенный толчком ноги. Попятился, вжимаясьспиной в холодную стену.
— Тихо ты! — донесся приглушенный голос. —Услышат!
— Хельга?! — не веря в происходящее, проговорилКнижник.
Тут же из темноты показалось знакомое лицо. Девушка выгляделакрайне недовольной — будто парень нарушил какие-то ее планы. Что иговорить: особа она деятельная, любит, чтобы все происходило позадуманному ею сценарию.
— Идем! — быстро сказала она, без особых церемонийхватая его за руку и увлекая вслед за собой по узкому коридору.Книжник подчинился, все еще ничего не понимая.
— Откуда ты здесь?! Как?.. Почему?..
— Потом! — оборвала его девушка. — Слушай менявнимательно: главное, вырваться наверх. А там… Там — как пойдет…Держи!
Она сунула ему в руки ворох каких-то тяжелых предметов. Книжникглянул и похолодел. Стилосы. Обычные металлические стержни дляписьма на бересте — такие есть в любой канцелярии. Только вот вданном контексте это нечто иное.
Оружие. Хельга знает о его умении обращаться с этими штуками. Азначит, она ничуть не сомневается в необходимости ихприменения.
— Ты что?! — ахнул Книжник, сжимая холодныестержни. — В кого мне их метать?! Это же измена! Нас простоубьют — и будут правы!
— Ты еще не понял? — Хельга резко остановилась,прищурилась. — Ты уже мертв!
— Что?.. — Слова застряли в горле Книжника. Он простоотказывался понимать услышанное.
Хельга нервно вздохнула, отвела взгляд. Сказала страннымголосом, с трудом подбирая слова:
— На Ивановской объявили, мол, ты изменник, мутамикупленный…
— Я?!
— Успокойся. Я-то знаю, что это все чушь…
— Но другие, другие-то поверят! — Он схватился заголову, закрутился на месте, задыхаясь и шатаясь, какпьяный. — Что же делается, а?..
Хельга остановила его, схватив за рукав, с силой подтянула ксебе, пронзительно посмотрела прямо в глаза.
— А знаешь, что самое интересное? — тихо сказалаона. — Ты был убит — при попытке к бегству.
Глава вторая
БЕГСТВО
Человек — живучая тварь. Ко всему привыкает. Вот только что тыбыл княжим советником, а через час уже выл, ощущая предательство исобственное бессилие.
Теперь же ты совсем другой человек. И чувства у тебя иные.Потому как никакой не советник ты более. И не кремлевский вовсе. Идаже не враг. Ты вообще никто. А раз ты никто, то и терять тебенечего, кроме собственной жизни. И когда поймешь это, ощутишь всейдушой, каждой клеточкой тела, тогда все станет предельно просто.Голова прояснится, и заработают старые добрые инстинкты,направленные исключительно на выживание.
Подивившись собственным мыслям, Книжник ощутил ледяноеспокойствие, пришедшее на смену панике. Пожалуй, за это стоилопоблагодарить Зигфрида, преподавшего ему мастер-класс мужества.Невольно улыбнулся мелькнувшим воспоминаниям. [4]
— Почему же в таком случае меня до сих пор не убили? —пробормотал Книжник, когда они продвигались по коридору вдольбезликих низких дверей. — Ведь я — живое доказательстволжи…
И тут же обмер от внезапной догадки:
— Как же я не подумал! «Заговорное слово»! Малюта этот, онже требовал, чтобы я взял да и выложил его боярам!
— А ты отказался, — кивнула Хельга.
— Конечно, — буркнул Книжник. — Думал, это мнепоможет. Уважать, мол, будут, прислушиваться.
— И что же, помогло?
— Как видишь, — он нервно усмехнулся. — Я привыкко всем этим пересудам за спиной. Правда, не думал, что все зайдеттак далеко. И раз меня уже как бы нет на свете, значит, «слово» изменя решили достать любыми средствами…
4
Об этих событиях рассказывает роман В. Выставного «Кремль 2222.Запад».