Страница 4 из 14
Присутствующие замерли, в ожидании глядя на растерянногосеминариста. Они молчали, и наступившая тишина казалась вечной.Дрогнувшим голосом, неловко дернув руками, Книжник пояснил:
— Я просто не готов.
Он вышел из темной галереи, и тяжелая дверь с грохотом закрыласьза ним. Оставалось надеяться, что его неожиданный демарш Хранителине восприняли как оскорбление. Ведь трудно объяснить этимдостойнейшим людям, как может выпускник Семинарии отказаться оттакой чести. По сути — вершины, о которой только может мечтатьнедавний школяр.
После затхлой атмосферы Хранилища воздух улицы казалсяневообразимо свежим и сладким. Бог с ним, саном Хранителя. Онслишком молод, чтобы заживо похоронить себя в тишине архивов. Ему,глотнувшему однажды отравленного воздуха свободы, трудно объяснитьсвои мотивации тем, кто ни разу не покидал Кремля.
Тряхнув головой, Книжник направился прочь от Храма. Нужно былопривести в порядок мысли, и лучшее средство для этого — занятьсяделом. Он не стал Хранителем, но по-прежнему оставался советникомпри князе. И никто не избавлял его от главной обязанности. Да ичего там греха таить — главной головной боли.
Страшно сказать: он отвечал перед Кремлем за целый народ.
Звучит, конечно, громко. Прямо до оторопи. Если не сделатьскидку на то, что народ этот немногочисленный, и остались в немлишь бабы да дети. Только вот проблем от этого не меньше.
Ведь народ этот — весты. Ни много ни мало — потомки агрессоров,некогда превративших Москву в руины. Конечно, Последняя Война давноминовала, прежние враги сгинули, стертые с лица земли атомнымпламенем да ледяной стужей ядерной зимы. Человечество, сжавшееся впределах кремлевских стен, успело обзавестись новыми недругами. Ноподозрительность, въедливая, почти генетическая неприязнь к вестампо-прежнему сохранялась. Кремль, скрепя сердце, принял к себе тех,кто выжил после постигшей вестов катастрофы. [1]Но что-то по-прежнему мешалонародам сблизиться и ассимилироваться, что пошло бы на пользудрагоценному людскому генофонду.
Оттого и живут весты снаружи, отделенные от кремлевских высокойзубчатой стеной — словно люди второго сорта. Оттого и приходитсяему, Книжнику, посредничать между ними и кремлевскими. А чегосетовать? Он сам вызвался помочь этим пришельцам с Запада, ему иотвечать. Впрочем, он не роптал, втайне радуясь такой доле. И быладля этого серьезная причина.
Хельга.
Книжник нахмурился, вздохнул и направился к Сенатской башне.Здесь не было мощных крепостных ворот, как в Боровицкой, Спасскойили Кутафье, но имелся хорошо укрепленный пост, и дежурила здесьнеизменно пара часовых. Ведь и отсюда можно выйти за пределы Кремля— через тайный подземный ход. Если верить книгам, когда-то этот ходвел к Мавзолею, чтобы члены ЦК могли проходить на трибуны прямо изКремля, минуя Красную площадь. Давно позабылось, что такое это «ЦК»и какие функции нес Мавзолей, но ход остался, и только через негоможно было безопасно попасть в развалины Форта. Развалины этипостепенно возвращали себе статус укрепления.
Форт восстанавливали сами весты. Таково уж было условие БоярскойДумы: пришлый народ должен заслужить право жить бок о бок скремлевскими. И Книжнику приходилось метаться между Фортом иКремлем, улаживая многочисленные трения, вызванные разницейменталитетов. Впрочем, поводов к недовольству у князя и бояр былонемного: весты оказались довольно покладистыми, да и строительствошло бойко. Даже несмотря на то, что работали лишь подростки даженщины. Весты знали толк в укреплениях — достаточно было хоть разувидеть их Бункер. Но Бункер был далеко, а черты его вот — ужепросматриваются в обводах восстанавливаемого Форта.
Так что сейчас Книжник спокойно направился прямиком кприземистой железной двери у подножия Сенатской башни. И былнесколько ошарашен, налетев на крепкую фигуру ратника.
— Не велено никого пускать! — хмуро сказал часовой,оттесняя Книжника древком копья.
Книжник попятился, недоуменно поглядев на воина. Потом кивнул и,порывшись в холщовой суме, достал скрученный в свиток княжескийярлык. Протянув документ, пояснил:
— Вы же знаете — я поверенный по делам вестов.
— Никого пускать не велено, — не глядя на свиток,повторил часовой… — Приказ есть: ворота, ходы — все на замок.А весты твои в Кремле уже. Как прошел приказ об эвакуации, всехвнутрь загнали. Может, они в убежищах, может, на подземныхплантациях или еще где…
— Эвакуация? — непонимающе повторил Книжник. Быстроогляделся.
Только сейчас заметил древние чугунные пушки, притаившиеся заштабелями мешков с песком и направленные в сторону кованой башеннойдвери. Плотные пирамидки чугунных ядер, мешки с картечью, рядбочонков с драгоценным порохом, на которых, разлегшись с комфортом,с бердышом в обнимку дремал здоровенный дружинник.
Раньше этого дополнительного укрепления не было. Как иподвешенного к лебедке закопченного чана для кипячения масла и вонтех новых дозорных на стене. Это могло означать только одно —подготовку к обороне. Книжник невольно присвистнул. Пожалуй, впоследнее время он был слишком погружен в собственные заботы ипропустил что-то важное.
— А что случилось-то? — с совершенно детскимпрямодушием спросил он. — Опять нео прут?
Часовой окинул парня красноречивым взглядом. Вообще-то, мог и пошее двинуть: не положено с часовыми-то болтать. Но, видимо, воинвспомнил, за какие заслуги достался его собеседнику княжескийярлык. Подманив Книжника грубой рукавицей, ратник коротко огляделсяи сказал негромко, сквозь зубы:
— Не знаю, что там стряслось, да только тревога объявлена.На стенах дозоры усилены, и ворота опечатаны. Это не для пересказа,понял?
— Паники опасаются? — все еще с недоумениемпредположил Книжник.
— А ты как думал? — мрачно отозвался воин. —Полдружины из Кремля с экспедицией утопали, оборона, выходит,ослаблена. Не хватало еще, чтобы муты про то пронюхали…
— Ну ничего, — бодро сказал Книжник. — Случисьчто — к экспедиции и гонца послать можно.
Часовой скривился, пожал плечами, всем своим видом давая понять,что разговор окончен. Так ничего толком и не поняв, Книжникотправился домой.
Странно так говорить — «домой». Пожалуй, главным достижением всвоей стремительной «карьере» он мог считать выделенную емуотдельную келью. Немыслимая роскошь для недавнего выпускникаСеминарии! Конечно, не боярские хоромы, не княжий терем, но все жешесть квадратных метров тишины и уединения, да еще и с персональнымисточником света! Немногие в Кремле могли похвастать таким жильем.Плотность населения в крепости огромная, каждое помещение на счету.Не говоря уж о площадях, необходимых для сельскохозяйственногопроизводства. Даже многоярусные подземные плантации не решалипроблему нехватки пространства. Оставалось надеяться, что келью неотберут после спонтанного отказа от сана Хранителя…
Он прошел вдоль стены Сената, в котором теперь располагалисьпомещения самого разного назначения. Одно крыло было жилым. Здесьбыли большие залы, в которых в веселой тесноте ютились семинаристы,и отдельные кельи Наставников. Такая же досталась и ему. Онподнялся по крыльцу, уважительно раскланиваясь с преподавателями иулыбаясь мальчишкам, которые глазели на него, раскрыв рты. Странноощущать себя героем в глазах подростков…
Пройдя по темному коридору, оказался у низкой двери с выведеннымбелилами номером «117»: некогда большой зал был разбит на двауровня и разделен тонкими перегородками. Замков на дверях не было.Тем не менее Книжник насторожился, услышав легкий скрип: дверь былаприоткрыта, сквозняк поигрывал тонкой фанерой. Через пару секунд,когда щелкнул кустарный выключатель и загорелся огонек светодиода,худшие опасения оправдались.
Все было перевернуто вверх дном, словно здесь бесновались черти.Проникновение в чужое жилище в Кремле — редкость. Не то чтобы людямбыло что скрывать друг от друга — просто не принято. Не говоря уж отом, чтобы взять чужое.
Следуя простой логике, это никак не воры. По крайней мерепоследнего изловили и прилюдно били кнутом на Ивановской площадилет десять назад. Да и то, по мнению многих, имел место клиническийслучай — обыкновенная клептомания. Здесь же рылись не таясь. И,судя по всему, искали что-то конкретное. И вряд ли это былиновоявленные малолетние «поклонники». Потому как им просто не моглоприйти в голову так перелопатить все его нехитрое имущество.Большую часть обстановки составляли книги. И по всему было видно:таинственные визитеры перетрусили в них каждую страницу. Впрочем,досталось и узкой койке и даже жесткой подушке, набитой опилками:они были выпотрошены, будто здесь орудовал Джек-потрошитель иззабытого романа.
1
Об этих событиях повествует роман В. Выставного «Кремль 2222,Запад».