Страница 10 из 14
Это нора.
А это нечто все лезло, извиваясь и сокращаясь, помогая себебесчисленными, непропорционально тонкими конечностями. В пыли, виспуганно трепещущем свете свечки мелькнули гибкие усы-антенны,сверкнули металлическим отблеском сегменты кошмарного тела.
И тут же, упав, погасла свеча.
Одному Богу известно, как им удалось преодолеть этот проклятыйтоннель, оказавшийся жуткой ловушкой. Ноги и руки скользили встекающей по стенкам слизи — но они неслись вперед, как, наверное,никогда в жизни. Нет лучшего погонщика, чем животный ужас, страхнеминуемой гибели. Книжник сам не понял, как, протиснувшись в узкийлаз вертикальной отдушины, очутился на поверхности, в каких-тотемных руинах. Как выхватил из осыпающейся ямы подругу. Какпринялся, задыхаясь от страха, заваливать лаз тяжелыми булыжниками,которые вдруг заплясали под ногами, будто макеты из папье-маше. Какполез из расщелины сегментарный ус-щупальце, как он суетливодергался, пока внизу кто-то огромный плотоядно чавкал и булькалслюной. Как в каком-то истерическом порыве он бросился на этотчертов ус с куском арматуры — и принялся бить и ломать его, покаэта мерзкая штука не уползла назад, в мрачное подземелье.
Только после этого, совершенно опустошенный и разбитый, Книжникрухнул среди камней, закрыв глаза ладонями и пытаясь перевестидух.
— Что это было, Ник? — бесцветным голосом спросилаХельга. Она тихонько присела рядом, будто боясь потревожить все ещедрожащего после пережитого приятеля.
— А кто его знает, — не открывая глаз, проговорилКнижник. — Мало ли на Земле тварей развелось…
Немного помолчал и добавил:
— Похоже на стальную сколопендру. Только представить себене мог, что такие крупные бывают. Сам их никогда не видел, но судяпо описанию…
Он не закончил — к горлу подступил комок. Сколько уже довелосьповидать разных тварей, расползающихся по несчастной планете, апривыкнуть невозможно. Отвращение к противоестественным мутациям,видимо, заложено в человеке генетически.
С трудом заставил себя открыть глаза, оглянуться.
Освещение здесь было так себе. К блеску звезд прибавлялся лишьскудный свет факельных прожекторов — зеркал-рефлекторов изполированной стали с гальваническим покрытием. Учитывая источниксвета — факелы, — толку от этих устройств было мало. Но онипозволяли более-менее просматривать в темноте пространство подкремлевской стеной. Сюда этот свет практически не доставал. Вслучае опасности на стенах запаливали более мощные химическиеисточники света. И тогда уж прожектора становились действительноэффективными.
Но, судя по всему, там, за стеной, еще не поняли, что беглецамудалось улизнуть за пределы чутко охраняемого периметра.
— В стороне вышли, — озабоченно произнесла Хельга,посматривая через площадь, в сторону развалин ГУМа. — Давай-каза мной…
До Форта добрались быстро — отклонение от «настоящего» тоннелявышло метров в пятнадцать. Но всем известно: в мертвом городедесять метров идут за пятьдесят. А ночью — за всю сотню. Здесь накаждом шагу могут поджидать сюрпризы. Ибо все здесь воюют противвсех. Каждого интересуют ценные вещи и информация. А еще всем нужното, что всегда у тебя с собой.
Твое мясо.
Вход на территорию Форта был обустроен в лучших традицияхвестов: создавалось ощущение, что его не было вовсе. Просто один избетонных блоков поддался на непонятные манипуляции Хельги и сглухим звуком провалился в темноту. Едва преодолели узкий,неприметный лаз, как блок с тяжелым стуком вернулся на место. Былаздесь, очевидно, система хитрых противовесов. Как в покинутомвестами Бункере — только масштабом поменьше.
Книжнику и раньше доводилось бывать здесь. Правда, никогда —ночью. И уж точно он не помнил это место таким безлюдным. До тогокак Боярская Дума постановила пришлому народу жить под кремлевскимистенами, тут были сплошные руины, оставшиеся после одного из бурныхнашествий нео. Кремлевским тогда пришлось отступить, а восстановитьукрепление не было ни сил, ни средств. Неудивительно, что вестовсразу же восприняли как свежие рабочие руки. Такое отношение клюдям, конечно, довольно утилитарно, но куда лучше, чем клеймо«лишних ртов». Жизнь в постоянной осаде приучила кремлевских кмаксимальной практичности, но все же не лишила чувства сострадания.В конце концов, настоящих людей осталось на Земле не так уж много —как бы там ни бахвалились нео, считавшие лишь себя истинными новымилюдьми, презрительно именуя кремлевских «хомо».
Так что теперь этому маленькому народу, оставшемуся без взрослыхмужчин, приходилось несладко: работали почти круглосуточно, ворочаякамни, таская арматуру и гравий, замешивая раствор и зарываясь вжесткую землю. Требовалось как можно скорее обезопасить себя отмстительных нео, регулярно осаждавших Кремль. Не говоря уж омножестве безмозглых, но плотоядных крадущихся, летучих и ползучихтварей. До сих пор суровые боги вестов миловали их от серьезныхнашествий агрессивных мутов, и была надежда, что временихватит.
Но не успели. Эвакуация за надежные, проверенные временем ибоями стены Кремля стала единственным выходом.
До полного восстановления Форта было еще далеко: весты успелиукрепить часть внешних стен до высоты трех метров, чего было малодля серьезной обороны. Требовались башни, мощные перекрытия,защищенные коммуникационные переходы. Да и стены не мешало бысделать повыше, снабдив их тройным запасом прочности, оборудовавловушки для прорвавшегося врага и грамотно расположив бойницы. Всеэто непросто — даже с помощью кремлевских мастеровых и инженеров.Были проблемы и со строительными материалами. Так что работы здесьморе. И может быть, не на одно поколение…
В эти вялые размышления тихо, как ветер, проник голосХельги:
— Есть хочешь?
— Что? — Книжник вздрогнул. Зябко поежился. —А-а… Хочу.
Скромное жилище Хельги отдаленно напоминало наставническуюкелью. Только было еще меньше, ниже и не в пример скромнее.Книжнику даже стало неловко за собственное чересчур уж роскошноекремлевское жилье. Но тут же подумал: теперь-то стыдиться нечего. Унего вообще ни кола ни двора, и будущее покрыто мрачнойпеленой.
Хельга склонилась у крохотного очага. Быстро сняла что-то,прихватив грубым полотенцем. Книжник принял из рук девушкинебольшой глиняный горшок с каким-то горячим ароматным варевом,удивленно взглянул на хозяйку. Когда это она что-то наваритьуспела?
— Так быстро уходили, что пришлось и еду оставить, —пояснила Хельга. — Уж и не знаю, что там случилось…
— Даже опричник твой не в курсе? — едкопоинтересовался Книжник и запнулся, осознав, что это ужеперебор.
Хельга никак не отреагировала на колкость. Просто сказала:
— А я о том и не спрашивала. Мне тебя вытащить надо было,вот и все.
Книжник ощутил, что краснеет. Уставился в горшок, принялсяхлебать, не чувствуя вкуса.
Вот, значит, как получается. Он родился и вырос в Кремле, всеего мысли были о родине и ее благополучии. А на поверку егоединственным другом оказалась девушка, с которой все было непросто,да к тому же из чужого роду-племени.
— Ну и что делать будем? — следя за вяло жующимКнижником, спросила Хельга.
Не отрываясь от еды, парень неопределенно дернул плечом. Сказалугрюмо:
— А какой у меня выбор? Назад, в Кремль, мне дорогинет.
— Пожалуй… — эхом отозвалась девушка.
— М-да… — промычал Книжник. Перед глазами возниклиобразы опричников, копошащихся в лужах собственной крови. —Тебя там тоже по головке не погладят…
Он перестал жевать, поднял взгляд на Хельгу:
— Спасибо тебе. Я и не знаю, как тебя благодарить.
— Можно подумать, ты не сделал бы того же ради меня, —просто сказала Хельга.
Это было сильно. Пожалуй, он и не смог бы с уверенностьюсказать, как сам поступил бы в подобной ситуации. Потому простокивнул и продолжил выскребать деревянной ложкой содержимое горшка.Доев, отставил посудину в сторону, сказал:
— Без Кремля нам все равно не жить. Возвращаться придется.Надо только, чтобы нам поверили.