В объятиях демона

Мои чувства в смятении. Я отстраняюсь и смотрю на Люка, пытаясь отогнать внезапные угрызения совести.

– Если это правда, тогда я точно отмечена для ада.

Глаза Люка вспыхивают, а лицо становится бледным.

– О чем ты говоришь?

– Если я убила его, то повела себя как Том. Ты же сказал, никаких смягчающих обстоятельств. Мне прямая дорога в ад. «Не проходить "Старт" и не получить двести долларов».

В глазах Люка появляется неуверенность.

– Это была самозащита. К тому же совсем другое дело убить демона, – говорит он, словно пытаясь понять, правильно ли это.

– Теперь ты делаешь исключения? Какой же ты лицемер.

Он хмурится.

– Ты не отмечена для ада! – решительно произносит он, словно все зависит лишь от усилий его воли.

Я ничего не говорю, и Люк отворачивается к окну с мрачным, задумчивым лицом и смотрит в пустоту.

– Это моя вина, – говорит он. – Мне не стоило появляться здесь.

– Они бы послали кого‑нибудь другого – наподобие Белиаса.

Люк медленно качает головой и поворачивается, глядя мне в глаза.

– Он бы никогда не нашел тебя.

Но Люк нашел. Мы были связаны с самого начала. Я прижимаюсь к нему, и он обнимает меня.

– Я всего лишь хочу, чтобы ты была в безопасности, – шепчет он мне в волосы, – Габриэль и Мэтт могут защитить тебя лучше, чем я.

– Мне и так безопасно. – Я еще сильнее прижимаюсь к нему.

– Фрэнни, в одиночку мы не справимся. Нам понадобится помощь Габриэля и Мэтта. Особенно если ты собираешься ехать в Лос‑Анджелес.

Отстранившись, я смотрю на него.

– Ладно, если поездка в Лос‑Анджелес не слишком хорошая мысль, как ты предлагаешь нам поступить?

– Мы просто должны уехать. Найти место, где сможем спрятаться, – В глазах Люка загорается лукавый огонек, а на губах играет улыбка, – Купить какой‑нибудь необитаемый тропический остров… только ты и я, и с одеждой можно не церемониться.

Я смеюсь, мне эта мысль даже нравится.

– Пожалуй, я смогла бы так жить, но ты сам сказал, что они найдут нас где угодно.

– Это было раньше, – с надеждой смотрит он, – Ты не заметила? Той ночью Бехерит не знал, что я в доме Габриэля. Вообще‑то он должен был заметить меня, а я еще привел с собой псов – Покров спрятал и их. С помощью Мэтта это может сработать, – Он задумывается на несколько секунд, а затем улыбается: – И я думаю, Лос‑Анджелес подойдет так же, как и любое другое место, для того чтобы затеряться.

Надеюсь, он прав, но прямо сейчас я хочу лишь одного – затеряться в нем. Я снова крепко прижимаюсь к Люку и утыкаюсь носом ему в грудь.

– Я люблю тебя.

– Знаю. Лишь это спасло меня. Ты – мое спасение. – Он наклоняется и целует меня.

Я пристально смотрю в его великолепные глаза и легонько провожу пальцем по шраму на щеке. Он закрывает глаза и дрожит, затем вздыхает. Я прижимаюсь сильнее, зная, чего хочу.

– Сделай это снова.

Он улыбается и открывает глаза, но на лбу у него морщинки.

– Вряд ли я могу.

Я становлюсь на носочки, обвиваю его за шею и притягиваю, чтобы поцеловать.

– Попробуй, – шепчу я рядом с его губами, желая снова испытать ту близость.

Он закрывает глаза, делает глубокий вдох и целует меня. Через минуту он чуть отстраняется.

– Не могу. Теперь в душе я тоже человек. Моя сущность не может покинуть тело, пока я жив.

Но он не выглядит разочарованным и даже улыбается.

Мой пульс учащается, электрический ток проходит по всему телу, оживляя каждую клетку.

– Значит ли это, что мы можем…

Его глаза – глубокие черные омуты, и когда он смотрит на меня, я могу поклясться, что вижу его душу. Затем они вспыхивают, и он кивает. Люк наклоняется, целует меня, и мы опускаемся на простыни, погружаясь друг в друга. Все как и должно быть.

ЛЮК

Даже не знал, что могу испытывать подобное. Я целую Фрэнни, и мое сердце из плоти и крови словно расширяется, готовое вырваться из груди, и наполняет меня неописуемым блаженством.

Мы можем быть вместе – по‑настоящему вместе.

Ее руки находят пуговицу на моих джинсах, а я жалею, что больше не могу сбросить с нас одежду усилием воли.

Это осталось в прежней жизни. Да и не в жизни, в общем‑то. А в существовании. Я обнимаю Фрэнни и притягиваю ближе. Вот это жизнь.

Я отстраняюсь и смотрю на нее – еще не видел ничего прекраснее. Она закрывает глаза, а я веду пальцем по брови, носу, но как только дохожу до губ, ее глаза внезапно открываются, а лицо искажается от боли.

– Нет! – выдыхает она, резко поднимаясь.

Я чувствую страх Фрэнни, как свой собственный.

С пепельно‑бледным лицом она поворачивается и извергает содержимое желудка в мусорную корзину. Затем садится, подтянув колени к груди.

– Я… – еле слышно шепчет она.

Поднявшись, я сажусь рядом с ней.

– Что такое? Что ты видела?

– Он близко, – сдавленно произносит она. Затем молниеносно вскакивает с кровати и натягивает футболку.

– Кто? – пытаюсь уловить я смысл ее слов. Опускаю ноги на пол и застегиваю джинсы, – Фрэнни, кто близко?

Комната начинает кружиться, и тут появляется Габриэль, сбросивший человеческое обличье. В белых светящихся одеждах он парит над полом, а в его глазах отражен ужас Фрэнни.

Рядом с ним из воздуха возникает Мэтт.

– Он близко.

А затем невидимая сила, словно груша для сноса зданий, врезается в Фрэнни и ударяет ее о стену. Мэтт кидается к сестре, но слишком поздно. Она падает на пол.

– Фрэнни!

Ноги сами несут меня через комнату, в мгновение ока я склоняюсь над обмякшим телом Фрэнни, но как только беру на руки, ее кожа начинает дымиться. Температура, наверное, под тысячу градусов.

– Фрэнни! – повторяю я, тряся ее.

Девушка открывает глаза, и я все понимаю.

Они светятся красным огнем.

– Люцифер, – говорит Фрэнни странным голосом – своим и в то же время чужим, – И кому теперь достался приз?

– Нет! – Я слышу свой крик словно издалека, ярость рвет меня на части.

– Бехерит! – Голос Габриэля посылает вибрации по моему телу. – Ты не можешь сделать этого. У тебя нет права.

– Еще как могу… и даже делаю. – Губы Фрэнни искривляются в зловещей улыбке, – Я получил особый приказ от самого владыки. Все средства хороши.

Держа Фрэнни в руках и глядя в эти светящиеся глаза, я понимаю: игра окончена. Если она так сильно нужна владыке Люциферу, что он готов поступиться правилами, то не уверен, способен ли даже Всемогущий спасти ее.

Но я не должен сдаваться.

Я смотрю на крест, свисающий с цепочки на шее Фрэнни. Золото. Срываю его и заношу над ее головой.

Но Мэтт хватает меня за запястье. Злобно сверкнув взглядом, он вырывает крест из моих рук. Мэтт прав. Я могу использовать распятие, чтобы изгнать Бехерита, но какой ценой?

Фрэнни начинает вырываться, и я отпускаю ее. Но затем тянусь к ладони девушки, крепко сжимая. Она по‑прежнему там, внутри, и мне отчаянно нужно сохранить с ней связь. Фрэнни поднимается на ноги, становясь на вид выше, чем раньше, и поворачивается, глядя мне прямо в глаза.

– Как странно, Люцифер. Вы же уже давно не в той стадии, когда держатся за ручки.

Она притягивает меня и с силой целует. Но это не Фрэнни, а Бехерит, и я чувствую, как щупальца его сущности начинают просачиваться сквозь мои губы.

Я отстраняюсь, а она громко вздыхает, лицо ее перекашивается от боли, а из глубин доносится сдавленное «нет». Габриэль вырывает Фрэнни из моих рук. Одной рукой он придерживает девушку, а указательным пальцем другой рисует на лбу круг, шепча что‑то неразборчивое для меня.

Ее глаза резко открываются, по‑прежнему светясь красным, а лицо искажает гримаса.

– Удачи, Габриэль.

Как бы глупо это ни звучало, но я завидую Габриэлю, что он может хоть как‑то помочь ей, а не стоять как истукан. Я перебарываю желание вырвать Фрэнни из его рук.

– А эта девушка, однако, борец, – говорит она напряженным голосом, определенно не своим.