Страница 60 из 64
Это и есть рай.
ФРЭННИ
Во сне мы с Люком танцуем под звездами – кружась и смеясь, словно мы одно целое, словно разделяем одно тело. Он повсюду – внутри и снаружи меня. Его прикосновение просто божественно, оно заставляет меня стонать от удовольствия. Я хочу находиться так близко к нему всегда – умереть прямо здесь, в его руках.
– Фрэнни, – тихонько зовет меня Гейб.
Я открываю глаза, пытаясь приспособиться к яркому свету и прийти в себя. Мы по‑прежнему в приемной больницы, а я прильнула к груди Гейба.
– Фрэнни, проснись, – говорит он, приглаживая мои опаленные и спутанные волосы.
Жалящая боль в плече и запах паленых волос говорят, что все это не было лишь дурным сном.
– Фрэнни? – повторяет Гейб.
– Да, я не сплю. Можем мы поехать домой? Пожалуйста? – бормочу я ему в грудь, и слезы обжигают мои опухшие глаза.
– Эй! – Гейб приподнимает мою голову за подбородок. Он улыбается, а в искрящихся голубых глазах больше нет боли.
– Что такое? – спрашиваю я. – Что случилось? – Я поворачиваюсь к улыбающемуся доктору в зеленой больничной форме.
– Ваш друг уже не в реанимации, – говорит доктор, – Я действительно не могу объяснить этого, произошло просто какое‑то чудо. Его привели в сознание в «скорой помощи», но он был в очень плохом состоянии. Мы надолго потеряли его на операционном столе, но потом смогли вернуть. Удивительно, что он выжил…
– Что… что вы говорите? – В моем голосе звучит отчаяние.
– Похоже, с ним все будет хорошо. Мы узнаем наверняка в следующие несколько часов. Продолжайте молиться.
Мое сердце разрывается на миллион кусочков, а дыхание учащается. По щекам ручьем текут слезы, я с трудом дышу и утыкаюсь лицом в ладони.
О боже. Люк.
ГЛАВА 23НА ЧЕСТНОМ СЛОВЕ И НА ОДНОМ КРЫЛЕ
ФРЭННИ
Наконец утром мне позволяют навестить Люка, но я даже не могу взглянуть на него. Я знаю, что должно произойти. Последние два дня я мучилась лишь этими мыслями. Я слепо смотрю из окна на туман, придающий всему призрачный, расплывчатый вид. Знаю, он ждет от меня каких‑то слов, но я не доверяю своему голосу. Делаю глубокий вдох и пытаюсь сосредоточиться на том, что мне нужно сделать.
Я прижимаюсь лбом к стеклу.
– Доктор не говорил, что обнаружил что‑нибудь… странное, когда копался в тебе?
– Нет.
– Тогда, полагаю, ты теперь человек?
– Думаю, да.
Я не могу дышать. Мне нужно поскорее выбраться отсюда. Я, не оборачиваясь, иду к двери.
– Мне, пожалуй, пора.
– Фрэнни, поговори со мной. – Отчаяние в его голосе заставляет меня остановиться.
Я поднимаю руку к лицу, пытаясь скрыть следы слез. Медленно поворачиваюсь к Люку, и выражение его лица чуть не убивает меня. Как я могу сделать это? Откуда взять силы? Я утыкаюсь взглядом в пол.
– Скажи, о чем ты думаешь? – спрашивает Люк, и мои глаза снова наполняются слезами.
– Думаю, что нам не стоит быть вместе. Я плохо на тебя влияю.
Он с облегчением вздыхает. Когда он говорит, то даже не пытается скрыть улыбки в голосе.
– Ты? Ты плохо влияешь на меня?!
Не верю, что он издевается надо мной, принимая всю ситуацию за пустяк. Внутри вспыхивает ярость, которая прорывается и в голосе. Я перевожу взгляд с покрывала на Люка.
– Тебя чуть не убили из‑за меня. Ты был бессмертным, а я забрала это. Если бы не я, ты бы жил вечно.
– Вечная жизнь – это не так уж классно. Мне достаточно той вечности, что я уже прожил.
– Это лишь слова, – Я отворачиваюсь, пытаясь прояснить мысли и взять себя в руки.
Он дотягивается до моей щеки и поворачивает мою голову к себе.
– Фрэнни, посмотри на меня. – Я нехотя перевожу на него взгляд, – Ради этого чувства… – он хлопает себя по груди, – я бы все отдал. Мое бессмертие – слишком малая плата за это. Но у меня нет ощущения, что я платил за что‑то, скорее меня наградили самым ценным из всего, когда‑либо кем‑либо желаемого, – Слезинка скатывается с моих ресниц, и он смахивает ее, – Ты любишь меня. Чего еще я могу просить?
Горячие слезы обжигают мои щеки. Я наклоняюсь и целую его.
– Не обращайте на меня внимания.
Внезапно – буквально из воздуха – на стуле рядом с окном появляется Гейб, сидящий с ангельским видом.
Люк сердито смотрит на него через мое плечо.
– Пора бы прекратить это. Разве мама не говорила тебе, что невежливо входить без стука?
И тут меня осеняет. Я знаю, что должно произойти.
Я вскакиваю с кровати, чувствуя необыкновенную легкость. Иду к Гейбу, беру его за руку и тяну со стула.
– Нам нужно поговорить.
Я вытаскиваю его из комнаты под обеспокоенным, но ироничным взглядом Люка, и в коридоре мы садимся на скамейку. Я упираю локти в колени и опускаю голову на руки.
Гул в больнице – монотонный «белый шум», что вполне типично для этого места, и я сосредотачиваюсь на нем, чтобы остановить кружащиеся в голове мысли. Вплетаю пальцы в волосы и смотрю в пол.
– Ты хочешь отметить меня для рая.
– Да, – говорит Гейб.
– И они перестанут преследовать меня, если ты сделаешь это.
– В конце концов – да.
– Но мне нужно простить себя.
– Да.
Я поднимаю голову, удивленная, какой легкой она кажется.
– Я предлагаю тебе сделку, – говорю я, а с души как камень сваливается.
Гейб откидывается на скамейке и провожает меня улыбкой.
Я возвращаюсь в палату к Люку, сажусь на краешек кровати, и он, прищурившись, смотрит на меня, переплетая пальцы с моими.
– Что вы там обсуждали? – с нотками ревности спрашивает он.
– Ничего.
Люк выпускает мою руку и смотрит мне в глаза.
Я провожу пальцем по его щеке, по линии бинта на голове. Он вздрагивает, вздыхает и тянется к моему лицу.
– Знаешь, когда я просил тебя использовать дар подчинения на Бехерите, я хотел, чтобы ты защитила себя, не меня.
Я прижимаюсь щекой к его ладони.
– Я не могла думать тогда. Я просто знала… чего хочу.
Люк притягивает меня для поцелуя, но как только наши губы соприкасаются, в дверь стучат. Он придерживает меня за шею, когда я хочу повернуться, и все‑таки целует. Затем улыбается и выкрикивает:
– Войдите!
Дверь открывается. На пороге стоит улыбающийся Гейб – довольный своей деликатностью.
– Лови! – говорит он и ловким движением запястья кидает серебряную вещицу на цепочке.
Люк хватает ее прямо перед носом.
– Спасибо, – говорит он.
Гейб опирается на дверной косяк.
– Я тебе не мальчик на побегушках. В следующий раз доставай все сам.
Я смотрю на предмет в руке Люка. Это распятие: больше, чем прошлое, и с острым концом.
– Я приобрел это для тебя… той ночью, – робко улыбается он, – Но меня слегка сбили с пути до того, как я смог отдать тебе. – Он кладет крест мне на ладонь.
Гейб неторопливо заходит в комнату.
– Завтра тебя выписывают.
Я отстраняюсь от Люка и смотрю на Гейба.
– Откуда ты знаешь?
Гейб насмешливо смотрит на меня и снова садится на стул у окна.
– Габриэль… – Раздраженное выражение на лице Люка сменяется злостью, а затем и вовсе становится растерянным, – Как? – спрашивает он.
– Решение уже было принято. Михаил ничего тут не мог изменить. – Он бросает на меня взгляд, его глаза искрятся, – Она хотела этого, да ты и сам это заслужил, – Затем с серьезным видом смотрит на Люка, – К тому же нам нужна твоя помощь.
– Спасибо, – кивает ему Люк.
Гейб слегка улыбается.
– Это не мое решение. Ты произвел впечатление на Него, – Он указывает взглядом на потолок.
Я растерянно перевожу взгляд с Люка на Гейба.
– Ребята, вы о чем?
– Ты заставляешь архангелов трястись от страха, – улыбается Люк.
Этот ответ не слишком мне помогает.
Гейб соскальзывает со стула и, переместившись на край кровати, кладет руку мне на плечо.