В объятиях демона

Гейб словно читает мысли. Он прислоняет прохладную ладонь к моей щеке и разворачивает мое лицо к себе.

– Забудь обо всем. Он придурок.

Гейб пристально смотрит на меня так же, как и Люк, – словно заглядывая в душу.

Внезапно меня захлестывает поток эмоций. Хочется расплакаться. Я закрываю глаза, сосредотачиваюсь на музыке и прогоняю слезы. Но перед внутренним взором встает Люк.

– Он придурок, – повторяю я, все еще с закрытыми глазами, старясь поверить в это.

Вдруг ко лбу словно прикасаются крылья бабочки – губы Гейба. Не успев подумать, я притягиваю его и целую в губы. Затаив дыхание, он колеблется, но затем обвивает меня руками, прижимая к себе и отвечая на поцелуй. На мои губы будто ложится лучик холодного зимнего солнца.

В этом поцелуе чувствуется невероятная умиротворенность, какой я раньше не испытывала. Такая умиротворенность, что я даже не вспоминаю о ненависти, злости или боли. А еще любовь – безграничная и безусловная. Поцелуй становится глубже. Я бы хотела, чтобы он длился вечность.

Но затем ладонью, прижатой к моей щеке, Гейб отодвигает меня. Я всматриваюсь в непроницаемые голубые глаза, пока он проводит большим пальцем по линии моих губ. И возвращаюсь к реальности, удивляясь, сколько же мы целовались по времени. За одно мгновение будто бы миновала вечность. Когда он нежно усаживает меня на диван, я понимаю, что в порыве чувств, желая оказаться ближе к Гейбу, я уже сама успела залезть на него.

Он закрывает глаза, отпуская меня. Наши лбы соприкасаются.

– Мне нужно отвезти тебя домой, – еле слышно шепчет Гейб.

Когда он открывает глаза, я вижу в них сожаление. Гейб встает, не глядя на меня, и идет к двери.

Умиротворенность исчезла, словно ничего и не было. Меня захлестывают разочарование и злость. Я резко спрыгиваю с дивана, перевешивая сумку через плечо.

– Неужели я такая противная?

– Нет, это я такой, – Гейб поворачивается и выходит наружу.

ГЛАВА 14ДОЛГ АДУ

ЛЮК

После случившегося вчера с Аваирой сегодня самый нелепый день в моем жалком существовании. Сидеть на английском рядом с Фрэнни – желая сказать ей что‑нибудь, прикоснуться – стало для меня пыткой, сравнимой с пламенем раскаленной ямы. Весь остаток дня Фрэнни избегает меня, и поделом мне. Но после звонка, когда она мельком смотрит в мою сторону… то чуть не убивает взглядом.

Прошлый вечер оказался сущим адом. Я все время думаю о Фрэнни. Хочу увидеть ее. Даже проследил за Габриэлем, когда он подбросил ее до дома. Провел там всю ночь, как обычно в машине. Я изо всех сил удерживался от того, чтобы забраться на дерево, а потом ворваться к ней в окно. Весь день я хожу как неприяканный, ведь я понятия не имею, что творю. Уверен в одном – мне нужно защитить ее от Белиаса, по многим причинам.

Кто бы мог подумать? Защитник, я? Просто смехотворно.

Но я не могу позволить Белиасу заполучить ее. Фрэнни – исключительно мое задание. Даже помимо того, что я действительно не хочу гореть в раскаленной яме, моя гордыня не допустит провала. Если Фрэнни так важна, мне нужно получить должное признание за ее душу.

Но самая главная причина – я слишком хорошо знаю приемы Белиаса. Я просто не могу допустить мысли, что он притронется к ней и что ее душа будет связана с ним – гнусным инкубом. По телу пробегает дрожь, когда сознание показывает мне то, чего я не хочу видеть, – она, с ним, таким образом.

Нет!

Этого не случится. Лучше уж пусть выиграет Габриэль.

Потому что я люблю ее.

Вот что это за чувство – головокружительная дрожь, охватывающая меня, когда я смотрю на Фрэнни, то, как все внутри кричит при одной мысли, что Белиас может сотворить с ней, ненасытная потребность быть рядом. Разве это возможно? В бейсболе нет места слезам, а в аду – любви. Таковы правила. Можно сказать, подобное в какой‑то степени противоречит нашей религии. Все демоническое бытие устроено так.

Но мое чувство существует, оно реально, и я бессилен перед ним. Я должен защитить ее от себя самого. Если я овладею Фрэнни так, как хочу, она будет принадлежать аду, а не мне. У нее есть дар предвидения. Владыка Люцифер будет использовать Фрэнни, пока ее душа не превратится в пустую оболочку, а затем избавится от нее, выбросив к остальным теням. Я много раз уже видел подобное. Она будет мертва в любом из смыслов: и телом, и душой.

Раньше я никогда не подвергал сомнениям свою миссию. Это не мое дело. Большинство смертных заслужили то, что получают. Но Фрэнни другая. Я не врал ей, когда сказал, будто еще не встречал никого похожего на нее. Она не заслуживает такой судьбы.

Я наблюдаю, как после финального урока по государственному устройству она пулей вылетает из класса. Меня так и подмывает помчаться следом, обвить ее руками и все исправить. Но истина в том, что я не могу этого сделать, ведь именно во мне вся загвоздка. Во мне и моем собрате. Поэтому я прирастаю к стулу и слежу за тем, как она уходит.

Десять минут спустя я по‑прежнему сижу за столом и пялюсь на дверь, когда ко мне неторопливо подходит мистер Раньон, натягивая на себя пиджак. Ладонью он потирает отросшую щетину.

– Люк, тебе что‑нибудь нужно? Мне пора на бейсбольную тренировку.

– Нет, – говорю я, поднимаясь, – Просто задумался.

– Да, я так и понял.

В его карих глазах зажигается веселый огонек, а круглое лицо расплывается в понимающей улыбке, отчего становится виден сломанный зуб. Он кивает мне с видом мудреца: уж ему‑то знакомы все эти проблемы с девчонками. Хотел бы я, чтобы дело было только в этом. Но меня сейчас больше волнуют вопросы на тему ада.

– Ты участвовал в каких‑нибудь играх с мячом? – спрашивает он, пока мы идем до двери, – У тебя для этого подходящее телосложение. Мы могли бы использовать твои мускулы на питчерской горке[2].

– Давно уже не играл, – говорю я.

Но когда мы выходим в коридор, мое ноющее сердце переворачивается в груди, повинуясь шестому чувству. Белиас! О чем я только думал? Он ждет не дождется удобной возможности, и я как раз дал ему таковую. Я должен был проследить за Фрэнни до стоянки и убедиться, что она без проблем доберется домой. Дьявол правый, как я мог быть так беспечен?

– Подумай над этим, – говорит учитель, когда я убегаю к шкафчику Фрэнни.

Я добираюсь туда, но ее нигде не видно. Стараясь побороть нарастающую панику, я опускаюсь на пол, прислонившись спиной к своему шкафчику и обхватив голову руками, и заставляю себя думать. Она в порядке. Это должно быть так. Нужно найти Тейлор и Райли.

Вскочив с пола, я бегу по коридору и нагоняю их идущими к стоянке.

– Привет, девчонки. Фрэнни не видели? – спрашиваю я, абсолютно проваливая попытку скрыть панику.

– Тебе очень повезло, что мы тебе не наваляли, – рычит Тейлор, свирепо глядя на меня.

– Да, конечно… Понял. Вы можете навалять мне позже, но сначала я должен найти Фрэнни.

– Что случилось? – спрашивает Райли, видя мое волнение.

– Ничего особенного. Мне просто нужно поговорить с ней.

– Зачем? – настороженно спрашивает она.

– Мне нужно знать, что с ней все в порядке.

Ее взгляд смягчается, и она только собирается что‑то сказать, когда ее перебивает Тейлор.

– Тебе стоило подумать об этом раньше, до того, как ты решил покувыркаться со своей «кузиной».

– Вы действительно не знаете, где она?

– Без понятия. Может, обжимается с Гейбом, – ухмыляется Тейлор.

Я перевожу взгляд на удрученную Райли. Она качает головой.

Я опускаю голову на ладони и стараюсь разогнать бурю, назревающую внутри.

– Хорошо. Спасибо.

Пока я бегу к машине, шестое чувство огнем горит внутри. Что, если Белиас добрался до Фрэнни? Будь это так, то при десятиминутной форе, которую я ему дал, теперь уже поздно. Из груди вырывается стон, когда я представляю, что он может делать с ней сейчас. Внутри опять появляется знакомая дрожь. Будь все проклято! Если я обрек Фрэнни на такую участь, то с радостью буду гореть в раскаленной яме.