Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 112

Они сели в подсобке на старые табуретки. За стеной тихо гудел холодильник. На полке стояли банки с огурцами, которые Марина принесла из дома «на всякий случай», потому что голодная продавщица — угроза общественному порядку. Шурка развернула пирог, достала пластиковые вилки.

— Ты бы видела сегодня Клавдию у администрации, — начала она. — Стоит, руками машет, говорит, что новая дорога нам не нужна, потому что по старой уже все ямы родные.

Марина откусила пирог.

— Логично. Родные ямы — это культурное наследие.

— А глава ей сказал, что деньги выделены.

— На дорогу?

— На табличку о будущем ремонте.

Марина чуть не подавилась.

— Вот поэтому цивилизация и погибнет.

— Не драматизируй. Она сначала возьмёт кредит.

Они смеялись долго, до слёз, до боли в животе, до того тёплого ощущения, когда жизнь вроде обычная, тяжёлая, местами дурацкая, но всё равно твоя. За окном вечерело. Свет становился золотым, ложился на пыльное стекло, на пакеты с крупой, на Шуркины руки, на лицо Марины.

— Серёга приезжает? — спросила Шурка мягче.

— Обещал.

— Опять будет тебя гонять?

— Пусть попробует. Я теперь могу не идти.

Шурка прищурилась.

— Пойдёшь.

Марина вздохнула.

— Пойду.

— Потому что скучаешь.

— Потому что он привезёт нормальную тушёнку.

— Врёшь.

— Художественно усиливаю.

Они переглянулись и снова рассмеялись.

Поздно вечером, когда магазин был закрыт, касса сведена, пол вымыт, а последняя покупательница всё-таки вспомнила, что ей «ещё дрожжи», Марина вышла на улицу.

Воздух стал прохладнее. Над деревней висело широкое небо, тёмно-синее, глубокое, с первой россыпью звёзд. В городе звёзды прятались за фонарями, а здесь они смотрели прямо, без стеснения. Марина подняла голову.

С детства она любила звёзды.

Не романтично, не с мечтами о космосе. Просто нравилось это ощущение: ты маленькая, жизнь твоя местами смешная и упрямая, а над тобой такая бездна, что все долги, ценники, бывшие мужья и районные ревизоры становятся пылью.

Телефон пискнул.

Сообщение от Сергея:

«Малая, в пятницу буду. Подготовься. Проверим, не размякла ли ты за прилавком».

Марина хмыкнула и набрала ответ:

«Приезжай. Я тебя пирожками отравлю».

Через секунду пришло:

«Пирожки не трогай. Ты опасна с тестом».

Она улыбнулась.

Домой шла пешком, по знакомой дороге мимо забора, где цвела сирень, мимо старого колодца, мимо тёмных окон клуба. Под ногами шуршал песок. Где-то в траве стрекотали насекомые. Из соседнего двора пахло жареной картошкой.

На пороге её встретил Батон с таким видом, будто она задержалась на три года.

— Да, да, я ужасная мать, — сказала Марина, открывая дверь. — Сейчас будет корм. Не ори, а то Шурке отдам на перевоспитание.

Кот замолчал. Видимо, угрозу понял.

Ночь была обычной.

До той минуты, когда обычность закончилась.

Марина успела переодеться, поставить чай, нарезать хлеб, открыть банку огурцов и сесть за стол. В кухне горела мягкая лампа. За окном темнел сад. Телефон лежал рядом, экран мигал уведомлениями: Шурка прислала смешную картинку про деревенскую жизнь, Сергей — фото старого котелка с подписью «узнаёшь?», группа магазина — сообщение о завтрашней поставке.

Марина потянулась за телефоном, но вдруг замерла.

Ей показалось, что воздух стал гуще.

Не больно. Не страшно даже. Просто мир на секунду словно потерял звук.

Чайник перестал шуметь. Кот перестал шуршать миской. За окном стихли насекомые.

Марина нахмурилась.

— Это что ещё за фокусы?

Свет лампы дрогнул.

Она встала, хотела проверить пробки, но пол под ногами будто качнулся. Перед глазами пошли странные круги — не чёрные, а светлые, тонкие, как стеклянные кольца. В груди стало тесно. Не больно, нет. Просто будто кто-то невидимый взял её за рёбра и тихо сжал.

Марина ухватилась за край стола.

— Только не сейчас, — выдохнула она зло. — У меня завтра молочка.

Мысль была настолько глупой, что она почти рассмеялась.

Не вышло.

Кухня поплыла. Белая скатерть, банка огурцов, нож, кружка с чаем, старые занавески, Батон с круглыми испуганными глазами — всё вытянулось, исказилось, стало далёким.

Последнее, что она услышала, был собственный хриплый голос:

— Шурка меня убьёт, если пирог пропадёт…

А потом темнота раскрылась под ней не провалом, а дверью.

И где-то очень далеко, уже не в деревне, не в кухне, не под родным небом, холодный незнакомый голос произнёс:

— Несоответствие личности подтверждено. Биологический носитель активен. Наблюдение начато.