Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 12 из 22

Часть 2

Мы оставили Олю у медпункта. Вернее, Жила оставил. Подвёл к Наташе, перекинулся парой фраз, кивнул на девушку и развернулся. Я задержался на секунду. Наташа уже взяла Олю за плечи, что-то говорила негромко, успокаивающе, а Оля стояла и смотрела вслед Жиле. Взгляд долгий, с какой-то поволокой что ли, как у собаки, которую хозяин привязал у магазина и пообещал вернуться. Не знаю, заметил ли Лёха. Скорее всего, заметил. Он всё замечал. Просто не считал нужным реагировать.

Я догнал его у штабной палатки. Мартынов уже ждал. Он вытер лоб рукавом и вопросительно глянул на Жилу.

— Богданов ждёт, — бросил он. — Я доложил, что вернулись. Он спросил про девушку.

— Что сказал?

— Что потом.

Штабная палатка, армейская, просторная, с брезентовыми стенами и деревянным настилом на полу. Внутри стол, раскладные стулья, полевая радиостанция в углу, ящики с оборудованием. На стене, карта Москвы и области, с нанесёнными маркерами зонами поражения. Красные круги, синие пометки, жирные линии маршрутов. Над картой лампа на батарейках, тусклая, жёлтая.

Богданов сидел за столом. Перед ним лежал планшет, огрызок карандаша, мятая карта метро. Майор выглядел чуть усталым, помятым. Короткая стрижка, красная от ветра физиономия. Он поднял глаза, когда мы вошли.

— Жилин. Кротов. Мартынов. Садитесь.

Мы расселись. Жила на раскладной стул напротив майора, мы с Мартыновым по бокам. Майор отодвинул планшет, сложил руки на столе.

— Докладывайте. Что за девушка? Откуда?

Лёха помолчал, собираясь с мыслями. Потом заговорил, коротко, сухо, по пунктам.

— Девушку зовут Ольга Мещерякова. Двадцать два года. Обнаружили в перегоне. Бежала. За ней шла группа преследования, четверо. Троих мы ликвидировали, один ушёл.

— Преследование? Откуда?

— Из бункера. Правительственного. Метро-2.

Богданов не изменился в лице. Только пальцы, лежавшие на столе, чуть сжались.

— Подробнее.

Жила изложил всё, что рассказала Оля. Про Козырева, Шубина, Басова, Федорчука. Про условия в бункере, караоке, виски, оргии. Про убийство чиновника Новикова и побег Оли. Про район, где-то в окрестностях «Боровицкой», глубокое заложение, старая система штолен. Вход неизвестен, но направление понятно.

Богданов слушал молча, не перебивая. Когда Жила закончил, майор откинулся на спинку стула. Помолчал.

— Значит какая-то часть элиты жива, — произнёс он. — Засели в норе и жрут стейки.

— Похоже на то, — кивнул Жила.

— Сколько их там?

— Со слов девушки, двести, двести пятьдесят человек. Охрана, обслуга, семьи. Точнее не знает.

— Охрана вооружена?

— Автоматы, пистолеты. Уровень подготовки, возможно, спецназ или близко к тому. Те, кого мы встретили, шли грамотно, с ПНВ, с тактической связью.

Богданов потёр переносицу. Потом посмотрел на карту на стене.

— «Боровицкая», — проговорил он. — Район Кремля. Глубокое заложение. Если там сохранилась старая система, то она может тянуться на километры.

— Может, — не стал спорить Жила.

— Нужно найти вход.

Лёха поднял голову. Посмотрел на Богданова. В его взгляде мелькнуло что-то, чего я сразу не распознал. Напряжение.

— Зачем? — спросил он.

— Как зачем? — не понял Богданов. — Там государственные преступники. Козырев, Шубин, Басов. Люди, которые бросили страну в критический момент и укрылись в бункере, пока остальные горели. Они должны ответить.

— Ответить за что?

Голос Жилы стал ровнее. Слишком ровным. Я знал этот тон. Он появлялся, когда Лёха был не согласен категорически, но ещё не решил, стоит ли тратить слова и время.

— За всё. За бездействие. За предательство.

— Майор, — чуть наклонился вперёд Жила. — Ты хочешь, чтобы мы нашли вход в бункер, где сидит две сотни человек с автоматическим оружием и профессиональной охраной. И что дальше? Штурм? У тебя двадцать три бойца. У них спецы, закрытая система, знание территории. Мы туда сунемся, а нас положат в первом же коридоре.

— Я не говорю о штурме. Я говорю о разведке. Найти вход, зафиксировать, доложить. Дальше, решение командования.

— Какого командования? — фыркнул Жила. — Ты и есть командование. Выше тебя сейчас никого нет. Приказы из военного округа, общие слова. Связи нет, спутников нет, вертикаль власти кончилась в октябре. Ты принимаешь решения здесь и сейчас. И решение послать людей на поиск бункера с враждебно настроенным гарнизоном, так себе решение.

Богданов побагровел. Он не привык, чтобы с ним спорили в таком тоне, но и взорваться не позволял. Держал себя в руках. Майор, профессионал.

— Алексей, — произнёс он медленно, — ты гражданский. Ты не понимаешь некоторых вещей.

— Каких, например?

— Там, — ткнул пальцем в карту Богданов, в район Кремля, — не просто кучка ублюдков. Там ресурсы. Документация. Возможно, коды доступа к уцелевшим системам. Информация о других объектах. Живые люди, которые знают, что происходило в правительстве перед ударом.

— Ресурсы, — повторил Жила с оттенком, который мне не понравился. — Документация. Коды доступа. Ты хочешь, чтобы я полез в бункер, рискуя людьми, ради папок с бумагами?

— Я хочу, чтобы ты понял стратегическую важность.

— А я хочу, чтобы ты понял практическую реальность. У меня группа из трёх человек. Мы выводим гражданских из-под земли. Четыреста тридцать семь душ на счету только в этом году. И каждый новый выход — это десятки спасённых. А ты предлагаешь бросить это и начать искать иголку в стоге сена, чтобы доложить о ней неизвестно кому и неизвестно зачем.

Мартынов кашлянул. Мы с ним переглянулись. Саныч явно хотел что-то сказать, но не встревал, понимал, что сейчас двое альфачей выясняют отношения и третий лишний.

Богданов помолчал. Потом заговорил тише, спокойнее.

— Жилин, я понимаю твою позицию. Ты делаешь важное дело. Ты вытащил сотни людей. Никто не спорит. Но ты не видишь общей картины.

— Просвети.

— Общая картина такая. Страна в руинах. Правительство эвакуировано неизвестно куда. Может, сдохло. Армия разрознена. Связи нет. Единственный очаг порядка здесь — это наш лагерь. И такие же лагеря, возможно, существуют в других местах. Но чтобы их скоординировать, нужна информация. Нужны люди, которые знают, что делать. Нужны ресурсы, которые спрятаны в таких бункерах. Если Козырев и его компания живы, они либо часть решения, либо часть проблемы. В любом случае, оставлять их без внимания нельзя.