Страница 22 из 22
Оля окончательно перебралась к Наташе. Медик взяла её под крыло, обучала перевязкам, уколам, базовым навыкам. Девушка оказалась способной. Руки у неё были ловкие, голова соображала быстро. Даром что модель. И я всё чаще замечал её рядом с Жилой. То она несла ему завтрак, то сидела у костра, слушая, как он рассказывает про старые вылазки. Лёха, по обыкновению, виду не подавал. Но я-то видел, что он позволял ей быть рядом. А для Жилы это было равносильно признанию.
Я усмехался про себя, но помалкивал. Не моё дело.
А потом, после полудня четвёртого дня, Горелов вышел от Богданова. Мы с Жилой как раз оказались рядом, возвращаясь со склада, где проверяли снаряжение перед следующей ходкой. Столкнулись с полковником лицом к лицу.
— Ну что? — спросил Лёха без предисловий. — Будут поднимать людей на поверхность?
— Пока нет, — ответил Горелов. — Да я и не уверен, что многие захотят. Учитывая, что здесь происходит, а там они… ну, не нуждаются.
— По-прежнему жизнь в бункере?
— Они пока да.
Жила помолчал. Потом спросил:
— А ты? Судя по твоему ответу, ты этого делать не собираешься?
Горелов помедлил. Было видно, что он тщательно подбирает слова. Не для того, чтобы солгать, а чтобы сказать ровно столько, сколько нужно.
— Нет. Я планирую двигаться дальше.
— И куда же, если не секрет? — позволил себе лёгкую усмешку Жила.
— В США.
Я удивлённо уставился на полковника. Может, ослышался? В США? Через полмира, через океан, через радиоактивные пустоши и разрушенные города? После всего, что случилось?
Горелов полез в нагрудный карман и достал маленький предмет. Серебряная зажигалка Zippo, поцарапанная, но целая. Он щёлкнул крышкой. Звук вышел резкий, звонкий. На боковой грани, в свете серого дня, как я заметил, была гравировка на английском: «Моему герою. С.»
— Сегодня, в лагере, мелкий пацан принёс мне вот эту вещь, желая обменять на еду. Видимо, все-таки судьба.
Лёха хмыкнул, доставая папиросу.
— А почему сразу не на Луну? — спросил Жила, не удивившись.
— Потому что на Луне нет той, кто подарила мне это, — ответил он. — А в США, может быть…
Он не закончил. Да и не нужно было. Я и так понял, что этот человек собирался пересечь континент, чтобы найти женщину, которую любил и которую сам же оставил, спасая свою страну. Женщину, которая, возможно, давно мертва. Но пока он этого не знал, он верил. И эта вера гнала его вперёд.
— Ну, тогда удачи, — просто ответил Жила. И отвернулся.
Я последовал за товарищем. Напоследок обернулся на Горелова, который стоял у палатки, глядя нам вслед, сжимая в руке зажигалку. И думал, псих он или нет? Тащиться на другой континент, когда мир рухнул, когда связи нет, когда каждый километр риск? Полное безумие. Но в этом безумии было что-то, чего я не мог не уважать. Что-то, что заставляло задуматься о себе.
Мы шли через лагерь. Серое небо всё так же висело над головой сплошной пеленой. Дождь моросил, мелкий, противный, уже третий день подряд. Люди у костров кутались в одеяла и куртки. Где-то плакал ребёнок. Где-то переругивались солдаты. Лагерь жил своей жизнью, тяжёлой, скудной, но всё-таки жизнью.
Жила шагал впереди, засунув руки в карманы. Я смотрел на его широкую спину и думал о том, как странно всё обернулось. Небеса рухнули вниз. Города превратились в пепел. Миллионы людей исчезли, будто их и не было. А жизнь, упрямая, не поддающаяся логике, продолжалась.
Вот Жила. Человек, который годами жил только подземкой. Потерял семью, а в последние месяцы вообще не имел привязанностей. Казалось, ему ничего не надо, кроме туннелей и фонаря. А теперь он строил что-то с Олей, бывшей моделью, девушкой из бункера, которая месяц назад не знала что там вообще на поверхности. Я видел, как она смотрела на него, и видел, как он позволял ей оставаться рядом. Этого было достаточно.
Вот Горелов. Кадровый офицер, полковник ГРУ, семь лет проживший под чужим именем в чужой стране. Человек, который пожертвовал всем. Любовью, семьёй, домом, ради того, чтобы сорвать планы врага. А теперь он собирался ехать через полмира, чтобы найти жену, с которой его разлучила сначала работа, а потом война. Жену, которую он сам заставил ненавидеть себя, чтобы она не пошла за ним. И теперь, когда всё рухнуло, он хотел вернуться. Не для того, чтобы всё исправить. Что там исправлять, когда мир кончился? А просто чтобы найти её. Увидеть ещё раз. Или хотя бы узнать, что с ней стало.
Да, мир рухнул. Да, будущее было туманным и пугающим. Да, мы понятия не имели, что будет завтра, через месяц, через год. Но пока есть люди, которые готовы идти вперёд, через подземку, через континенты, через страх и неизвестность, жизнь продолжалась.
Жила остановился, обернулся. Посмотрел на меня.
— Чего задумался, Крот?
— Да так, — ответил я. — О жизни.
— О жизни? — хмыкнул он. — О жизни пусть философы думают. А у нас завтра ходка. Выспаться надо.
— Выспимся, — пообещал я.
И мы пошли дальше, к казарме, к койкам, к короткому, но такому необходимому сну. А завтра снова вниз. Завтра снова фонарь, рельсы, шпалы и бесконечная темнота, полная людей, которым нужна помощь. Потому что пока есть люди внизу, кто-то должен идти за ними. И мы шли.
Эта книга завершена. В серии Когда упало небо есть еще книги.