Страница 15 из 34
Глава 10
Экватор июля и всплеск любовного хаоса
Середина июля в Кармане Реальности номер четыре наступила с неотвратимостью налоговой проверки из Министерства Маж-Контроля. Солнцепек снаружи стоял такой, что фиолетовые волны моря лениво шлепали по берегу, напоминая густой земляничный сироп — перламутровый Пала продолжал регулярно использовать прибрежную полосу для поддержания красоты своего перламутрового хвоста. Клубничный выхлоп дракона уже окончательно въелся в отельные шторы, и я мысленно смирилась с тем, что до конца лета «Парадиз» будет пахнуть как кондитерская фабрика в разгар сезона.
В лобби стояла божественная прохлада. Ледяной элементаль в вентиляции трудился на пределе своих магических мощностей, и я даже начала подумывать, не выписать ли ему премию в виде ведра сушеных мотыльков высшего сорта.
Мое относительное спокойствие в этот полдень взорвалось ровно в тот момент, когда со стороны пляжного лобби-бара донесся раскатистый голос тёти Бэллы:
— Лириэль, мальчик мой! Если ты сейчас же не добавишь в этот шейкер тройную порцию льда и не включишь что-нибудь повеселее, чем эти унылые эльфийские баллады про увядающие листья, я лично заставлю Брута притащить сюда портовую бочку с ромом! Середина отпуска у нас или где⁈
Я тяжело вздохнула, поправила воротничок своего бирюзового поло и направилась на звук. Инстинкт отельера подсказывал, что если тётя Бэлла берется за организацию досуга, линейному персоналу лучше сразу выдать каски и спасательные жилеты.
Картина в лобби-баре заслуживала отдельного отзыва на сайте для туристов. Тётя Бэлла, в своей неизменной монументальной шляпе с перьями, которая после драконьего душа высохла и стала еще более пушистой, величественно восседала на барном стуле. На её руках звенели десятки браслетов, а очки на пол-лица отражали неоновые вывески бара. Брут сидел на соседнем стуле, с абсолютно каменным лицом открывая устриц Блуждающих рифов своим специальным ножом и аккуратно выкладывая их на гигантское блюдо со льдом и лимоном.
— О, Софочка! — позвала Бэлла, заметив меня. — Иди сюда, дорогая! Мы тут с Брутом решили, что отель слишком уныло празднует середину лета. Кентавры чахнут в своих смартфонах, вампиры бледные, как простыни, а гномы вообще забыли, как выглядит солнце! Брут, налей Софи шампанского!
— Бэлла, у Софи смена, — флегматично заметил Брут, даже не поднимая глаз от ракушки.
В этот момент в бар вошла Марла. Ведьма выглядела подозрительно оживленной, а за её спиной, лениво покачиваясь в воздухе, плыла огромная, медная кастрюля. Она слабо светилась нежно-розовым цветом и издавала отчетливое, довольное бульканье, подозрительно напоминающее мурлыканье простыней.
— Всем привет! — весело поздоровалась Марла, усаживаясь за столик. На ней был яркий сарафан, а в волосах торчал цветок. — Софи, я тут подумала… раз уж сегодня середина июля — месяц традиционной любовной магии у нас в Холмах — я решила сварить для общего праздника легкий, освежающий ягодный пунш. По старинному рецепту моей бабушки Арабеллы. Чистый Хаос, никакой химии! Родрик, кстати, одобрил, он проверил формулу на тридцать два параметра безопасности и сказал, что коэффициент токсичности равен нулю!
Я подозрительно прищурилась, глядя на булькающую медную посудину.
— Любовная магия и пунш Хаоса в моем баре? Вы уверены, что рецепт бабушки совместим с пищеварительной системой минотавров и эльфов? У нас тут пик сезона, если половина отеля начнет взрываться от романтических чувств, Министерство Маж-Контроля меня в порошок сотрет.
— Да брось, это же просто легкий афродизиак на земляничном соке! — Марла взмахнула своей шваброй-посохом, и медная кастрюля послушно наклонилась, собираясь перелить розовую жидкость в огромную стеклянную чашу, которую Лириэль уже предусмотрительно выставил на стойку.
Но магия Хаоса — вещь непредсказуемая, особенно когда на улице плюс тридцать пять, а ледяной элементаль выдает слишком идеальный мороз. Стоило розовому пуншу коснуться колотого льда в чаше, как заколдованная медная кастрюля внезапно вошла с ним в дикий, неконтролируемый резонанс.
Бульк! Пшик! БА-БАХ!!!
Лобби-бар мгновенно заволокло гигантским, густым, ядовито-розовым облаком пара. Этот туман стремительно разнесло на несколько сотен метров вокруг, накрывая всю прилегающую территорию отеля. Это был не просто клубничный дым Палы — этот туман искрился маленькими фиолетовыми сердечками, пах концентрированной ванилью, розами и какими-то совершенно дикими, приворотными гормонами, погружая всех присутствующих в романтическое безумие.
Я судорожно выхватила свой верный литровый пульверизатор, пытаясь разогнать розовую пелену перед глазами.
— Марла! Твою швабру! Что ты наделала⁈
— Ой… — виновато пискнула ведьма из тумана. — Кажется, лед активировал пунш на молекулярном уровне… Баланс немного… поплыл.
Когда розовый дым наконец рассеялся, в лобби-баре воцарилась тишина, которая через секунду сменилась тотальным, грандиозным курортным переполохом. Приворотный коктейль Марлы сработал со стопроцентной эффективностью, но, как обычно в «Парадизе», абсолютно не по регламенту.
Первым пострадавшим оказался суровый господин Минотавров, топ-менеджер Астрального Банка. Он как раз проходил мимо бара с папкой документов. Сделав глубокий вдох розового пара, бык-бизнесмен замер. Его грозные глаза округлились, подернулись нежной романтической дымкой, а из ноздрей вылетело аккуратное колечко ванильного дыма. Минотавр медленно, с обожанием посмотрел на нашу трехметровую декоративную пальму в кадке.
— О… Прекрасная, стройная нимфа моих подземных чертогов… — томно пробасил двухметровый бык, падая на одно колено прямо перед кадкой и нежно прижимаясь щекой к шершавому стволу пальмы. — Твои зеленые листья… твоя изящная крона… Позволь мне инвестировать все мои динары в твою корневую систему!
Рядом со стойкой бара раздалось слаженное, восторженное цоканье копыт. Пять кентавров-блогерш во главе со Стефанией, вдохнув любовного Хаоса, синхронно застыли. Их взгляды скрестились в одной точке.
В углу бара, на высоком барном стуле, Теневой Монарх Люцифер невозмутимо допивал свои сливки. Черный кот-гигант даже ухом не повел на взрыв, но теперь на него с диким, фанатским обожанием смотрели пять лошадей в стразах.